Иллюзорна мгла. Часть вторая. Игра даэдра

      От подъема в смердящей гноем духоте стало трудно дышать. Я остановилась на зарешеченном балконе галереи, прислонилась лбом к холодным прутьям и несколько раз хватанула ртом воздух в надежде, что это поможет. Но тяжелое зловоние никуда не делось, словно уже давно впиталось в камни и металл древних строений.       С галереи, уходя вглубь горы, вел широкий светлый коридор, на стенах которого переплетался угловатый орнамент из прямых линий.       Эрандур, оглядев стены, вдруг взволнованно повернулся ко мне.       – Готова?       – Нет, – выдохнула я, ощущая слабость и головокружение. – Хочу поскорее выбраться отсюда.       На нашем пути остались ещё пара десятков убитых зараженных. Четверых мы прикончили прямо в постелях, безжалостно и хладнокровно. Но чем выше взбирались, преодолевая этаж за этажом, зал за залом, мост за мостом, тем больше ослабевала моя изначальная решимость. Сначала я с хищной радостью проливала отравленную кровь Одержимых, а теперь едва могла удержать кинжал в руках. То ли «отдых» в горах вымотал меня, высосав из тела последние силы, то ли гиблый воздух в стенах руин лишил остатков энергии.       Данмер с обеспокоенным видом подошел ко мне, а я пальцами размазала по грязному лбу капли пота и увидела, как резко тускнеет свет ламп перед глазами. Затошнило. Эрандур мягко дотронулся до моего мокрого лба горячей ладонью.       – Джулия, тебе плохо?       – А я и не заметила, – прерывисто прошептала в ответ, пытаясь отшутиться. Но друг даже не улыбнулся и руки не убрал, пальцем приподняв веко моего норовящего закрыться глаза.       – Похоже, будто ты отравлена, – вынес вердикт данмер. – Это место убивает тебя…       – Тогда покончим с этим поскорее, – я отпихнула руку друга и направилась в сторону коридора.       Всю дорогу безуспешно пыталась привести себя в чувство, но с каждым шагом все сильнее ощущала, что хочется упасть и остаться лежать на оплетенном корнями полу. Свернуться калачиком, уснуть и больше никогда не подниматься.       В полуобморочном состоянии я косилась на тянущиеся вдоль коридоров трубы, резкие орнаменты и груды камней под ногами. Отворачивалась от вездесущих чаш с ядом, но вонь настойчиво лезла в ноздри.       Прямоугольный зал, до которого мы добрались, покрывали зеленые корни, похожие на гигантских змей. Вдоль стен к потолку колоннами поднимались толстенные трубы. На возвышении, напротив арочного выхода мерцали фурункулы, вросшие в каменную колонну, увенчанную драконьими головами, а возле неё дымились изумрудными струйками четыре плоских круглых чаши. Над одной из них склонился старый босмер, одетый в чёрную робу.       Услышав звук шагов, он повернулся. Острый надменный взгляд резанул по мне. Издали эльф почудился мертвецом, чье лицо-череп, обтянутое смуглой кожей, обрамляли длинные белоснежные волосы. Роба висела на нем, как на скелете.       – Оркендор? – грозно спросил жрец.       Босмер спустился с возвышения и повел носом.       – Чувствуешь её вонь? – спросил он, явно обращаясь к Эрандуру, но при этом глядя на меня. – Аромат пота, страха, скорой смерти…       Эрандур промолчал, а я снова растерла пот рукавом и отчаянно выкрикнула:       – Исцели моего друга!       – Исцелить? – Оркендор с жалостью посмотрел на меня. – Глупая девчонка! Нет исцеления от дара! Ты либо принимаешь его и очищаешься, – он вновь повернулся к жрецу и скривил рот в жуткой улыбке, – либо умираешь в страшных мучениях.       – Я не хочу принимать этот дар, – ответил данмер.       – Ты отказываешься от милости нашего лорда? – лицо Оркендора потемнело, а вместо неприятной улыбки рот изломился в угрожающем оскале. – Тогда убирайся отсюда. Ты не достоин быть среди Одержимых!       – Здесь больше нет Одержимых. Все мертвы, – голос Эрандура пугающе зазвенел ледяной сталью, и надменный тон босмера переменился.       – Мертвы? – бесцветно переспросил Оркендор, возвращаясь к оплетенной колонне. – Я спас этих людей от гибели. Привел в место, указанное лордом Периайтом. Брошенных, слабых, потерявших надежду, ищущих укрытия. А вы хладнокровно убили всех?! – он рывком развернулся. Узкое лицо исказилось от ярости. – Да ещё смеете чего-то требовать?!       Я уже плохо понимала, что творится. Темная мерцающая пелена надвинулась на глаза, а ноги перестали слушаться. Тело будто зависло в воздухе и потеряло способность двигаться. То ли в бреду, то ли наяву я увидела, как Оркендора охватывает насыщенно-фиолетовый переливчатый вихрь, и тот исчезает в крутящихся всполохах.       «Мой дар – это очищение», – прерывистый шепот раздался над ухом, ноги меня не удержали. Змеи-корни кинулись мне в лицо.       Налившиеся металлом мышцы приковало к полу, а в голове загудело. Я приподнялась на локте, чтобы увидеть, что происходит, но утекающее сознание и слабость вернули меня на прохладный, неровный из-за корней пол.       Рядом слышались удары, грохот молний и потрескивание огненных заклятий. Тошнота смешалась со страхом, предчувствием, что как только я потеряю сознание, то уже не смогу очнуться. Я силилась встать, преодолевая головокружение, слепо шаря руками по корням, ища оружие или опору. Перед расплывающимся взором шаталась арка, и я, волоча за собой ослабевшие ноги, чувствовала, что выход где-то позади нее.       За спиной раздался надрывный вопль, превращающийся в сипение:       – Не-ет!..       Не поняв, кто кричал, я в страхе обернулась, но рассеянный взгляд блуждал по потолку, по узлам корней, сросшихся в хитро сплетенную сеть. С них капал смолянистый ядовитый сок.       «Ты видишь, что в этом нет ничего страшного? Очищение – не смерть. Оно позволяет иначе взглянуть внутрь себя, чтобы увидеть, сколько гноя и грязи скопилось в душе. Ты можешь это увидеть в себе, но захочешь ли?»       Эрандур присел рядом, придерживаясь за плечо. С его ладони струился целительный свет. Данмер молча посмотрел на меня, потом куда-то за спину. Уголки его губ дрогнули в слабой улыбке, когда он перестал исцеляться, и пальцы вдруг мягко скользнули по моим шрамам.       Прерывисто выдохнув, я посмотрела на Эрандура в последний раз и закрыла глаза. Но темноте не суждено было проглотить меня без остатка. Губ коснулось странное непривычное тепло, жесткая короткая щетина уколола подбородок.       Настойчивый, напитанный болезненной горечью поцелуй на мгновение привел меня в чувство. Понимая, что происходит, но не открывая глаз, я ногтями впилась в плечи Эрандура, глубоко дыша. Пламя обожгло легкие, взорвалось внутри и засело в гортани сгустком жгучей желчи. Я распахнула глаза, данмер отпрянул в сторону. Теперь получилось ясно увидеть сгоревший рукав его стеганки и ребристые следы ожогов на серой коже, но приступ кашля вынудил меня отползти в сторону и начать отплевываться от тягучей зеленой мокроты.       «Не слишком романтично», – язвительно подумала я, но, кажется, и жрец далеко не из-за бурных чувств целоваться полез. Он просто знал, что застывшая в воздухе руин отрава перестанет убивать меня, если я тоже заболею. А даэдрическая чума очень быстро захватывала организм, будто только это ей и было нужно.       – Прости, не знал, как поступить иначе, – виновато произнёс данмер. – Боялся, что ты погибнешь здесь.       Мне удалось восстановить дыхание и кисло улыбнуться.       – Не извиняйся. Я слышала голос...       Эрандур помрачнел.       – Снова? Какой голос?       – М-м, – я призадумалась, не зная, как описать состояние, слишком близкое к смерти. – Сначала это был шепот, он сказал что-то о даре и очищении. Я решила, что это Оркендор… Кстати, куда он пропал?       – Когда я увидел, что ты падаешь, он внезапно переместился. Оказался у тебя за спиной, не дав мне помочь тебе. Но я не слышал, чтобы он говорил что-то, – жрец встал и обернулся к убитому босмеру. – Может, у него был какой-то артефакт для подобных чар?       – Что-то вроде амулета Пенитус Окулатус?       – Возможно, – Эрандур пожал плечами и направился к Оркендору. – Надо проверить.       Я кивнула и потихоньку побрела к возвышению, чтобы надышаться целебным снадобьем, которое ещё недавно казалось смертельным ядом. Уселась на краю, около ближайшей чаши, наблюдая, как данмер обыскивает предводителя Одержимых.       – Нашел ключ и какой-то амулет. Явно зачарованный. Правда, не уверен, что именно он позволяет перемещаться, – сообщил жрец, вернувшись ко мне. В одной руке он принес от тела топор, а в другой поблескивали находки: большой, размером с ладонь, золотистый ключ на веревке и серебряная подвеска с аметистом, сверкающая красноватым зачарованием.       Я с интересом схватила амулет, сразу надела на шею и вдруг ощутила себя болотным троллем, напялившим шубу императора. Грязная, больная, более того – проклятая даэдра, но всё ещё тянусь к украшениям и золоту. Зачем они мне теперь? Лучше бы узнать, чей голос я слышала, когда чуть не померла.       Заметив мой потухший взгляд, Эрандур спустился с возвышения и прошел сквозь арку, за которой скрылась ведущая на верхний ярус лестница. Справа от нее спряталась незаметная снизу дверь. Я поднялась вслед за данмером и осмотрела зал сверху, пока жрец возился с замочной скважиной. Раздался громкий щелчок и створки раскрылись, впуская нас в небольшую круглую комнату с рычагом в центре.       – Подъемник? – догадалась я.       – Или спусковик, – задумчиво проговорил Эрандур, памятуя о наших приключениях с Мьол в Мзинчалефте. Я печально улыбнулась, вспоминая мою отважную воительницу. Хорошо, что она не видит, в кого я превратилась. Хотелось бы верить, что Мьол сейчас пирует с героями древности в Совнгарде.       – Как думаешь, он работает?       – Не просто так Оркендор хранил ключ от него, – данмер пожал плечами. – Кто знает, с какой целью…       Мы остановились в центре подъемника, и Эрандур сдвинул рычаг. В стенах гулко заскрежетало, и площадка поехала вверх.       – Все-таки подъемник, – пробормотала я.       Когда все остановилось, данмер открыл дверь, ведущую на свободу. Свежий ночной воздух и холод ударили в лицо, и я тут же закашлялась.       – Подумать только, – Эрандур отшатнулся, схватившись за голову. – Я мог бы вытащить тебя и спасти, а вместо этого…       Я выплюнула сгусток вязкой горькой мокроты и вытерла рот рукавом.       – Поехали обратно, – прохрипела, хватаясь за рычаг.       – Чтобы похоронить себя там заживо?       – Да, или попробовать вызвать Периайта и спросить, не пытался ли он о чем-то меня предупредить, – я обнадеживающе улыбнулась, хотя и не поверила в то, что сказала.       Подъемник со скрежетом пополз вниз.

***

      У подножия колонны курились едкие испарения, источаемые изумрудно-зеленой загустевшей жижей. Сверху на меня смотрели два небольших каменных дракона, изогнувшие длинные изящные шеи. Сейчас колонна вдруг показалась мне похожей на черный ядовитый цветок.       Я не знала, как обратиться к Периайту и откликнется ли он на зов, после того как мы уничтожили весь его культ, но, закрыв глаза, прислушалась к тьме, что сокрылась внутри меня.       Раньше я никогда не чувствовала метку Обливиона. Пока даэдрический мрак не коснулся меня, она спала, но теперь пробудилась и заставляла кровь кипеть с новой силой. Даже сжигающая легкие чума не могла поколебать мою надежду на то, что только Принц Чумы поможет выбраться из отравленного кошмара.       Вспомнив, как Одержимые стояли у колонны, воздев руки к изображению Периайта, и дышали целебным паром, я набрала полную грудь воздуха и заговорила:       – Лорд Периайт, взываю к тебе!       Колонна оставалась безмолвна и неподвижна. Испарения по-прежнему тянулись вверх, касаясь тонких драконьих язычков и точек выгравированных на камне ноздрей.       Эрандур в ритуале призыва не участвовал – лишь наблюдал за моими неумелыми попытками поговорить с даэдра. Учитывая предыдущий опыт общения с ними, странно, что сейчас у меня возникли проблемы с этим. Прежде вся мгла Обливиона цеплялась ко мне, как репейник.       – Может, нам вместе… – я в замешательстве обернулась к жрецу, но тут же себя оборвала. Стоит ли лезть в его шаткие отношения с Марой, подбивая на очередную встречу с даэдра? Кто знает, может ещё получится вернуть все на свои места?       – Мы оба являемся носителями его «дара». Если бы он хотел ответить, то уже сделал бы это, – Эрандур окинул колонну суровым взглядом и скрестил руки на груди. – Попробуй ещё раз.       Я снова вдохнула пар поглубже, подняла руки к колонне и выдала нараспев:       – Принц Чумы, услышь мой зов! – фраза прозвучала неискренне. Будь я Периайтом, не явилась бы из принципа. – Нет, я так не могу. Это похоже на бред, а не на призыв даэдра!       Эрандур тяжело вздохнул, и из его груди вырвался страшный протяжный хрип.       – Нам надо отдохнуть, – произнёс данмер.       – Верно, – отойдя от колонны, согласилась я. – Найдем спальни, выкинем оттуда трупы и будем спать на настоящих кроватях, пусть и каменных. Представляешь?       – Хорошо, когда можно спокойно выспаться, – одобрительно кивнул жрец, направляясь вниз к спальням.       – Только надо поставить рядом с кроватями одну из чаш, – предложила я, шагая по коридору к башне, откуда можно было спуститься в зал собраний.       – Зачем?       – Ну, а вдруг из-за кашля не получится спать? – когда мы вошли в зал, мой голос разлетелся гулким и невероятно громким эхом по всему амфитеатру.       – Может достаточно налить немного в кубок или тарелку и поставить в изголовье? Чаши слишком громоздкие… – размышлял жрец, пока я осматривала расставленные рядами скамьи и убитых Одержимых, распластавшихся на полу. Заодно подобрала лежащий на скамье стальной меч, принадлежавший одному из зараженных. С добротным клинком в руке почувствовала себя спокойнее.       Сон настиг меня быстро – усталость и болезнь взяли своё, а каменная кровать, накрытая соломой и звериными шкурами, казалась мягкой и необычайно удобной. Организм ещё пытался сопротивляться даэдрической хвори, но разум подсказывал, что это бесполезно. Без Периайта ничего не получится.       Сквозь стены пробивалось непрерывное гудение и скрежет металла. Звуки раздавались из глубины, но казалось, что они совсем рядом. Они просачивались в мой сон, силясь его разрушить.       Я открыла глаза, увидев необычайно яркий свет, заполнивший все вокруг. Перед кроватью стоял маленький призрак злокрыса. Он встал на задние лапки и подозвал меня к себе, мерно кивая головой. Я подползла к нему по кровати, пошатываясь и не понимая, что происходит. Сон это или горячечный бред, вызванный чумой? Дышать всё ещё было тяжело.       «Чувствуешь, как пламя пожирает тьму, что ты впустила в себя? Тебе больно?»       Вновь услышав своего незримого собеседника, больше перепугалась, чем обрадовалась.       – Периайт? – в сомнениях спросила я. Повернулась к Эрандуру и увидела, что он спит. Сон данмера был беспокойным. Он метался на кровати, а на его лбу блестела испарина. Хотелось разбудить его, чтобы прервать кошмар, но я с ужасом осознала, что не могу сдвинуться с места.       «Не пытайся помочь ему. Ты должна увидеть то, что внутри тебя. Что ты видишь?»       – Кровь, – без запинки ответила, ощущая во рту мерзкий металлический привкус.       «Кровь присутствует в каждом человеке и мере. Кровь и плоть есть даже у богов и даэдра!»       – Метку Обливиона?       «Какая она? Она болит? Она гниет?»       – Она… растет. С каждым днем всё больше, всё сильнее. Я должна избавиться от неё!       «Или принять себя, принять метку и тоже стать сильнее? Зачем избавляться от того, что является частью тебя?»       – Но разве не она толкает меня на плохие поступки, на связь с даэдра… с такими, как ты, – я с недоверием взглянула на призрачного злокрыса, стоящего на задних лапках у изножья кровати.       «Очищение не есть избавление. Очищение – это шанс. Шанс взглянуть на вещи иначе. Ты видишь, как страдает твой друг, и испытываешь те же чувства, но что если бы на его месте оказался кто-то другой?»       – Толфгар? – холодея, произнесла я. – Но их нельзя сравнивать, ведь Эрандур…       «…совершил гораздо больше зла, чем Толфгар, но ты этого не видишь».       – Помню, что Клавикус Вайл говорил о том же, что Вермина твердила мне об этом. Да и он сам не слишком скрывал от меня своё прошлое.       «Так или иначе, я оставлю выбор за тобой. Вы можете остаться здесь и прекратить игру. Тем самым, вы оба заслужите очищение, в качестве моих Одержимых. Вы проживете достаточно долго, чтобы дождаться той минуты, когда я призову вас для очищения всего Нирна…»       – Разве мы уже не являемся твоими слугами, если заболели чумой?       «Чума не делает вас Одержимыми. Ваши души принадлежат тем, кому вы их пообещали».       – А если мы откажемся? – сердце тревожно замерло в груди.       «Вам обоим придется идти до конца», – призрачный зверек замер в ожидании ответа, повернув ко мне острую мордочку.       – Но мы же уничтожили твой культ, разве ты не должен злиться?       «Оркендор предал меня, полагая свою волю моей. Возгордился тем, что Одержимые слепо следовали за ним. Его нужно было убить. Именно за это я дарую вам право выбора».       – Значит, мы уже совершили очищение в некотором смысле, – протянула я, обернувшись к мечущемуся в горячке Эрандуру.       Закончить игру, остаться здесь и вечно болеть даэдрической чумой. Остальные даэдра и боги нас уже не достанут, а мы с Эрандуром будем вместе.       А что ждет нас за пределами этих руин?       Развалины нашей со жрецом жизни?       После гибели Мьол, у меня не осталось никого, кроме него. У него уже давно не осталось ничего, кроме собственных кошмаров. Там, за стенами пристанища Одержимых только холодный горный воздух, голодные хищники и яростные драконы. Сможет ли довакин одолеть их? А мне-то какая разница? Я здесь, больная, измученная и уставшая от всего. Что я оставлю за Пределом, если соглашусь?       Коллегию? Ворстага? Ваббаджек? Может быть, дом в окрестностях Фолкрита и мечту об алхимической лавке? А еще слепую, почти погибшую надежду, что когда-нибудь смогу вернуться в Сиродил. Зачем? Это всё ещё моя родина. Увидеть Бруму и березняк в предгорьях, сходить на могилы своих родных.       За стенами осталось слишком много того, что я хочу вернуть. Ради чего я обязана постараться всё исправить. Так же, как Эрандур не сдавался, годами вынашивая в сердце скомканную надежду на возвращение.       Руины быстро станут для нас тюрьмой. Мы возненавидим их сильнее, чем шахту Сидна. Хотя бы потому, что будем обречены на добровольное бездействие и пустые мечты о том, что могло бы случиться.       – Нет, – отрезала я. – Хочу продолжить игру.       «Пренебрегаешь моим даром? Тщеславие всё ещё владеет твоей душой. На юго-востоке, там, где вы впервые встретились с Одержимыми, ты найдешь горную тропу. Она ведет к моему святилищу. Там вы получите исцеление от чумы. Если сможете добраться…»       – Но как? Мы же… – договорить не успела. Призрак злокрыса растаял, оставив меня без ответа, зато я наконец смогла пошевелиться. Лихорадка отпустила Эрандура, и он проснулся, устремив на меня измученный взгляд.       – Эти «благовония» не слишком помогают, – прохрипел жрец.       – Периайт являлся мне. Сказал, что может нас исцелить, если мы доберемся до его святилища.       Данмер рывком сел на кровати, и в его вымученном взгляде мелькнула надежда.       – Это кажется хорошей новостью… – Эрандур нахмурился. – Но ты не выглядишь радостной.       – Дело в том, что святилище находится не здесь. Надо выйти наружу, – кисло улыбнулась я. – Эти даэдра такие… мерзавцы! – не знала, каким словом лучше охарактеризовать Периайта. Наверное, он надеялся, что я соглашусь провести много лет взаперти под землей. Нет уж, мне и десяти дней хватило на всю жизнь.       Данмер поскреб пальцами щетину, перевел взгляд на чашу с едким лекарством и произнес:       – Есть одна идея, но она может тебе не понравиться…       – Кажется, в прошлый раз после этой фразы я поступила в Коллегию Винтерхолда, – протянула я. – Рассказывай.

***

      Плотная льняная ткань намоталась вокруг лица, вязкая жижа обволакивала нос и слегка щипала кожу.       – Нормально видишь? – спросил Эрандур, затянув завязки на моем затылке потуже.       – Угу, – промычала я в ткань. – Только говорить тяжело…       – Тогда молчи. Главное добраться. Если даэдра не обманул, тут совсем недалеко…       – Угу, – снова отозвалась я, делая попытки дышать, сквозь слой лекарства.       – Помоги завязать, – Эрандур приложил пропитанную снадобьем ткань к лицу и остановился передо мной.       – Угу, – я бодро встала, ощущая себя совой, но разговаривать не хотелось. После прошлой фразы на язык попала жгучая горечь. Завязала ткань на затылке данмера, поглядела на него и едва сдержалась от смеха.       – Не забудь, – забурчал жрец. – Как только доберемся и вылечимся…       – …надо срочно умыться, – пробубнила в тон ему и опять ощутила неприятный привкус во рту. – Ты уже три раза это повторил.       – Тогда пошли отсюда.       Судя по высоте солнца, было уже далеко за полдень. Пекло нещадно, даже удивляло, что в Скайриме может быть так жарко. Каменные мостки нагрелись, и мои ноги в сапогах начали потеть. Повязка действительно помогала – ни меня, ни Эрандура не свалил приступ кашля. Правда, вне прохлады руин, под палящим солнцем дышать стало ещё труднее.       Мы вышли к лестнице сквозь арку, и я зажмурилась от заливающего зеленые холмы света. Кругом цвел голубой и красный горноцвет, а птичьи песни в ветвях казались невероятно прекрасными – настолько я соскучилась по ним, лишь побродив по пропитанному гнилью подземному городу и послушав пугающий лязг, заточенных в стены механизмов.       – Красота… – восхитилась, стиснув зубы, чтобы лекарство с повязки снова не просочилось в рот.       Эрандур первым спустился с лестницы, огляделся, но вдруг рывком повернулся и помчался назад по ступеням. Я замерла на середине и не поняла, что случилось. Первая мысль была о том, что повязка утратила целебные свойства.       – Изгои! – глухо прошипел данмер, и я кинулась за ним.       Укрывшись в тени башни, я спряталась под аркой, прислонившись спиной к стене. Сердце чуть не проломило ребра – а вот и преследователи! Даже если мы покинем развалины, нас пристрелят дикари, жаждущие отомстить за смерть короля. От безысходности хотелось плакать.       Я прислушалась, но рядом раздавалось только тяжелое хриплое дыхание сидящего рядом Эрандура. Жрец готовился драться за нашу жизнь, сжав в руке топор. Я хоть и вооружилась стальным мечом, но отчего-то боялась кидаться в бой. Вдруг повязка слетит, или ещё что-нибудь произойдет?       – Стой! – раздался грубый голос со стороны лестницы. – След обрывается здесь.       – Туда нельзя ходить. Проклятое место, – женский голос прозвучал встревожено.       – Она права, – подхватил третий. – Если они там, то, считай, они мертвы. Кровавая хворь убьёт их вместо нас.       – Возвращаемся!       Мы с Эрандуром удивленно переглянулись. Изгои наверняка знали, что в этих руинах опасно. В некотором смысле нам повезло оказаться здесь. Я, улыбаясь во весь рот, немного жалела, что жрец этого не видит. Сердце заколотилось ещё сильнее, но высовываться пока было нельзя. Знать бы, как долго изгои будут уходить. Я привстала, чтобы посмотреть, но данмер вдруг вцепился в моё запястье и знаком показал, чтобы не двигалась. Пришлось послушно вернуться на место и замереть, вслушиваясь в шорох трав на ветру и пение птиц. Лишь бы дракон не прилетел. Хотя, меня уже не удивит даже второй Кризис Обливиона.       – Пошли, – сказал Эрандур через некоторое время и, крадучись, двинулся к лестнице.       Преследователей там уже не было, скорее всего, они ушли достаточно далеко, и теперь мы могли выскользнуть из чумного города. Осталось вспомнить, откуда именно мы вчера пришли в эти развалины. Ориентиром могла бы быть башня или тела Одержимых, но найти их среди скал будет не так просто. И идущие впереди изгои могли значительно осложнить дело.       Данмер перемещался короткими перебежками от валуна к валуну, от деревца можжевельника к колючим зарослям кустарника. Я старалась не отставать и смотрела во все глаза, пытаясь уловить хоть малейшее движение. Самым страшным оказалось внезапно заметить пару горных коз, объедающих распустившийся горноцвет. От вида мохнатых рыжих животных, я чуть не закричала, а они даже не обратили внимания на нас, продолжив мирно пастись.       Куда бы ни направились преследователи, наши дороги определенно разошлись, что не могло не радовать.       Но к горлу вдруг подкатила удушливая волна. Захотелось сорвать с лица повязку и прокашляться. И я поняла, что лекарство на ткани перестает действовать.       – Скорее, – прохрипел Эрандур, забыв об осторожности. – Мы почти вернулись на то место.       Мы выскочили из кустов, распугав коз, которые бросились в разные стороны, испуганно блея, а я на мгновение ощутила себя саблезубом. Одновременно с этим дико захотелось поесть сочной жареной козлятины.       Из неуместной мечты в реальность меня вернул вид убитого норда с проломленной головой, и сразу припомнились неприятные подробности встречи с беглецом. Я перевела взгляд наверх, пытаясь высмотреть горную тропу, но видела только отвесную скалу, из трещин которой торчали пучки травы и хилые кустики.       – Справа! – рявкнул данмер.       Я рывком повернулась, тут же высмотрев, что тропа тянется вдоль скалы, скрываясь за зубьями валунов, травой и вездесущим можжевельником. Кинувшись туда, едва не обогнала Эрандура от радости. Периайт не обманул! Тонкая тропка стремилась на вершину скалы, резко сворачивала, огибая серые камни и невысокие темные ели, и вновь стелилась под ноги.       Впереди показалось иссохшее ветвистое дерево, которое обступали темные коричневые обелиски. Я не поверила своим глазам, когда увидела там каджита в синем тюрбане, точь-в-точь как у Райи.       – Помогите! – прокричала я сквозь повязку.       Каджит, навострив уши, повернулся на мой голос. На мохнатой серой морде начерталось недоумение. Кот оскалился, веретеновидные зрачки его желтых глаз резко сузились.       – Кажется, Кеш ждал вас, – он оглядел нас с подозрением, а я промчалась к нему мимо столов с разложенными ингредиентами, ступками и чашами.       – Мы пришли поговорить с Периайтом… Мы… – я задохнулась от горечи и спазмов, разрывающих грудь, сорвала с лица повязку, заходясь кашлем.       Каджит спокойно направился к столу, взял глиняную чашку и поднес к моему рту.       – Пей, – велел он, придерживая мою голову. – Лорд Периайт сказал Кешу, что вы придете.       Я проглотила терпкий отвар с металлическим привкусом и вдохнула полной грудью, поняв вдруг, что кашель утих, а жгучее чувство внутри пропало. Тепло склоняющегося к закату солнца расцеловало меня в перепачканные зеленой жижей щеки. На миг наставшую тишину встряхнул порыв ветра.       Каджит оскалился в улыбке и повернулся к догнавшему меня Эрандуру.       Данмер стащил с лица повязку и недоуменно оглядел дерево, обелиски и ингредиенты на столах. Каджит поднес ему такую же чашку с отваром, как и мне, и велел выпить.       – Получилось? – я бросилась к другу, но натолкнулась на довольный взгляд кота.       – Конечно, – кивнул он. – Кеш вылечил вас, как приказал Лорд Периайт.       – Ты Кеш? – уточняя, спросила я. Каджит снова кивнул, повернулся к Эрандуру, допившему отвар, и забрал у него чашку. От счастья захотелось расцеловать этого странного кота.       – Ты знаешь, где Картвастен?       – Пф! Не просто знаю, – прищурился Кеш и указал за спину. – В ясную погоду поселок отлично видно отсюда!       Вскочив на ноги, я бросилась к краю скалы. Оббежала обелиски и дерево, в корнях которого мельком разглядела скалящиеся черепа, и застыла, парализованная открывшимся видом и ударившим в лицо ветром.       Далеко внизу серебрилась лента реки Карт, а чуть выше на склоне стояли деревянные дома шахтерского поселка.