I'm sorry... I can't forgive myself....

      Рогозина посмотрела на всех. Тишина. Все, задумавшись, пытались не встретиться взглядом с полковником. Ее выразительные и серьезные глаза немного блестели и это было заметно. Всем было тяжело, но сдаваться нельзя. - Хоть что-нибудь! - нервы сдавали у всех. И никому нечего было сказать. Рот просто не открывался. Ничего, пока в кабинет не забежал Ваня. Все взгляды были на нем. - Галина Николаевна, у меня есть кое что интересное. - пытаясь восстановить дыхание и в тоже время сказать что-то полезное - вышло нечто смешное, но всем было не до смеха. - Ну, что это? - глаза зажглись слабым огоньком надежды. - Ну... Во первых, по поводу сходств между жертвами... - Ваня откашлялся, - все они ростом не выше метра семидесяти. Также возраст от 25 - 33, но что самое интересное, так это то, что у каждой были проблемы в семье или в личной жизни. В общем да. Ну... А вот теперь самый эпик. Отпечатки пальцев на скотче, который мне принес Май - полностью совпадают с отпечатками пальцев той красавицы...- он посмотрел на всех, ожидая какой то реакции. Услышав это, Майский резко поднял голову. В его голове сейчас боролись два желание: свернуть ей шею в больнице, или пристрелить на месте Тихонова. Конечно, сейчас им опять управляли только эмоции и чувства. Его дыхание стало похоже на дыхание дикого хищника. Ярость. Боль. - То есть... Она? - В глазах майора читался гнев. Вот теперь-то ему было бы не жалко, если бы эту заразу переехала машина. Долбанная злость. На мгновение он забыл как думать. Просто. Дрожь сковало тело. Не мог поверить, что это она сотворила такое. Маленькая хрупкая девушка, которая толком оружие держать не могла, забрала единственное чудо в жизни майора, которое заставляло жить и двигаться дальше. Темнота накрыла его с головой. Почему-то он сразу доверился той девчуле. Возможно, из-за того, что она была очень похожа на его солнышко. На Белую, а может, просто доверился ей. Это был ещё один сильный удар ножом в спину для слабого Мая. Он схватился руками за голову, не веря и в тоже время злясь. - Не знаю, не знаю... - покачал головой Круглов, - слабо верится, что это она такое... Но надо проверить. - он кинул взгляд на фото Белой. Ее улыбка сейчас была самым худшим и не желаемым, поскольку могла довести каждого до слез, кто просто взглянет на нее.       «Ошибка. Опять ошибка. Ошибка. Я должен разобраться с этим... Моя вина. Только моя... Один. Один. Пристрели ее. Ошибка. Будь свободным от боли. Она ведь все равно ненужный груз. Слабая. А если это сделала она, то... Что ты теряешь? Неужели опять твое добродушие? Нет. Просто нерешительность. Ты тоже слабак. Червь, неспособный на решения. Сколько всего ты уже потерял, но если бы хоть раз остановился и... Просто подумал. Позор. И ее смерть будет на твоих плечах, если, конечно, она ещё жива...» - в голове мысли носились быстрее, чем мозг их воспринимал. Винить себя... Как это? С какой то стороны это правильно, а с какой-то - признак слабости и несовершенства. Хотел бы Сережа быть роботом. Не чувствовать ничего, кроме уверенности. Никаких чувств, никаких страданий... Возможно, это звучит эгоистично, но ведь его можно понять... Да, наверное... А может и нет. Прошлый кошмар приобретал новые краски в голове майора. В этом кошмаре он сидел на коленях в темном помещении, а на руках... Она. Ее последние вздохи в всхлипывания. Слезы стекали на холодный пол, чувствуя... Чувствуя, как ты умираешь. Как сердце не в состоянии нести такой груз, а лёгкие понемногу пустеют. Ты задыхаешься. При этом она пыталась зарыться руками в всё ещё теплой куртке Майского. Надеясь найти там покой. Как было в последней песни известной "Queen", где ещё присутствовал сам фронт-мен, когда умирающий Фредди буквально на последнем издыхании пел: "I don't want pity just a safe place to hide" ( Мне не нужна жалость, а просто безопасное место, чтобы спрятаться) , так и Таня - искала безопасность, которую ей мог дать лишь Май. Ее руки дрожали от страха, пытаясь найти за что ухватиться. «Не хочу умирать, не хочу умирать, не хочу... Пожалуйста...- слезы текли, а лёгкие все пустели, - мне так страшно... Не кидай меня, пожалуйста. Я... Я... Так не хочу умирать.» - она спрятала голову возле его груди, полностью закрывшись от всего. Чувствуя мощные руки, которые крепко обнимали ее без какого либо намерения отпускать, Таня немного успокоилась. Паника прошла. Остался лишь страх. Боль от раны совершенно не ощущалась, ведь Белая была погружена совершенно в другие мысли. «Как думаешь... Дети, которые так часто бегали на площадке, по которой мы с тобой гуляли - какое мороженое они любят?... » - задыхаясь, Белая вспоминала это. Как же хорошо было тогда. Жаль, что мы понимаем всю ценность жизни и людей, окружающих нас лишь под конец. У кого то он может наступить очень быстро, поэтому надо успевать жить... Смерть решила все же сжалиться, погружая капитана в приятное чувства усталости. Это как когда вы возвращаетесь домой после очень тяжёлого дня и падаете на кровать. Тогда ведь уже не хочется вставать, верно? И вы засыпаете. Крепким спокойным сном.       Майский лишь покачивался в разные стороны немного, нежно, убаюкивая свою любовь.

«Love of my life, you've hurt me You've broken my heart and now you leave me Love of my life, can't you see? Bring it back, bring it back Don't take it away from me, because you don't know What it means to me»

      Послышался тихий плач. Тихое сопение прекратилось и теперь Май мог слышать лишь себя. Он один. Закрыт в своем разуме, ключ от которого имел лишь один человек, который так быстро сгорел ярким пламенем на руках у майора. Ему даже показалось, что он видел, как ее душа на больших белых крыльях, разрывая воздух в клочья, рванула навстречу свету, помахав на прощание своей лёгкой ладонью и светло улыбнувшись.       Однако он забыл, что сам создавал эти стены, в которых был заперт. Ту тьму, что выпустил из разума, которая не даёт ему смотреть широко и уверенно. Ту слабость, что он создал для себя, которая не даёт ему встать и идти дальше. Все это создал он сам. Значит, что и ключ у него тоже есть, только он спрятан в оставшейся частичке его надежды и создан из чистой доброты. Его нужно лишь найти.»       Так всегда происходит. Борьба между черным и белым. Между добром и злом.В каждом из нас. Но только за нами выбор, какую сторону поддержать. - Сережа! Майский, черт возьми! - Круглов будил своего друга, внутри опасаясь, что тот лежит без сознания, что стало бы ещё одной причиной ехать в больницу. Просто никто и не подозревал, что происходит в нем. Что он пытается побороть. Выпрыгнуть из однотонной темноты. Ожить. - Нам надо идти, сейчас же! - прикрикнул майор, окинув напоследок фото Белой, которое кроме боли все же придавало кое что другое... Любовь.       Машину сегодня вел Сережа. Не так, как обычно. Неаккуратно и резко. Интересно было бы знать, чтобы он делал, если бы всего этого не было? Развлекался с очередной одинокой девушкой, которая забрела в клуб с разбитым сердцем после разлуки? Да, надеясь наконец то найти свою любовь и устав от всех предательств, она увидит его там. Идеал, с чистым и справедливым сердцем и красивыми глазами. Она доверится, а утром опять уйдет в слезах. Майор никогда не думал о серьезных отношениях. В этом тоже присутствовала доля страха и эгоизма. Просто был не готов... Да и все, что он чувствовал - небольшая симпатия и страсть, длинною в день. До того момента, когда понял, что действительно влюбился. В хрупкую, на первый взгляд, маленькую девушку, не похожую ни на каких моделей с длинными великолепными ногами. Но она вся была великолепна. Ее смех, юмор и умение обижаться, как маленькая девочка сводили Майского с ума, заставляя сердце взлетать высоко вверх и снова разбиваться вдребезги. Это все, что ему было нужно от жизни. - Все будет нормально, не беспокойся ты так... - Николай Петрович никогда не видел Мая в таком виде. Подавленного и одновременно сияющего от огня внутри, который, казалось, сожжёт все на своем пути. Карие глаза с ноткой миндаля горели ярким пламенем, внимательно наблюдая за дорогой, а руки крепко вцепились в руль. Резкие слова, брошенные Колей явно подкинули дров в это все. - «Не беспокойся ты так...» Ты сам то хоть понимаешь, что случилось?! - огрызнулся ГРУ-шник, нет отрывая взгляд от дороги, - Белую могут убить, а мы в тупике, Петрович. В Т-У-П-И-К-Е. Какой это день? Второй, третий? У нас не одной зацепки, кроме этих бредовых карточек, которые не дают мне ничего, кроме раздражения. И мне плевать, что обо мне думают. Да, мать твою, я в бешенстве и я не успокоюсь, пока не найду ее, ясно?! - высказав свое мнение, ему определенно стало легче. Бушующий огонь превратился в тлеющий, а искры в глазах прошли. - ... - Петрович отвернулся. Он не ожидал такого ответа. Как бы не было обидно, он понимал причину такой реакции. Сережа был перегружен. Хотелось разорвать себя. Разорвать до костей и ничего не оставить. Просто сгрызть все. Дыра в груди уже дошла до лёгких. Май понимал это, ведь приступы паники, при которых он задыхался невозможно не заметить. - Ты прости... Я просто устал... - его глаза помутнели. Эти чувства. Майор не надеялся на спасение, он не верил в Бога, хотя, возможно, эта вера помогла бы ему. В последнее время он просто плыл по течению, плюя в лицо другим людям. - Ничего, ничего. - ответ последовал медленный, монотонный. Круглов правда не злился. Он мудрый человек и не стал бы злиться на кого-то, кому намного хуже. - смотри, приехали       Пулей вылетев из машины, оба рванулись к кирпичному зданию. Вокруг было довольно тихо, несмотря на то, что везде странствовало много людей. Они смеялись, они радовались. Никому не были дела ни до маньяка, ни до бедных девочек, которые отдали свою жизнь в руки этого когтистого монстра.       В больнице тоже было не сильно много людей. Майского заинтересовала молодая парочка, что радовалась, по видимому, скорым пополнением в семье. Сильный и крепкий парень поднял ее и кружил на руках, целуя в лоб, щеки и нос, а она со всей нежностью сжимала руки за его шеей, радостно плача. Май неожиданно осознал, как бы хотел иметь своих детей. Он представил себе топот маленьких ножек, как он держит за ручки свою маленькую дочь и помогает ей сделать свои первые шаги, а сзади его обнимает она... Белая. Она бы была отличной мамой. - Федеральная экспертная служба, - высунул свое удостоверение Николай Петрович первой попавшейся медсестре, которая со страхом кончилась то на Круглова, то на Майского, - майор Круглов. Не подскажете, в какой палате находится Елизавета Белая? - Майский, услышав знакомую до боли в сердце фамилию резко перенес взгляд на друга. Он не ожидал услышать такое сходство между любовью всей его жизни и человеком, который по его мнению, ее отнял. - Ах да, простите. Я ее лечащий врач - девушка была очень застенчивая, но милая. Улыбка Николая Петровича говорила сама за себя, - сейчас, пройдёмте.       По пути она говорила про самочувствие пациентки, про историю больницы. Правда, Майский не счёл нужным все это слушать, а вот второй майор безукоризненно вслушивался в каждое слово. Ведь действительно, голос был очень приятным, но легче от этого не ставало. - Только будьте с ней помягче... Ей только стало лучше... - она приоткрыла дверь в кабинет, кажется... 207. Оттуда уже можно было видеть саму Лизу и капельницу, стоящую над ней, как охранник. - Хорошо. - с улыбкой ответил Коля, полностью открыв дверь и войдя внутрь. Рядом с кроватью стояла ваза с цветами, скрашивая всю мрачную одинокую обстановку. Петрович сел на стул рядом, внимательно оглядывая подозреваемую. Чуть выше и чуть ниже ее губ можно было увидеть небольшие раны от ниток. Однако девушка не потеряла своей красоты, даже наоборот, эти шрамы ей очень шли. - Ты говорить можешь? - поинтересовался майор, решив, что допрос лучше будет вести он. Сколько она провела с зашитым ртом и кто наказал ее? Да и за что? Всем хотелось знать правду. - Да. - тихо ответила она. Ее голос был нежнее, чем лепестки роз, которые так любила Белая. Он был тонкий, но при этом сильный и бархатный. Чистый. С таким голосом можно было бы начать вокальную карьеру. Лиза посмотрела на Майского и замерла. - Ты... Я даже не знаю, что сказать. - ее осипший голос подрагивал. То и дело предательски срываясь на кашель, - сначала ты... Ты был похож на зверя, на само воплощение дьявола, а потом... Ты спас меня... Зачем?       Круглов, явно не понимающий, что происходит, решил, что дело идёт об их первой встрече. Май лишь просто медленно ходил по комнате и слушал. Оголённые нервы, как струны вибрировали, норовя лопнуть. На них будто кошка ходила, забыв втянуть когти. - Я рад, что вы нашли друг друга, но у нас нет времени. Давай я просто буду задавать вопросы, а ты отвечать, хорошо? - с лёгкой издёвкой излагая суть. Та лишь кивнула, поежившись на белой кровати. - Отлично. - Коля был краток. Ничего лишнего, лишь самое главное, - мы обнаружили твои отпечатки пальцев на скотче, которым были замотаны руки и заклеен рот нашей сотрудницы, которая пропала два дня назад. Вот фото, - майор достал фото из кармана, - я уверен, что ты видела ее. И давай так, - Петрович подошёл близко к кровати, так, чтобы его было полностью видно и положил фото ей в руку. Майский был возмущен этим, но не подал виду, надеясь, что его нервы, которые рассшатывались как качели, будут рваться незаметно для окружающих. - На твоей совести будет смерть человека. Молодой девушки. У нас нет времени разбираться кто виноват, мы просто хотим все знать. Сейчас. - его голос стал более приятным. Круглов всегда хорошо находил общий язык с людьми, что помогало, когда надо было вытрясти информацию, но сейчас он просто превзошел себя. - Да... Хорошо... - она отвернулась лицом к окну, разглядывая листья на деревьях. - Ее похитила я. - Чего?! - Рука Майского своевольно потянулась к пистолету, но вовремя подоспевший майор аккуратно предотвратил возможную жертву. Дыхание постоянно срывалось, как у бешеного быка. Сбивалось, восстанавливалось, а потом заново. В глазах буквально читалось: "Я сейчас пристрелю ее, не мешайте!" Только другая фраза ввела его в ступор. - В этом не было проблем... Но было это не по моей воле... - она не обращала внимание на то, что творилось возле двери... - понимаете, он сказал мне сделать это... Пообещал, что вернёт мне голос и свободу. - Он? Кто он?! - переспросил Коля, внимательно слушая. Сейчас была важна каждая деталь. - Хозяин. - она повернулась. На ранее безразличном лице теперь виднелась безумная улыбка с широко открытыми глазами. Они были уверенны, она сошла с ума. - Понимаете, я ведь одна. Мне просто хотелось быть свободной. Он сказал, что убьет меня, если я этого не сделаю. - ИМЯ! - повторил Круглов. Сережа просто смотрел и слушал. Ему нечего было сказать. Слова запутались в голове, а мысли исчезли. Все что он мог сейчас - слушать. Ему казалось, что он сам теряет рассудок. - Он никогда не называл своего имени. Я рассуждала об этом. Мне кажется, это для безопасности... - она взяла в руки фотографию Белой, ее глаза заблестели. - Мне пришлось... Он сказал, что тот бугай будет рвать свою плоть, как ночная змея, чтобы найти ее. Он находил это забавным, но ему было мало. - она глянула на Майского. В голове у него один лишь вопрос, на который позитивный ответ может дать лишь псих: "Забавно?" . - Я принесла ему ее. Он ударил ее так сильно, что она упала без сознания. Я видела страх в ее глазах. Мне стало безумно жалко эту маленькую девушку. Потом потащил за собой, как хищник, забравший свою жертву. Я слышала ее крики. Она так громко кричала. И плакала. Я ничего не могла сделать. Я... Я ведь хочу жить... Она выкрикивала имя, пока тот рвал ее на части. Кажется, "Серёжа". Я ждала награды, пока он осматривал свой трофей, а он лишь обманул меня снова. Он схватил меня за волосы и дал мне ещё одно задание. Отдать тебе ту карточку.        Майский упал на колени. Что-то вдруг резко сломалось. Выпало. «Надежда, куда же ты делась?... Ты ведь обещала помочь мне...». Ключ растворился в темноте, а он проваливается. Тело Танюшки растворяется у него в руках и он слышит крики. Такие отчётливые и ясные, будто вот повернешь голову и все... Но он не хотел поворачиваться. Ему было страшно, а среди них и самый ясный голос, теперь звучавший по другому. Он неестественно неживой, но знакомый. «Почему ты не пришел?... Когда было так больно?... Я ждала... Я верила. От меня отрывали кусочек за кусочком, пока ты спокойно спал. Я кричала от боли, когда ты пил чай после очередного кошмара... Где ты был?... Из-за тебя я не могу пошевелиться. Это... Это смерть? Ты виноват. Твоя вина!» - она кричала на него, а потом... Вдруг все затихло. В один момент все ушло. И Сережа понимает, что проваливается вниз. Пытаясь карабкаться, но у него не получается, а потом в полутьме он видит Белую. Она есть мороженное и катается на качелях... Она смотрит на него, пытается помочь, но между ними стена. И она не может пробиться сквозь нее. - Майский!! - кричит уже Круглов, - давай вставай! - и он покорно встаёт, однако взгляд пустой, там нет ничего живого. Душа спряталась в своем убежище, а разум предпринимал попытки удалить все. Лишь здоровое тело чувствовало себя прекрасно, но что тело без духа? - Что дальше? - надо было знать информацию. Выжать все, до капли. - Дальше? - переспросила она. Ей самой было не по душе рассказывать все это, - я пришла туда, однако там был он. Я... Я... Подумала, что это хозяин, испугалась. Для него это только спектакль с куклами, он не понимает разницы между декоративным и живым. Со мной была бита и я хотела избавиться от этого кошмара, ведь если бы это был он, то это бы было концом для меня. Я и ударила. - Что? - удивился Круглов, - твой хозяин похож на Майского? На него? - он показал пальцем на неживого майора, который стоял в сторонке и смотрел в окно. Круглов решил проигнорировать такое поведение, надеясь, что все нормализуется. Ага, конечно... - Да, точно. Особенно, хвостик. Он постоянно носил маску клоуна, однако имел длинные волосы. Он сказал, что хочет разыграть бугая и будет ждать его в своем логове, а карточка, которую я отдала, нужна для более запутанного сюжета. Тот адрес. Там скотобойня находится, да, точно... Скотобойня - вспомнила она. - А ты... Ты знаешь, где его логово? - Да, знаю... - последовал ответ.