Иллюзорна мгла. Часть вторая. Игра даэдра

      Эрандур почти бежал по улице, и мне едва удалось нагнать его у моста перед таверной. Я схватила его за локоть, чтобы, наконец, остановить и высказать пару мыслей о произошедшем. Данмер обернулся и пронзил меня огненным взглядом.       – Что? – отрывисто спросил Эрандур.       – Если ты войдешь в таверну с таким жутким выражением лица, все поймут, что случилось нечто ужасное. Либо между нами, либо в городе. Начнутся расспросы, а мне и так предстоит непростой разговор с Мьол, – мой голос опустился до шепота. – И без того неприятно будет вспоминать о той ночи, а если придется ещё и пересказывать историю о Молаге Бале… – я обреченно вздохнула и отвела глаза в сторону. – Нет, я не смогу. У меня не получится вести себя как ни в чем не бывало после того ужасного дома. А если ещё и ты…       – Я понял, Джулия, – жрец миролюбиво кивнул. – Слишком эгоистично с моей стороны было поддаться эмоциям. Погрузившись в ненависть к себе, я совсем забыл о тебе. Никто ничего не узнает, разве что… – его взгляд опустился на уровень моей груди, и я зачем-то смущенно прикрылась руками, словно данмер мог видеть сквозь одежду.       – Пятна крови, – Эрандур дотронулся до меня, указывая на небольшую засохшую капельку крови, видимо попавшую на одежду, когда он перерезал горло дозорному. Тогда в суматохе, я ничего не заметила, теперь это могло привлечь много ненужного внимания.       – И твоя щека, – коснувшись пальцами тонкого пореза на лице Эрандура, поняла, что даже если мы и будем вести себя, словно ничего не произошло, нас выдаст слегка помятая внешность.       Жрец призвал целительные чары и залечил царапину. Я наклонилась к ручью, зачерпнула горсть холодной воды и принялась натирать рубаху. Кровавая капля превратилась в неровный коричневый развод, который можно было принять за обычную грязь. Правда, теперь обе мои рубахи промокли насквозь до самого исподнего.       Так, подготовившись к встрече с друзьями, мы зашли в таверну. Внутри по-прежнему было довольно шумно. Посетителей заметно прибавилось и пришлось протискиваться сквозь столпотворение у стойки к очагу, откуда меня уже буравила взглядом недовольная жена. Увидев, мою промокшую одежду, Ворстаг заржал в голос.       Я с невозмутимым видом села на стул между ним и Мьол, а наёмник, отсмеявшись, утер пальцем выступившую слезу и прокашлялся.       – Дайте-ка, я угадаю! Джулия свалилась в реку, её унесло течением, а Эрандуру пришлось её ловить?       – Нет, такое случилось в Ривервуде на прошлой неделе, – не меняясь в лице, ответил данмер, вызвав у Ворстага очередной приступ хохота. – В этот раз ей всего лишь пришлось оттереть случайно посаженное угольное пятно. Какой-то пьяный шахтер решил полапать её за грудь…       Пока я пыталась осмыслить рассказанную Эрандуром сказку, Мьол продолжала сверлить меня взглядом и тяжело дышать над левым ухом.       – Правда? – нордка вопросительно подняла бровь. – Это очередное событие, о котором ты решила мне не рассказывать?       – Нет, я просто забыла о том падении в реку… У меня частенько бывает что-то… похожее, – виновато потупилась я, ловя себя на мысли, что несу полный бред. Но пусть лучше так, чем вдаваться в подробности встречи с Молагом Балом. Он-то не говорящая собака, это дело серьёзное. Тем более, Лорд Насилия намекнул, что избавит меня от проклятия Боэтии. Вот уж ради чего стоит постараться. Да и предложение убить ещё одного даэдропоклонника вполне разумное. Видимо, о нём и упоминала Боэтия, тогда у святилища. Осталось только найти поселение изгоев, о котором Молаг Бал почти ничего не рассказал.       За столом повисла тишина, я отхлебнула из своей кружки прогорклые остатки эля и решила предложить наёмнику то, ради чего приехала в Маркарт.       – Ворстаг, – начала с невинной улыбкой. – А ты поедешь с нами в Данстар?       – Зачем? – скривился в ухмылке норд.       – Ты ещё помнишь Иви? У неё уже такой большой живот…       – Ничего, скоро похудеет. Слыхал, у женщин это длится недолго, – отмахнулся наёмник, уткнувшись в кружку, чтобы не видеть негодующих лиц всех собравшихся.       – Ты же понимаешь, что дитя нельзя бросать на произвол судьбы, – ровным серьезным тоном напомнил Эрандур. – Боги проклянут тебя за это...       – Да! – кивнула я с видом целомудренной жрицы.       – Э-э... – Ворстаг все же поднял глаза и заметно растерялся. – И как после всего, что случилось, я подойду к ней? Не думаю, что Иви будет рада меня видеть…       – Я подозреваю, что она будет рада ни столько тебе, сколько кошельку золота на воспитание отпрыска, – не отрываясь от кружки, высказалась я. – По крайней мере, меня бы этот вариант устроил. Если не хочешь жить с ней – привози время от времени побольше септимов для ребёнка. Вот и все, что требуется.       – Я не совсем это имел в виду, – скис данмер, выслушав мои меркантильные рассуждения.       – Ты же сам говорил, что Мара не одобряет союзы, построенные не на взаимной любви, – возразила я. – Но Ворстаг не может бросить ребенка, потому что это тоже неправильно. Значит, он должен заботиться о ребенке, лишний раз не попадаясь на глаза Иви. Думаю, золото – самый лучший компромисс!       – Хорошо-хорошо! – наемник поднял руку в знак согласия, лишь бы мы со жрецом прекратили споры о его личной жизни. – Я поеду и дам ей пару сотен септимов! Это вас устроит?       – Прежде всего это должно устроить Иви! – я отставила пустую кружку в сторону и скрестила руки на груди. – Она хорошая девушка, а Торинг замечательный человек. Он многое сделал для нас. А после того, как ты бросил его племянницу на сносях, я чувствую стыд за то, что тогда притащила тебя в Данстар!       – Тогда бы ты не познакомилась с Эрандуром, – Ворстаг подмигнул возмутившемуся данмеру.       – Это к делу не относится, – проворчал жрец.       – И кстати о делах. Вы должны понимать, что отсюда я тоже не могу просто так уехать, – наемник выразительно оглядел всех за столом и пристально уставился на раздраженную моими недомолвками Мьол. – Думаю, вы все сможете мне помочь в одном деле, после чего – я весь ваш и поеду хоть в Эльсвейр!       – Какое дело? – Львица заинтересованно подалась вперед.       – Тут в Пределе одна проблема, – печально начал Ворстаг. – Изгои. А с тех пор, как имперцы ушли, на дорогах стало ещё хуже, чем было. Будто мало драконов – дикари то и дело грабят повозки, нападают на шахту, где я работаю, и владелец, выдав мешочек септимов сверху к жалованию, попросил меня приструнить одну обнаглевшую банду. Ну, то есть всех их убить, чтобы не мешали поставлять руду в городские плавильни. Как я должен победить в одиночку целую банду, только моё дело... Были ещё двое, но сбежали, получив деньги. После этого я отправился в Маркарт, чтобы найти хоть кого-нибудь. Но мой старый друг Коснах в последнее время так много пьет, что брать его с собой слишком рискованно, а Братья Бури боятся, что если пара солдат уйдет из города на защиту дорог, то имперцы тут же отобьют город обратно, – наёмник усмехнулся. – И не удивительно – Маркарт для них очень важен, а довакин поступил глупо. Здешнее серебро может обеспечить всю армию Ульфрика на год вперед. Само собой, Буревестник и поставил условие…       – Какое условие? – прервал рассказ норда Эрандур.       – У них был совет на Высоком Хротгаре. Там решались вопросы перемирия. Ульфрик, Туллий, Седобородые и даже эти… Талмор, – Ворстаг презрительно сплюнул в сторону очага. – И они позволили решать важные вопросы этому деревенщине…       – Такому же деревенщине, как ты, – напомнила я наёмнику. – Откуда ты об этом знаешь?       – Братья Бури только об этом и судачат. Считают, что теперь довакин будет воевать на их стороне, раз сделал им такое одолжение! Но они не подумали, что если сюда не будут привозить железо, корунд и уголь из других шахт, то казна попросту опустеет. А без перевозки грузов в тот же Виндхельм, они не смогут нормально воевать. Я пытался уговорить капитанов отрядов Братьев Бури и даже вернулся к нанимателю. Думал, попрошу заплатить ещё кому-нибудь за уничтожение изгоев, но у него денег нет. Опять же по вине дикарей! – Ворстаг допил свой эль и ударил кружкой об стол. – Вот и подумайте, в какой я ситуации.       – А ты почему сбежать не можешь? Совесть позволяет бросать только беременных девушек? – я не удержалась от язвительного замечания, а Мьол тихо хмыкнула.       – На кону моя профессиональная репутация. Если пойдут слухи, что я обманщик и убегаю, лишь получив деньги, никто больше не станет мне платить. Понятно, что в таком случае, мне останется только выйти на большую дорогу вместе с головорезами, и никаких денег для ребенка я уже достать не смогу, – доводы Ворстага прозвучали очень серьезно. Я и не ожидала, что он может к чему-то относиться так ответственно.       – Я в деле! – решительно ответила Львица. – Давно Лютый не бывал в сражении. Эйрин, что думаешь?       – Я с тобой, – кивнул парень. – Чем смогу, помогу.       – Ну, а вы? – наёмник с надеждой посмотрел на нас со жрецом. – Если вы в деле, то точно всем изгоям хана! Что скажешь, дружище? Повторим путешествие в Ведьмин Оплот?       – Нам что, снова туда? – Эрандур удивленно поднял брови.       – Нет, это я… э-э… фигурально выражаюсь. Нужный лагерь изгоев находится чуть выше по течению реки Карт. Я уже был там с разведкой.       После его слов я чуть не поперхнулась вдохом. Неужели там мы найдем и нужного даэдропоклонника?!       – Мы согласны! – выпалила, ответив и за жреца. – А награда нам тоже причитается?       – Все, что найдем в лагере изгоев, можно забрать себе.       – А как же моя броня? – Эрандур указал на треснувшую пластину доспеха.       – Завтра сходим к Горзе, – в глазах Ворстага промелькнул азарт. – Она, наверное, по тебе соскучилась…       – Что за Горза? – я с подозрительным прищуром уставилась на наёмника. Тот хитро переглянулся с Эрандуром, и ревность не заставила себя ждать. Любопытство вперемешку со страхом, что у жреца могла быть интрижка, пока я валялась у Ботелы, обожгло сознание.       – Это орчанка, она кузнец, – спокойно ответил данмер. – И нечего тут скрывать.       – Та самая, что громко ругается на подмастерье? – припомнила я, и Ворстаг крякнул в кулак, явно сдерживая какие-то пошлые комментарии.       Мьол вдруг встала из-за стола, коротко бросив мне:       – Пошли.       Вот и оно. Дождалась, наконец. Пришло время рассказать жене правду о Братьях Бури. Интересно, как она воспримет? Мьол не в духе весь вечер из-за этого. Как же себя повести, чтобы не допустить разрыва? Извиняться за сокрытие такой тайны не хотелось. Это же не моя вина, что так произошло! И рассказывать об этом всем подряд тоже неправильно. Мне казалось катастрофой, что люди начнут меня жалеть, а иные и вовсе могут начать злорадствовать на эту тему. Но ведь и Мьол не первая встречная, она действительно имеет право знать, что я пережила.       Меня всегда пугало то, что услышав правду, люди отвернутся от меня. Вот почему я избегала говорить о себе. Но если в Бруме моя жизнь была простой и размеренной, то сейчас в Скайриме всё перевернулось с ног на голову. Последние несколько месяцев я словно блуждала в лабиринте и не знала, какое решение должно быть правильным. Магия открыла мне путь в искатели приключений, но это ли мне было нужно?       Как бы ни было грустно признавать – к жизни за пределами Брумы, я оказалась не готова, поэтому и металась между тьмой и светом, слепо надеясь, что отыщу свой путь.       Мьол открыла дверь нашей комнаты и прошла вперед, окунувшись в холодный свет вечно горящего двемерского светильника. Огонек на трубке задрожал от проникшего внутрь сквозняка, и я невольно вздрогнула. Воспоминания о Молаге Бале ещё слишком свежие, чтобы делать вид, что всё в порядке.       Я подошла к каменной двуспальной кровати, укрытой шкурами и соломенным матрасом, и присела с краю, пока Мьол стояла посередине комнаты, сложив руки на груди.       – Ты чего-то боишься, Джулия? – прямо спросила воительница, прислонившись к комоду. – Если так, то бояться нужно не меня. Я на твоей стороне, и мне неприятно, что ты скрываешь от меня правду.       – Меня с детства учили никому не доверять. Теперь-то я знаю почему, – вздохнула я, глядя в хмурое лицо жены.       – Но это неверно. Без доверия не выжить. Особенно без доверия близким людям. Ты же понимаешь, что мы не сможем быть вместе, если продолжим скрывать друг от друга всё подряд, недоговаривать и лгать.       «А если я расскажу тебе всё, то ты уже сегодня заберешь Эйрина обратно в Рифтен, и больше мы не увидимся», – горько подумалось мне, а Мьол продолжала:       – Я всего лишь хочу узнать, смогу ли чем-нибудь помочь тебе, – подойдя вплотную, Львица села на кровать и взяла меня за руку. Я снова вздрогнула. Её ладонь была горячая, крепкая и шершавая от частых тренировок с оружием, но Мьол вдруг придала мне небывалую уверенность в себе.       – Это случилось одной холодной ночью, близ Виндхельма, – начала я, и память тут же услужливо принялась вырисовывать образы ледяной пещеры, голодных фалмеров, корусов, запахи крови и падали. Ощущение слабости, боль, лед, царапающий ладони. Раненый Эрандур, отравленный фалмерской стрелой. Спасительный свет костра и ночь. Потом слабая надежда на спасение и взгляд во тьму самых гнилых душ. И снова боль, грубые прикосновения и чувство ненависти к себе.       Больше мне не хотелось плакать, вспоминая об этом. Теперь у меня появился шанс отомстить, и душа трепетала в предчувствии отмщения. От одной только мысли о возможности снова заглянуть в глаза этим тварям и сказать: я выжила. Выжила вопреки всему, и вам не удалось сломать меня.       Закончив рассказывать, я посмотрела на Мьол. Её глаза блестели от слез, губы сжались в линию, а желваки двигались от еле сдерживаемого гнева. Она до боли сжимала мои пальцы, словно в её хватке уже не ладонь, а рукоять Лютого.       – Прости, что не хотела говорить об этом, – слова извинения непроизвольно сорвались с языка. Я почувствовала себя скверно от того, что заставила её переживать.       Мьол вдруг отпустила мою руку и заключила меня в объятия.       – Нет! Я понимаю. Это… Ты имела право не рассказывать. Это твоё дело. Но позволь помочь тебе!       Я уткнулась носом в её плечо и прикрыла глаза. Не ожидала, что она так отреагирует. Мьол приняла мою историю и всю правду и решила не отворачиваться от меня.       – Теперь у нас с Эрандуром появился шанс отомстить, но я не хочу тебя в это впутывать. Это может быть слишком опасно. Но я очень ценю твою поддержку.       – В любом случае, я с тобой. Если ты хочешь сама убить эту… тварь, – последнее слово Мьол прорычала с ненавистью, – то сделай это! Если попросишь меня отрубить ему голову – отрублю! Захочешь вспороть ему брюхо – буду держать его руки, чтобы не трепыхался!       – Нет, не нужно, – прошептала я, крепче прижимаясь к ней. – Оставь это мне. Только не презирай меня из-за этого…       – Что? – Львица отстранилась и взяла моё лицо в ладони. – Смерть – это меньшее, что заслужили те ублюдки за то, что сделали!       – Спасибо, – почувствовала, что по моей щеке покатилась слеза, прочерчивая влажную дорожку вдоль шрамов, но в сердце поселилась такая легкость, словно я сбросила с плеч тяжеленный валун, который всё это время тащила на себе и успела свыкнуться с его весом. Оказывается, делиться своими переживаниями очень сложно. Но оно того стоит.