Иллюзорна мгла. Часть вторая. Игра даэдра

      Девятнадцатого числа месяца Восхода Солнца я медленно вышла из комнаты, боязливо осматривая зал таверны «Вайлмир». Вилхельм из-за стойки глухо и недовольно буркнул:       – Доброе утро. Завтракать будете? – дежурная фраза обдавала горечью неприязни после вчерашнего. И намекала, что скидок больше не будет.       – Картошку и кружку козьего молока, – я состроила напыщенную мину, задрала нос и, гордо развернувшись, заметила разместившегося за балкой Эдриана. У дальнего стола из-за широкой спины довакина блеснули волосы Лидии. Искатели приключений завтракали, и мешать им жуть как не хотелось.       Я развернулась на пятке, направляясь к противоположному столу.       – Джулия, доброе утро! – приветливый голос Лидии раздался на весь зал. Втянув голову в плечи, я обернулась и махнула рукой, мечтая поскорее отсюда убраться.       Оправившийся от «некромантского заклятия» Эдриан практически повторил мой неуклюжий жест, быстро глянув через плечо.       Эрандур вышел из своей комнаты с книгой в руке. Видимо, он услышал возглас Лидии и понял, что я проснулась. Вопросов данмер не задавал, ничего не рассказывал и не пытался заговорить о событиях вчерашнего вечера. Только будто невзначай спросил:       – Тебе не нужно постирать вещи?       Возмущения по поводу таких высказываний я выразить не успела. До меня быстро дошло, что мой хитрый друг имеет в виду.       – Нужно, – закивала я, обернулась и увидела Вилхельма, идущего к столу с тарелкой и глиняной кружкой. Подойдя, трактирщик невнятно промычал: «Приятного аппетита» и удалился к стойке.       – А мы разве сегодня не поедем в Рифтен? – тихонько поинтересовалась я.       – Завтра, – также тихо ответил Эрандур.       – Почему задержка? Проблема с повозками?       – Отчасти. Деревенские не каждый день ездят в город. А до Рифтена без малого полтора дня пути, – пояснил жрец. – Да и спешить нам, если вдуматься, некуда.       – А как же письмо придворному магу? – я принялась за завтрак, но подсохшая картошка оказалась холодной и несоленой, а молоко отдавало кислинкой. – Хотелось бы побыстрее отделаться от задания.       – Скайрим опасное место. И совет магов понимает это не хуже, чем кто–либо другой, – в тоне данмера засквозили намеки, которые мне не нравились. И намекал жрец на то, что я сама выбрала путь в Солитьюд, игнорируя обязательства перед Коллегией.       – И мне бы хотелось, – Эрандур обернулся на довакина и Лидию, – провести обряд погребения для того данмера…       С трудом проглотив картошку и обильно запивая её молоком, я согласно произнесла:       – Хорошо, как скажешь, – хотелось прояснить больше подробностей о случившемся у Эдриана приступе безумия. Как верная последовательница Шеогората, я должна узнать, что за этим сокрыто.       Покинув насиженное место, подошла к Вилхельму, который опустил глаза и отвернулся. На лице трактирщика проступало смущение, которое он безуспешно пытался спрятать.       – Нужны две бадьи, мыло и тёплая вода, – коротко попросила я и добавила. – Для стирки вещей.       – Двадцать септимов, – Вилхельм поднял взгляд и тут же отвёл в сторону, что выглядело странно. После случившегося это мне должно себя вести подобным образом – тушеваться и стыдиться того, что ляпнула невпопад. И стыд меня действительно слегка обжигал, но больше перед собой, чем перед мужчиной, которого угораздило быть названным чужим именем.       – Мы всё оплатим при выезде. Завтра, – пообещала я, выдавив улыбку.       Получив бадью, направилась собирать вещи: ножные обмотки, нижнюю рубаху, штаны, исподнее – всё, что подлежало очистке после долгого похода. У жреца набралось примерно столько же и, кажется, он всерьез намеревался заняться стиркой сам. Мы замочили всё, что влезло в бадьи, в мыльной воде и оставили на некоторое время, чтобы походная грязь отделилась от ткани.       – В проточной холодной воде можно прополоскать, – наставлял данмер с видом опытной прачки.       Мы покинули таверну и свернули направо, к мосту. Перейдя через улицу, спустились на скользкий заснеженный бережок и поставили бадьи на тонкой каменистой каёмке у самой воды. Я достала одну ножную обмотку, поморщилась от запаха, наклонилась пониже и принялась энергично её полоскать, чтобы хоть немного отбить вонь. От движений стало намного теплее. Вот только руки онемели в холодной воде. Чувство стыда постепенно отступало. Ну, перепутала имя, с кем не бывает!       Эрандур стирку начинать не торопился: стоял и закатывал рукава рубахи. Показалось, что он стоит и наблюдает, оценивающе приподняв бровь.       – Что? – спросила я, резко разогнувшись и запястьем убрав прилипшие волосы с лица.       – Ты довольно яростно принялась за дело, – заметил друг. – Думал, ты хочешь послушать про Эдриана.       – Стирать тоже надо, – я отжала ледяную воду, разложила выстиранную обмотку на снегу и потерла ладони друг о друга, разгоняя кровь. – Так что же с ним случилось? Приступ безумия?       – Не совсем. Лидия сама толком не понимает, как это происходит, но придворный маг в Вайтране, изучающий драконов…       – А-а, Фаренгар! – я снова наклонилась и принялась полоскать вторую обмотку. – Знаю-знаю! Пытался заслать меня в какую-то руину…       – А пошёл туда Эдриан, где обнаружил скрижаль и стену с древним драконьим языком, перед этим поглотив драконью душу, – продолжал объяснять Эрандур, выбрав из бадьи вещь, в которой я опознала исподнее. – А драконы…       Не успела я разогнуться и положить обмотку на снег, как друг протянул мне предмет своего гардероба.       – У тебя так ловко получается, – подбодрил он с тонкой улыбкой.       – Прекрати так улыбаться, это злит… – призналась я, но исподнее взяла. Какая уже после всего пережитого разница?       – Так вот драконы, – с уже серьёзным хмурым видом продолжил Эрандур. – Они не просто так символ власти Империи. Это существа, рожденные править. А поглощение их душ чревато тем, что души могут взять власть над сознанием поглотившего.       – В смысле? – я вернула трусы другу, и он принялся с силой отжимать воду.       – Эдриана можно сравнить с камнем душ. Из камня душ может вырваться поглощенная душа и связать волю того, кто не знает, как с ней обращаться. Поэтому довакина и призвали Седобородые на Высокий Хротгар. Он должен уметь управлять своей силой, иначе последствия будут ужасны.       В течение реки опустилась моя рубаха. Призадумавшись над словами данмера, я методично полоскала одежду, не заметив, как на берегу столпились местные юноши и принялись тихонько посмеиваться. Когда до ушей донеслось приглушенное хихиканье, я распрямилась и обернулась к другу, заметив краем глаза и троицу румяных деревенских обалдуев.       – Что? Я что-то делаю неправильно?       Эрандур развернулся и рявкнул:       – Пошли вон!       Парней как ветром сдуло, но их смех слышался ещё некоторое время.       – Ты всё делаешь правильно, – уверил меня жрец. – Просто молодые люди углядели в твоих обычных действиях ну… – Эрандур ладонями показал округлость, – нечто двусмысленное.       – Тактичный как всегда, – я сунула ему в руки рубаху, чтобы не производил непонятных жестов. – Мог бы просто сказать, что они смеются над моей задницей!       – Да там не над чем смеяться, – выдал жрец, прокашлялся и отжал рубашку с такой силой, что вены на руках вздулись.       Меня бросило в жар. Понятно, что я не в его вкусе, но мог бы хотя бы скрыть правду. Да, приключения изматывают, и от былой аппетитной кухарочки почти ничего не осталось. Не скажу, что сделалась совсем костлявой, но стала гораздо тоньше, чем была. Стройнее, жилистее, сильнее. Лицо заострилось, а шрамы изуродовали щеку. Как же я мечтала избавиться от них, выучить самое сильное целебное заклятие и навсегда уничтожить страшные воспоминания о той ночи.       Судя по тому, как я переменилась в лице, и как резко угас мой пылающий злобой взгляд, данмер понял, что оскорбил меня.       – Я не имел в виду, что…       – Лучше молчи, – буркнула я, схватив штаны.       – А Вилхельм тоже… – вдруг вырвалось у жреца.       – Замолчи! – мне не хватало сдержанности, чтобы выслушивать его, да еще и снова погружаться в горькие мысли о себе и собственном несовершенстве. Штаны выскользнули из онемевших пальцев и едва не уплыли по течению. Я успела выловить их в самый последний момент.       – Вилхельм, – прорычала я, – убежал, когда я назвала его твоим именем! Он оскорбился, а я… Я хотела, как шлюха, просто переспать с ним, потому что ты сказал его отвлечь!       Услышав подобное признание, данмер отвернулся, аккуратно разложил мою рубашку на снегу и посмотрел на меня с толикой порицания.       – Не обязательно же было так. Я ни к чему тебя не принуждал, если ты решилась на это, то стало быть хотела. А Мара, между прочим, не одобряет отношения без чувств, – Эрандур заговорил тихо, тогда как я начала орать так, что над горами пронеслось эхо.       – Мне плевать, что она там не одобряет! Ты понимаешь или нет?! Я думала, после всего что мы пережили, хоть на одну минуту порадоваться, что кому-то небезразлична! Что кто-то видит во мне женщину и хочет её! Пусть не по-настоящему! Пусть на пару часов! И это неправильно... это жалко! И я себя ненавижу за это!       Наш скандал привлек внимание стражника, который остановился на берегу, внимательно оглядывая нас сверху.       – Всё в порядке? – спросил он.       – Ничего не в порядке! – огрызнулась я и, сдерживая слезы, отвернулась, чтобы прополоскать исподнее.       – Сдерживаться в своих желаниях порой может быть опасно, – произнёс жрец, жестом показав стражу, что всё нормально, и мы без него вполне способны разобраться в отношениях. – И ещё я, кажется, знаю, как тебе помочь.       Глядя на колышущуюся под водой ткань, вдруг подумала, что будет интересно узнать, какой способ Эрандур хочет мне предложить.       Завершив стирку, я вытерла слезы, шумно высморкалась в реку и поглядела на друга. Конечно, он бы не предложил мне какое-нибудь зелье или простой способ снятия напряжения, который у меня с Вилхельмом вчера не удался. Странный блеск в глазах выдавал появившуюся в хитрой данмерской голове идею на тысячу септимов, от которой я не смогла отказаться.       – Ну, и как же?       – Закончим дела и пойдем в курган. Тот «призрак», как я успел заметить, оставил кое-какие записи…

***

      Недовольство у меня вызывали только два аспекта затеи – лезть в курган с драуграми в платье и возможность снова лицезреть задушенного эльфа. В остальном, нездоровое любопытство несло меня следом за Эрандуром по знакомым мрачным коридорам на крыльях жажды познания.       Жрец остановился в том самом зале, где довакин придушил хулигана в порыве дикой ярости. Я опасливо глянула под ноги, но тело оказалось уже накрыто с головой льняной тканью. Эрандур зажег погасшие за ночь жаровни магией. Огонь осветил алхимическую посуду, стол и ряды разноцветных флаконов с зельями, переливающихся всеми цветами радуги.       Осторожно обойдя убитого, я приблизилась к столу и подняла записи с расчетами. Сумбурно, непонятно, многое зачеркнуто, а почерк неровный, словно алхимик, высчитывая формулы, очень нервничал.       – Зелье фантома усиленное, – прочла я вслух и с интересом подняла взгляд на друга, который осматривал алхимическую посуду.       – Впервые слышу, – ответил он.       Я вчиталась – на пергаменте была начертана куча цифр и ни одного названия ингредиента. Видимо, алхимик знал составляющие наизусть, но не хотел ни с кем делиться открытием. Остальные записи я бегло просмотрела и не обнаружила ничего интересного. Эрандур, забрав со стола сине-фиолетовый флакон, откупорил пробку и осторожно понюхал.       – Это что-то незнакомое. Может быть, это то самое снадобье? Пахнет сладко.       – Если даже ты не знаешь… – меня забавляло, что он пытается таким дешевым трюком подбодрить меня. – Так, зачем мы здесь? Кроме… этого.       – Я понял, в чём твоя проблема, и знаю, как её решить, – уверенно выдал Эрандур. Я закатила глаза. Данмера моя реакция ничуть не смутила, он снова странно улыбнулся.       – Понимаешь, наша физиология такова, и в желаниях иметь связи с другими людьми, нет ничего постыдного.       Мои щеки постепенно принимали розовый оттенок, а на губах рождалась нервная улыбка. Я вдруг почувствовала себя пятнадцатилетней девочкой, которой взрослые взялись объяснять, что такое половое созревание. Если мой дед, наплевав на все правила приличия, сразу рассказал мне не о пестиках и тычинках, а напрямик, то от жреца можно было услышать то же самое, но тонко и красочно завуалированного.       – Не скрою, – продолжил «лекцию» жрец. – Я и сам бы вступал в подобные связи, если бы не следовал учению Её Милости, которая неодобрительно относится к изменам и отношениям без чувств. Это противоречит постулатам смирения и терпения. Но при этом я всего лишь её смертный слуга и обязан жить так, как того требует богиня и моя совесть.       Я присела на стул и, как послушная ученица, положила руки на колени, продолжая слушать и кивать в такт его словам.       – Есть два способа…       – Хороший и плохой? – сдержаться не удалось.       Жрец нахмурился и, закупорив флакон, поставил зелье обратно на стол.       – Хороший и не очень хороший, – изрёк он, вновь повернувшись ко мне. А меня разве что от истерики не разрывало.       – Первый способ – алхимия. Есть особые зелья, даже яды. Но использовать их нужно с осторожностью. Слабые яды упадка сил, например.       – О! – я, радостно воскликнув, подпрыгнула на стуле от догадки. – Это противоположность зелью запаса сил?       – Верно. Даст ощущение утомления, но вызывает привыкание. Ты же знаешь, что с годами у алхимиков развивается иммунитет к ядам, если они постоянно с ними работают? Именно поэтому я и выжил после того вирулентного яда. Другой бы на моем месте не дожил до противоядия.       – Понятно, – я облокотилась на стол и подперла рукой голову. Многое начало проясняться и звучало не так уж плохо. Мне-то поначалу казалось, что друг выступит в роли свахи и попытается найти для меня постоянного мужа или жену. Эрандур пронзил меня строгим взглядом и скрестил руки на груди, продолжив речь.       – Это на самый крайний случай. Но есть и еще один способ. Лучше. Сильная магия, – он вдруг оживился, подошел ко мне и потянул на себя за руку.       – Что?.. Что ты делаешь? – засмущалась я, не ожидая таких активных действий с его стороны.       Данмер вывел меня на середину комнаты и поставил лицом к коридору и накрытому трупу. Подумалось, что сейчас будет происходить нечто пугающее, но это мне понравится.       – Встань так. Просто ровно встань, – Эрандур остановился за моей спиной, положив руки на плечи. – Расслабься. Что ты напряглась, как будто кол проглотила?       Я последовала его совету и выдохнула, опустив плечи.       – Глаза закрой, – продолжил жрец.       – Зачем?       – Ну ладно, глаза не обязательно. Они в общем-то даже понадобятся.       В конце коридора я разглядела мертвых зрителей в нишах. Их кажущиеся бездонными глазницы заставили меня нервничать. Сразу вспомнилась вчерашняя ночь и пережитый ужас. Бег по коридору и лицо Вилхельма в свете факела.       – Ты ведь уже прочла книгу о создании молний, так? – заговорил Эрандур, не убирая ладоней с моих плеч.       – Да, – сглотнув, отозвалась я.       – Значит, с теорией ты знакома?       – Да.       – Но ещё ни разу не пробовала сотворить чары?       – Нет, – отрицательно помотала головой и сделала попытку обернуться, но жрец удержал меня.       – А теперь вспомни всё, о чём ты читала.       И я закрыла глаза. Набрала в грудь воздуха, почуяв запах пыли и трав. Я читала о том, как управлять разрушительной стихией, как подчинять электричество и воплотить его на кончиках пальцев колючими молниями. Как податливо оно станет и как убийственно для врагов. Читала, что оно лишает магов сил. Что очень сильная молния обратит недруга в прах. Читала, что молния, как и пламя, начинается с искры, и помнила, что её нельзя применять близ воды.       – Что ты чувствуешь? – шепот Эрандура раздался над ухом, и я также шепотом ответила.       – Тепло в груди. Нет. Пониже. В самом центре живота.       – Это магия, не имеющая формы. Ни разрушительной, ни изменчивой природы у неё нет. Пока. Ровно до тех пор, пока ты не перенаправишь её, не придашь ей форму с помощью своей силы воли. Разрушение, восстановление и изменение зависят только от неё, – ладони Эрандура скользнули вдоль моей спины вниз и остановились на уровне пояса. – Вспомни всё, что ты прочитала о молниях, представь молнию, и сила внутри тебя отзовется.       Я поддалась его тягучему голосу, овладевшему моим сознанием ничуть не хуже, чем вампирский гипноз и медленно вытянула вперед правую руку, не напрягая мышц.       – Кисть остается расслабленной, как в случае в пламенем, – проговорил данмер, и его ладони заскользили вверх, снова на плечи и по руке, к сгибу локтя.       Вместе с его ладонью по венам устремилась жгучая острая сила, жаждущая найти выход из тесной клетки моего тела. Её оказалось больше, чем я могла удержать. И я злилась. На себя за былую слабость, на друга за тайны, на довакина и весь Нирн. И мой гнев воплотился на ладони.       Я распахнула глаза, вмиг ослепнув от яркой вспышки. Уши заложило грохотом, а по кургану разнеслось эхо оглушительного хлопка. В противоположном конце коридора из ниши выбило череп. Он, кружась, взлетел к потолку и со стуком упал на пол. Меня резко отшатнуло назад, и только Эрандур не позволил мне упасть.       Мы неловко столкнулись, но после в глазах потемнело, а колени подкосились. Некоторое время я сидела на полу перед трупом и видела только кружащиеся стены руины.       – А ещё при сотворении подобных чар, необходимо принимать устойчивую позу, – голос жреца донесся до слуха сквозь звон в ушах. Эрандур помог мне подняться и усадил на стул.       – У меня перерасход… – пробормотала я, осознав, что случилось. – Это моя… молная первия… порная мелвия... Первая молния? – язык предательски заплетался, как после бутылки крепкой браги, а сил больше ни на что не осталось.       – Да, верно. Потренируешься, и такое перестанет происходить. Я решил, что ты уже готова для достаточно сильного заклинания, которое сможет тебя спасти, если вдруг меня не будет рядом, – Эрандур пошарил по полкам и протянул мне откупоренный флакончик бледно-синего зелья. – Восстанови магию.       Я сгребла его и залпом опустошила, ощутив кислый привкус. Головокружение остановилось. Теперь даже не верилось, что мне каким-то образом удалось спасти Коллегию.       – То есть?! – вскинулась я, немного придя в себя. – Если бы я не разозлилась, ты бы и учить меня не стал?       – Разумеется, стал бы. А раз мои лекции тебя не воодушевили, я решил отвлечь тебя вот таким способом. И мне действительно нужна помощь с погребением. Просто всё сошлось одно к одному. А теперь посиди немного, я пока поищу здесь что-нибудь полезное, – говорил жрец, собирая в кошель зелья магии. – А потом поможешь мне вытащить труп из кургана, чтобы провести обряд. Пойми, местным не нужен настоящий призрак данмера… – он замолчал, натолкнувшись на мой возмущенный прояснившийся взгляд.