Иллюзорна мгла. Часть вторая. Игра даэдра

      Когда Баргу вытащили из ущелья и принесли в крепость, оказалось, что причиной смерти стало вовсе не падение на острые камни и не проклятье, а стрела в глазнице. Сбежавшая из крепости Йатул с лёгкостью оторвалась от преследования, после того как уже бывшая новоиспечённая жена Махулака поняла, что нужно сделать для исцеления от даэдрического недуга, насланного самим Принцем Отверженных.       – Позор… Бесчестие, – бормотала Болар, глядя на тело орчанки, прикрытое шкурой, пока остальные жители крепости обыскивали подземное святилище в поисках доказательства последних слов Махулака.       – Теперь сын вождя возглавит Нарзулбур? – поинтересовался у шаманки жрец, держа Волендранг на плече.       – Ну, уж явно не ты, – язвительно отозвалась я вместо Болар, представляя себе Эрандура во главе орочьего племени. Смех, да и только.       – Думаю, нам пора уходить, – данмер с опаской осмотрелся. – Мы уже достаточно сделали.       Болар посмотрела на нас с тоской и благодарностью.       – Правда оказалась горше, чем я думала. До последнего надеялась, что здесь замешана болезнь или завистливый убийца, желающий занять место брата. Подождите немного. Я хочу дать вам кое-что…       Мы с Эрандуром переглянулись, а шаманка вскоре принесла нам из длинного дома тугой, набитый септимами кошель и мешочек с целебными зельями.       – Здесь немного, но надеюсь, это пригодится вам в пути, – напоследок проговорила Болар. – И знайте, что вы всегда желанные гости в Нарзулбуре.       Эрандур с лёгким поклоном принял подарки и направился к «нашей» хижине собирать вещи, а мне подумалось, что вряд ли когда-нибудь вернусь в эти гостеприимные стены. Возникло ощущение, будто мы разворошили осиное гнездо.       – Спасибо, – кивнула я шаманке и направилась следом за данмером. Надо было забрать рюкзак и Ваббаджек.       – Интересно, Йатул вернётся? – спросила я у Эрандура, заходя в хижину.       – Сомневаюсь. Её, как и Махулака, попросту убьют, если она осмелится прийти. Возможно, ей тоже уготовано платить цену крови, – жрец надел заплечный мешок, пристегнул плащ и, взяв шлем под мышку, хмуро поглядел на Волендранг. – Странно… – изрек он, не отрывая взгляда от оружия. – Думал, он исчезнет после победы над Махулаком.       – С чего бы? – я пристально посмотрела на жреца, испачканного засохшей кровью поверженного вождя. – У тебя кровь на щеке.       Эрандур потёр лицо руками, но это не помогло. Пришлось вмешаться и оттирать его своим платком, ворча:       – А то выглядишь как убийца… И кажется, Малакат хочет нам помочь в игре против Боэтии.       – Не знаю. Не хочется даже думать о даэдра, – Эрандур покосился на маску Вайла, – а я будто притягиваю их внимание.       В голову пришла своевременная мысль, что это всё происходит из-за моей метки Обливиона, но лишний раз напоминать о ней не хотелось. Раз уж часть души Эрандура внутри меня из-за принятия Апатии, то логично, что он теперь тоже связан с даэдра теснее, чем нужно служителю Мары. Хорошо, если богиня сможет помочь ему, а если нет? Подумать страшно, что может произойти.       Вскоре мы покинули Нарзулбур и к вечеру добрались до Рощи Кин. Я чувствовала себя уставшей, но радовалась тому, что ситуация с орками разрешилась. А какой отчёт теперь можно будет предоставить совету! И про Волендранг, и про покинутый храм под крепостью. По-моему, очень ценные сведения, тянущие на полноценную работу по исследованию даэдра. Не успевала только понять, когда я из алхимика и целительницы вдруг превратилась в искателя даэдрических культов.       Иддра, завидев нас на пороге «Деревянного кружева», сразу предложила той самой настойки, но мы вежливо отказались. Мне хотелось провести остаток вечера, занимаясь отчётом, а не забыть всё, что случилось в последние часы.       Давненько у меня не было таких бурных дней. Весь вечер старательно корпела над пергаментом, описывая всё, что запомнила о святилище Малаката. Зато потом всю ночь почему-то снились фалмеры, рыщущие в катакомбах заброшенного храма. Слепые монстры меня больше не пугали так, как раньше. Я не вскочила с кровати в холодном поту, не кричала во сне. Просто в этом сне мне выпало быть одной из них. Единственным зрячим фалмером. Поэтому утром я проснулась в глубокой задумчивости. Что мог значить подобный сон?       Мы решили добраться до Виндхельма на повозке, вместе с Иддриной помощницей, которая должна была купить пряности, и парой шахтеров, собравшихся обзавестись новым инструментом. Повезло, что нам предложили доехать вместе с ними и заплатить всего двадцать септимов за овёс для лошади.       Но не успела я в полной готовности покинуть таверну, как меня окликнула Иддра, не досчитавшаяся пары септимов за вчерашний ужин.       Обернувшись в дверях, я вдруг ощутила, как что-то задело левое ухо, хлестнуло по щеке, а потом услышала звук вонзающего в дерево металла.       Из дверного косяка торчала стрела с чёрным оперением, а слева от таверны, укрывшись в тени заснеженной ели, стояла Йатул и целилась в меня из изогнутого деревянного лука. Я толком не разглядела орчанку, но нутром почувствовала, что это она. Конечно, в Скайриме могли найтись и другие люди, желающие убить меня, но здесь и сейчас это могла быть только Йатул. Похоже, она проследила за нами от крепости и выбрала самый подходящий, по её мнению, момент.       Я прочла заклинание Железной Плоти и вышла на улицу, чуть пригнувшись от очередной выпущенной стрелы, а разъяренная орочья женщина выбежала из тени дерева с боевым топором наперевес и отчаянным криком.       Эрандур поздно понял, в чём дело, и выскочил на крыльцо, когда Йатул уже почти подбежала ко мне с одной стороны, а стражники, увидевшие озверевшую орчанку, с другой. Уверенным жестом, в смеси ужаса и злости, я вскинула руку. Раздался грохот. Молния опрокинула Йатул на спину, и топор вылетел из её руки. Стражники замедлили бег, а я выхватила из ножен Сияние Рассвета и приставила его к горлу уже мертвой орчанки.       Чары удались на редкость хорошо. Тело Йатул до сих пор подергивалось от проходящих по нему магических зарядов. Я, тяжело дыша, смотрела на остекленевшие глаза орчанки, а рука, держащая оружие даже не дрогнула. Захотелось на всякий случай проткнуть Йатул горло, чтобы окончательно убедиться в её смерти.       – Скамповы бандиты! – в сердцах выругался один из стражей.       Я не стала уточнять, что целью этой «бандитки» были мы с Эрандуром, и не смогла подавить в себе желание пустить ей кровь. Кончик лезвия мягко прошил горло Йатул, конвульсии прекратились, а кровь слабо засочилась на мерзлую землю.       Данмер подошел ко мне с молотом на плече и тихонько проговорил:       – У тебя рюкзак светится.       – Что? – сначала до меня не дошло, что именно случилось. А потом я вспомнила, как перед отъездом прихватила двемерский куб в надежде испытать его действие на пресловутых фалмерах. Вышло так, что смерть орчанки пробудила древний ключ, и он поглотил первую душу, замерцав ярким синим светом.       Я спрятала клинок в ножны, избавилась от рюкзака и, поставив его на землю, с интересом заглянула внутрь. Куб, лежащий почти на самом дне, действительно светился, но с каждой секундой сияние поглощенной души меркло, и он постепенно возвращался к прежнему виду.       – Подумать только… Ты был прав, – я подняла взгляд на угрюмого Эрандура.       – К сожалению, – недовольно буркнул жрец в ответ.       Стражники опасливо покосились на мой рюкзак и на всякий случай отошли. Я закрыла его и вернула на плечи.       – Значит, и с фалмерами сработает… – добавила я, сворачивая к конюшне, откуда за происходящим наблюдали протрезвевший Эндор, двое недоумевающих шахтёров и перепуганная помощница Иддры.       – Ты всё ещё думаешь о возвращении в ту пещеру? – тихо поинтересовался Эрандур.       – Конечно, иначе не стала бы брать куб с собой. А теперь, когда у тебя есть Волендранг…       – …это не значит, что я буду махать им направо и налево, – мрачно договорил за меня данмер.       Мы остановились у повозки, в которую седовласый кучер впрягал лошадь. Рядом девушка о чём-то шепталась с шахтером и украдкой поглядывала на Волендранг. В её глазах читался ужас, и я пришла к выводу, что предусмотрительность Эрандура оказалась кстати. Молот действительно отпугивал от нас чрезмерно любопытных людей.       К полудню шестого числа месяца Руки Дождя мы прибыли в Виндхельм. Я остановилась перед мостом, думая, что не войду в этот город даже под страхом смерти. Если Братья Бури продолжают отбирать оружие у всех, кто не похож на норда, то прогулка по улочкам Виндхельма может быть чревата для нас потерей Волендранга и Сияния Рассвета, не говоря уже о неприятных типах, которые нас там будут поджидать.       Теперь я точно знала: если кто-нибудь посмеет назвать меня шлюхой или эльфийской подстилкой, плакать и убегать больше не стану. Сожгу любого, кто кинет хоть одно грубое слово или косой взгляд на меня или жреца! А за такое легко попасть в тюрьму. Нужно было найти другой способ перебраться на противоположный берег Белой Реки.       Я намеревалась достичь одной, населенной фалмерами пещеры уже завтра, и эта идея не давала мне покоя, отражаясь частым сердцебиением в груди и пылающей ненавистью в глазах.       – Можно переплыть на лодке, – вдруг изрёк Эрандур, недвусмысленно кивая направо. Сначала мне было неясно, что означает этот странный намек, но когда я увидела, как Бегущая–по–Траве и Хорошо–Знает–Болота высадились на берегу, то нервно сглотнула. Теперь встреча с подругой аргонианкой вызывала у меня не радость, а гложущее сердце, неприятное волнение.       Данмер, конечно, не знал, секрета Бегущей и сразу направился к знакомым, которые тут же нас заметили. Теперь мне захотелось бежать в противоположную сторону, но пришлось приветливо помахать рукой и поторапливаться за жрецом.       – Надо же какая встреча, – шипя, протянул Хорошо–Знает–Болота, оглядывая нас. – Рад, что вы живы и здоровы.       Мы остановились на пологом заснеженном берегу, а Бегущая вдруг подошла ко мне и обняла, шепнув на ухо:       – Надо поговорить.       Я сделала вид, что отвечаю на объятия и даже немного перестаралась, стиснув убийцу из Темного Братства так, что она от неожиданности вскрикнула.       – Какими судьбами в Виндхельме? – спросила аргонианка.       – Надо перебраться на другой берег, – ответил Эрандур. – А вы почему решили покинуть город? Ищите новые места для рыбалки?       – Боюсь, нет. Решили обменять на рыбу немного картошки у фермеров, – Хорошо–Знает–Болота посмотрел вдаль, кивнув в сторону ферм, и вытащил из лодки связку со свежепойманными лососями. – Сами знаете, нас не пускают в город, поэтому иногда приходится плавать на фермы.       – Вот что, – вдруг заговорила Бегущая. – Пусть мой муж и Эрандур сходят за картошкой, а мы с Джулией посторожим лодку и немного посекретничаем. Что скажете?       – Посекретничаете? – данмер в недоумении посмотрел сначала на аргонианку, а потом на меня.       – Ну… Да! – наигранно отозвалась я. – Женские разговоры. Ты должен понимать!       Жрец вскинул брови, но вид двух странно улыбающихся женщин вынудил его отступить и пойти вслед за аргонианином, оставив вещи и оружие возле лодки.       – Пошли, – подбодрил его Хорошо–Знает–Болота. – Вдвоём унесем побольше!       Когда мужчины удалились на достаточное расстояние, я боязливо подняла глаза на Бегущую–по–Траве, потом принялась разглядывать пустую лодку и приставленные к ней весла.       – Ловко ты их спровадила…       – Эрандур ничего не знает? – прошипела подруга.       – Разумеется, я же не сумасшедшая!       – Молодец… – аргонианка снова улыбнулась. – Рада, что ты понимаешь, во что наступила.       – Наступила? – скривилась я. До этого момента слепо надеялась, что Тёмное Братство из моей жизни исчезло навсегда.       – Ты оставила свой след в Пустоте. Так уж вышло.       – И что меня теперь ждёт? Меня убьют? Ты меня убьешь? – я испуганно попятилась назад.       – Пока не будет проведено Таинство, никто тебя не убьёт. Если конечно, тебе хватит мудрости и дальше молчать, – сурово предупредила Бегущая–по–Траве. – Помимо всего прочего, ты можешь быть полезна в качестве информатора.       – И о чём я должна буду информировать? – мне это до жути не нравилось, но такой вариант устраивал больше, чем смерть.       – У нас есть определенная работа, которая иногда требует особой подготовки. В частности, ты могла бы составить план Коллегии Винтерхолда, раз у тебя есть доступ туда.       – Зачем?       – Ну, хотя бы для того, чтобы он был у нас. Никогда не знаешь, что может пригодиться, когда и для чего.       – В Коллегию не так-то просто попасть… А уж посторонним тем более, – проронила я.       – И вот поэтому свой человек там, это отличная возможность, не так ли?       – Свой человек? Я что, теперь тоже с вами?       – Не совсем так. Но лучше тебе и дальше помалкивать о том, что случилось в Фолкрите, – предупреждение аргонианки прозвучало скорее как угроза.       Я согласно кивнула и обернулась, чтобы посмотреть, не возвращаются ли мужчины с картошкой. Вдали виднелись заснеженные крыши фермерских домов, а мне не верилось, что в таком холоде можно что-то выращивать.       Потом я перевела взгляд на гору, высящуюся напротив Виндхельма, и поняла, что искомое святилище Боэтии тоже где-то там.       – А ты не знаешь, есть ли в этих горах даэдрические святилища?       Аргонианка покачала головой, а я снова всмотрелась в снежно-белую вершину, выделяющуюся на фоне свинцово-серых облаков, сулящих непогоду.       – А что-нибудь подозрительное не видела?       – Лично мне не доводилось, но слышала, что охотники иногда пропадают, если поднимаются слишком высоко. Предгорья кишат троллями, а единственная тропа, ведущая к вершине, начинается за фермами.       «Значит, святилище там», – пришла к выводу я, не отрывая взгляда от горы.       – Почему ты спрашиваешь?       – Исследую даэдра для Коллегии, – выпалила, не раздумывая, и пустилась в пересказ того, что приключилось в Нарзулбуре. Вряд ли это было ценной информацией для Бегущей, но не хотелось стоять в тишине и ждать.       А вот я узнала, что нужно, а значит, переплывать реку уже не имеет смысла. Надо снова подниматься в горы, разгонять троллей и искать Боэтию и её культистов, чтобы не допустить повторения нападений. Оставалось надеяться, что Эрандур не выскажется против и сможет мне помочь.       Насчет первого, впрочем, я была уверена – жрец будет ворчать.       – Где, ты говоришь, эта тропа находится? – переспросила я у аргонианки.       – Решила туда пойти? Это за фермами, по дороге к границе Морровинда, на восток. Как только минуешь все фермерские угодья, следуй дальше по тракту и посматривай направо. Это примерно в часе ходьбы.       Заметив, что Эрандур и Хорошо–Знает–Болота возвращаются с двумя корзинами картошки, я кисло улыбнулась, а живот глухо напомнил о том, что нужно иногда есть. Только аппетит совсем пропал – теперь мои мысли занимало святилище даэдра. Желание отомстить и зов Боэтии просто рвали меня на части.       Мужчины поставили корзины на дно лодки, а Хорошо–Знает–Болота спросил, глядя на нас с Бегущей:       – Обо всем успели поговорить?       – Более чем, – хмуро отозвалась я. – Спасибо за помощь.       Аргонианин столкнул лодку с берега и быстро уселся на сидение, взявшись за вёсла. Его жена прыгнула следом.       – Давайте к нам! – крикнула Бегущая, хитро поглядывая на меня. Эрандур взял Волендранг и приготовился прыгать, пока лодку не отнесло течением, но я остановила его, положив руку на плечо.       – Не сейчас.       – Почему? – он в сомнениях посмотрел на меня.       – Отмщение может и подождать. Сначала нужно разобраться с Боэтией, пока благословение Малаката, – я обвела взглядом сияющий Волендранг, – с нами.       – Ты знаешь, где святилище? – удивился жрец.       – На этой горе, – помахав рукой подруге и её мужу, отплывающим от берега, крикнула: – Если вечером не вернёмся, молитесь за нас богам!       – Не бойся, Джулия Октавия! – отозвалась Бегущая. – Вечером ты будешь есть с нами печеную картошку с рыбой!       «Очень на это надеюсь», – кисло подумала я, направляясь на восток, в сторону границы с Морровиндом.       Эрандур напоследок обернулся на лодку и последовал за мной.