Время петь

— Агнесса, милая, пора вставать, — тепло сказала женщина лет чуть больше тридцати, открыв дверь в комнату своей дочери, — И не забудь разбудить Мари. — Да, мам, — уткнувшись лицом в подушку, прохрипела девушка.       Подниматься с тёплой кровати не было никакого желания, в комнате царил мрак: тяжелые шторы плотно закрывали большое окно, не давая просочиться и малейшему лучу света от фонарей, которые до сих пор горели на улице; из-за отсутствия хотя бы малейшего намёка на солнце, хоть на улице уже и стояло раннее утро.       Впервые за долгое время зима в Варенне выдалась и впрямь суровой, дневная температура практически доходила до минуса, что было редкостью для солнечной деревушки. Цены на фрукты и другие продукты резко взлетели. Ближайшие населённые пункты, которые находились у озера Комо, как и сама Варенна, потерпели ту же участь. Меньше всего повезло городку Колико, что находился в северной части озера. Мало, кто был готов к такому подарку от природы, но сплоченность между семьями, деревушками — не давала никому кануть в пропасть, умереть с голоду, отдать свою душу Всевышнему. Помощь была оказана всем, кто в ней нуждался. Семья Агнессы, что гордо носила фамилию Бьянки — оказалась не исключением, приютив у себя малышку Марию, чьи родители сейчас уехали по работе в другую страну, отправляя своей дочери карманные, которых явно не хватало.       Агнесса, посчитав до десяти, всё-таки смогла подняться. Укутавшись в тёплое одеяло, она прошла к противоположной части комнаты, где спала её подруга. — Пожар! — крикнула светловолосая, прыгая на всё ещё спящую подругу. — Мария, мы горим! Вставай! Bruciare! Bruciare!       Ничего не понимая, Мария резко вскочила и, запутавшись в своём одеяле, сразу повалилась на пол, под звонкий смех своей подруги. — Mio Dio, Агнесса! Зачем так пугать, — поняв, что это очередная шутка от своей подруги, облегченно выдохнула Мария. — Только не обижайся, Корнакиа***. — Я же просила не называть так меня, Агнесса Бьянки, — убирая от своих чёрных волос руки Агнесс, что уже начали заплетать ей незамысловатую косу, проговорила Мария.       Когда только она успела спуститься к ней. — Хорошо, хорошо, Корнакиа, — подразнивала Агнесс.       Недолго переводя дух от столь громкого пробуждения, Мария напомнила Светловолосому бестию, что пора собираться в школу.       Рождественские каникулы для юных особ вышли весьма весёлые. Родители Агнесс, разрешили им поехать к их родственникам в Милан, где они провели все десять дней. Девушки были рады, что наконец смогли выбраться из их маленькой деревушки, и не в ещё одну, что находилась вблизи озера! А в целый мегаполис! Конечно, для дам было не впервой выезжать в другой город или страну, но все поездки сопровождались родителями, а тут они почти без сопровождения. За это время их режим сбился на нет, раннее пробуждение стало для них кошмаром.       Спустившись на кухню, они почувствовали знакомый запах фирменного чая матери Агнесс. — Милые мои, прошу за стол, — стоя посреди выдержанного в темных тонах мраморного кухонного гарнитура, леди Аббигейл весьма выделялась. Эта женщина была полна жизни и радости, а её шёлковое кремовое платье, которое было в коллекции её домашних нарядов, придавало легкости и умиротворённости. Вряд ли кому-либо бы пришло в голову, что она англичанка.       На столе уже стоял знакомый всем напиток и всеми любимые круассаны с разной начинкой. — Благодарю, — заканчивая легкий перекус, который явно прибавил бодрости и настроения, убрав всё за собой, отправились к выходу. — Удачного первого дня, сеньорины, — мягко отозвалась мать Агнесс.       Мария и Агнесс ходили в один классический лицей при католической церкви святого Георгия. Так как вилла родителей Агнесс находилась в самом конце Варенны, а лицей на противоположной стороне их деревни — дамы туда добирались на велосипеде. Пешком бы вышло слишком долго, а напрягать родителей, чтобы те довозили на машине — не хотелось.       Узкие одинокие улочки по краям обрамлял сухой снег, который ночью старательно убирали местные spazzino, в народе просто дворники. На улице было мало людей, едва ли кто-то бы поднялся в такую рань, кроме школьников, чьи занятия начинались в семь сорок утра.       Девушки ехали в тишине, они любили свою деревушку. Она была небольшой, солнечной даже в столь суровую пору, живой и тёплой. Все друг друга знали и за всё время, что сеньорины жили в ней — не случалось ничего плохого, что могло омрачить её.       С самого рождения, они всегда с восторгом наблюдали за озером, что находилось в центре всего, за прекрасной архитектурой небольших домиков и вилл, которые пестрили самыми разными красками. Звонкий смех, танцы и прекрасная музыка заполняли собой всё вокруг. Тут жили в основном чистые итальянцы, как, например, семья Марии, но семья Агнесс была исключением. Некой редкой диковинкой в этой округе, ведь её мать являлась англичанкой, что не могло не бросаться в глаза, но отец её был «наичистейшим» итальянцем, как он сам любил говорить. Поэтому, когда они приехали, их приняли как своих; хоть поначалу к матери Агнесс и относились с неким недоверием, но вскоре это прошло и всем стало все равно на её происхождение. А когда Аббигэйл родила, то и вовсе полюбили, как родную дочь Италии. — Ну что, Мария, готова к последнему семестру? — подъехав к двору лицея, спросила Агнесс. — Мама Мия, вертела я этот семестр…       Раздался хруст тонкого слоя снега под ногами. — Сеньорины, если вы не зайдёте сейчас, то непременно опоздаете, — прерывая явно не лестное высказывание брюнетки, проговорил вдруг появившийся учитель латыни. — Извините, падре, мы уже заходим, — слезая с велосипеда, проговорила светловолосая.       Услышав это, учитель зашёл обратно в здание под звук снега, ломающегося под тяжелой подошвой.       Мария последовала за своей подругой, слезая с велосипеда и оставляя его в отведённом месте. Агнесс взглянула на часы и бросив Мирие то, что они опаздывают, поспешила внутрь.       Их лицей мало чем отличался от самой церкви; архитектура была средневековой, местами пугающей. Бьянки младшей нравилось всё, что хотя бы отдалённо веяло магией и выглядело мрачно. Лицей — не стал исключением. Наверное, поэтому она всегда возвращалась в него с большим энтузиазмом, несмотря даже на тот факт, что приходилось вставать в такую рань. Мария же, не разделяла её воодушевления, ей было, скорее, всё равно на это и, будь у неё выбор, она, скорее всего, отдала бы своё предпочтение сну. — Что у нас по урокам, Бьянки? — следуя за белой головой, спросила Мари. — Сейчас должна быть… Латынь! Точно! — на мгновение задумавшись, ответила Агнесс. — Mio Dio, крайне надеюсь, что старик нам ничего не задавал на рождественские каникулы. — Можем за это помолиться, Корнакиа, — уже шёпотом добавила Бьянки, заходя за подругой в кабинет.       В их классе было всего десять человек и все были девушками. Учитель уже ждал этих двух негодниц в классе, они снова чуть не опоздали. За всё время, сеньоре Гвидиче, что вёл у них латынь, уже привык к тому, что Агнесс и Мария приходили едва ли не впритык к тому, как он начинал урок.       Первый школьный день после каникул прошёл весьма неплохо.       Ближе к полудню выглянуло долгожданное солнце, которое не было видно уже давно. Жители Варенны не смогли не обрадоваться, в честь этого, чуть ли не каждый уважающий себя, испек по пряности, не забывая при этом угостить своего соседа. Напомнило дивные летние деньки, когда такое было практически каждый день.       И вот, возвращаясь домой, уже под глубокий вечер, сеньорины ехали и беседовали, обсуждая школьный день и то, что их ждёт. — Мария, твои родители же возвращаются через четыре дня? — Они могут и раньше вернуться, может уже через два, сегодня списывалась с мамой как раз, — ответила Корнакиа.       Родители Марии Грассо, занимались бизнесом. Но ни сама Мария, и уж тем более семейство Бьянки — не имели и малейшего понятия какого рода был бизнес. Хотя отец Агнесс, Марко, который был адвокатом, как-то сделал одолжение отцу Марии, взяв дело его знакомого. Когда Агнесс решила спросить, что натворил знакомый отца Марии, то сеньор Бьянки не стал даваться в подробности, назвав это обычным делом. Такой ответ расстроил Агнесс, ведь она была натурой любопытной и желала больше подробностей, с которыми её обломали.       Марие поначалу было всё равно, чем занимаются её родители. «Главное, что деньги неплохие» — как-то раз сказала она, обсуждая эту тему с Агнесс. Услышав это, юная Бьянки выдвинула такую речь для Мари, после которой, сама темноволосая зажглась таким же любопытством, как и её подруга, предварительно назвав её Королевой драмы. Сказать, что Корнакиа пыталась поговорить с родителями — ничего не сказать. Они всячески уходили от темы, а Беатриче Грассо, мать Марии, вообще сказала, что это не детское дело и ей пока рано знать о таком. Подлили же эти слова масло в любопытство сеньорин. — Бьянки, а когда сеньоре Марко возвращается?       Вольно сев на велосипеде, оставляя руль свободным, она подняла руки вверх, словно потягиваясь, ответила своей подруге, лукаво посмотрев на ту: — Сегодня. — Я думала, он вернётся вместе с моими родителями…— Мария хотела ещё что-то сказать, но вдруг её осенило, — неужели!..       Девушка хотела продолжить, но она лишь прокричала: — Бьянки! Аккуратнее! — но уже было поздно.       Агнесса Бьянки, потеряв контроль над велосипедом, из-за попавшего в колесо камня, перевернулась вместе с ним, больно падая на каменную дорожку. — Merda, — смогла вымолвить Агнесс, приподнимаясь на локтях.       Тут же подошли детишки, которые рядом играли, а из нескольких окон вылезли добродушные хозяйки, спрашивая не нужна ли помощь и говоря о том, что нужно быть аккуратнее. — Mio Dio, Агнесс, не выражайся так громко и тем более при детях, — сквозь смех сказала Мария, слезая со своего велосипеда. — Думаю, детки переживут, а ты могла бы помочь, — окончательно уложившись на камнях, проговорила Бьянки. — А что такое «Merdа», сеньорина, — присев на корточки спросил подошедший малец, поправляя свою шапку.       Мария лишь усмехнулась и, промолвив, что ещё мал для таких слов, дала несильный подзатыльник и сказала идти к друзьям.       Со стороны это всё выглядело весьма комично. Молодая девушка лежит на дороге, вокруг детвора, которые предлагают свои сладости, чтобы та не грустила. Марие вдруг тоже захотелось прилечь, но она обуздала столь необдуманный порыв и ограничилась лишь тем, что села рядом с подругой. — Так и будем валяться? — убирая пряди светлых волос с лица своей подруги, спросила Грассо. — Больно вставать. — Merdoso, — словно повторяя за Агнесс, проговорила Мари. — Сеньорина Бьянки, если вы не встанете, то заболеете. Зима же, — проговорила маленькая девочка, лет восьми, садясь как Мари, рядом с Агнесс. — Сеньорина Бьянки, вы сами жаловались, что зима вышла куда холоднее, чем обычно, — повторяя за маленькой девочкой, сказала Мари.       После этих слов, Агнесс еле слышно рассмеялась и всё-таки встала. Все знали, что юная Бьянки принцесса неловких ситуаций, которые могут перерасти в нелепые, например, как эта. Всему виной невнимательность на столь простые и обыденные вещи. Мари не особо нравилась эта черта в своей подруге, ведь это лишний повод волноваться. Ну, а сама Агнесс объясняла это тем, что ей не хочется забивать голову ненужными вещами и обременять себя чем-то, вроде этого. Младшая Грассо лишь хмыкнула тогда и обиделась. Агнесс после того момента всё-таки обдумала своё поведение и дала обещание, что постарается быть аккуратнее и менее безрассудной. Она постаралась; правда иногда бывали моменты, когда Агнесс делала что-то весьма не безопасное, как кататься без рук на велосипеде, по неровной дороге, но уже не так часто. — Надеюсь, что никто не обратит внимание на мой внешний вид, — поднимая свой велосипед, проговорила Бьянки. — Надо было быть аккуратнее, — насупившись, подметила Мари. — Мария Беатриче Грассо, только не начинайте, — посмеялась Агнесс, зная свою подругу. — Чтобы не заметить твой вид, надо быть слепым, — переводя тему и осматривая свою подругу, проговорила, Мари. — Как говорится: grazie! Из тебя лучшая поддержка, Мария. — Мама Мия, я же шучу, — посмеиваясь над Агнесс, сказала Мари, — ты сможешь ехать? — уже серьезнее она добавила. — Надеюсь, — выдохнула Бьянки. — Всё-таки ты права, я ужасно выгляжу.       Одним падением Агнесс сумела порвать своё длинное пальто, надорвать юбку и неплохо задеть колготки, на которых уже виднелись красные следы, в области колен. Без травм, как не хотелось бы, не обошлось.       Уже ближе подъезжая, девушки услышали как играет музыка со спокойным итальянским мотивом, а во всем доме горит свет, что осветило улицу не хуже фонарей. — После твоей фразы, я так и подумала, что они устроят сюрприз по приезду, — бросила куда-то в спину Агнесс Мари. — Я слишком плохо скрываю сюрпризы, — тормозя, сказала Агнесс. — Но ты не раскололась за всё это время, бьём рекорды? — Можно и так сказать, Мари. А теперь слезай и пойдём в дом.       На этих словах подруги не удосужившись убрать велосипеды, просто оставили их у входа в дом. Зайдя, они удивились количеству людей. Их было явно больше, чем две семьи. И они явно были не местные.       Пока никто не обратил внимание на внешний вид юной Бьянки, Агнесс решила по-тихому пробраться на второй этаж, где находилась её комната, предварительно спросив у Мари, пойдёт ли она с ней, на что получила отказ.       Мария решила немного помочь подруге, перехватив всё внимание на себя, войдя в главный зал; где, как ей показалось, все и находились. — Mio Dio, моя девочка, как давно я тебя не видел! — тут же подлетел к Марии весьма объемный мужчина, полностью оправдывая фамилию*** — Антонио Грассо — отец Марии.       Антонио Грассо был радушным и добрым человеком, весьма эмоциональным, что не могло скрыться от чужих глаз. — Привет, папá, — обнимая отца, проговорила Мария. Тут же подоспела Беатриче Грассо, которая также обняла свою дочь, не забыв сказать, как та по ней соскучилась. — А где малышка Агнесс? — вдруг поинтересовалась Беатриче, подзывая ещё сеньоре Марко и сеньору Аббигэйл.       Гостей, кажется, не особо волновали юные особы, которые только пришли. Хотя, ещё бы, ведь все собрались по приезду именно старших Грассо.       Мария даже не особо удивилась, что приём устроили у семьи Бьянки; их вилла в самый раз подходила для таких мероприятий, а Аббигэйл любила проводить пышные праздники. Ну, а для сеньоре Марко, это лишь как небольшая пиар услуга. Хотя всё-таки он, чего лукавить, также любил торжества, как и его прекрасная жена и дочь. — Она упала с велосипеда и приводит себя в порядок, — шепотом сказала Мари. — Как так вышло, — ужаснулся сеньор Марко, схватив под руку жену, которая уже хотела направиться к дочери. — Стоп-стоп, не волнуйтесь так сильно, всё в порядке. Падение вышло несерьёзным, — заверила Мари, объяснив всю ситуацию от и до.       Родители Агнесс то ли нервно, то от облегченно выдохнули, а после перевели взгляд на сеньоре Грассо, который намеревался что-то сказать. — Милая, может ты тогда пойдёшь к Агнесс? Проведёте там сегодняшний вечер, посплетничаете, как обычно, а мы займёмся взрослыми делами. А завтра уже домой поедем, что думаешь? — приторно сладким голосом сказал Антонио, пытаясь склонить дочь к положительному ответу.       Марию, конечно, такой расклад не особо устраивал. Ведь она любила присутствовать на раутах, а непросвещённость в тайные дела родителей лишь раздражала её. Уже представив реакцию Агнесс, девушка хотела возразить, но увидела взгляд своих родителей, который говорил более красноречиво, что отказ не принимается. — Как пожелаете, — громче ожидаемого, сказала Мари, привлекая к себе внимание. Развернувшись, она через плечо бросила обиженный взгляд в сторону родителей и отправилась к своей подруге, которая явно завозилась в комнате.       В это время Агнесс, пыталась безболезненно раздеться; тёмные колготки полностью пропитались кровью, руки ужасно саднило, локти оказались тоже сбиты, а на голове, в области виска, виднелся алый синяк. — Merda, Мари, будь тише, пожалуйста, моя голова раскалывается, — прохныкала Агнесс, после того, как Грассо залетела в её комнату, громко закрывая дверь за собой. — Так все двери с петель вырвешь.       Мари тут же обратила свой взор на свою подругу, которая стояла перед ней в коротких шортах и длинной майке. — Я не думала, что ты так сильно упала, — задумчиво сказала темноволосая. — Я тоже. Глянь на голову. Я была удивлена, когда подошла к зеркалу, — сказала Агнесс, указывая ладонью на свой правый висок. — Мама Мия, моей матери стоит взглянуть, Агнесс! Ты же виском ударилась. — Не говори глупостей, Мария, если бы я ударилась виском, то едва ли бы стояла живая перед тобой.       После этих слов, Агнесс зашла в уборную, что располагалась при её комнате. А выйдя, спросила: — Так чем ты так была разгневана? — Они устроили раут, а нас попросили, цитирую: «проведёте вечер в комнате? Посплетничаете, как обычно, а мы займёмся взрослыми делами». — яростно выпалила Мария, вспоминая этот разговор. — Тогда мы обязаны спуститься! — тут же подхватила Агнесс. — Бьянки, не говори глупостей. Нам влетит. — Иногда я задаюсь вопросом, у кого в роду больше итальянцев: у меня или у тебя? — Агнесс, ты что, берёшь меня на слабо? — Мария, как ты могла подумать? Да не в жизни, — с явным притворством ответила светловолосая. — Ну и как ты хочешь, чтобы мы заявились? Зашли разукрашенные с ноги в общий зал? — Нет, конечно. Это мой дом, мы вправе по нему передвигаться, как хотим и в чем хотим, — выпалила Агнесс.       Мария явно не такого ответа ожидала. — Ты хочешь в таком виде появиться перед черт знает кем? — недоумевая спросила Мари. — Бинго, Корнакио! Пять баллов Хафлпафф, — ухмыляясь сказала Бьянки. — Mio Dio, ты явно хочешь довести меня, — устало сказала Мария, принимая план подруги, подходя к шкафу.       Уже через десять минут вторая сеньорина была готова. Они спустились на первый этаж, музыка стала играть громче, как и голоса, доносившиеся с большого зала. Оставляя за собой весьма внушающего размера лестницу, сделанную из мрамора самыми лучшими руками. Агнесс рукой указала на дверь в кухню.       Весь геройский запал девушек сошёл на нет, когда они буквально ввалились на кухню, под выдуманным предлогом, что им надо взять еды для просмотра сериалов, если их вдруг спросят. Когда они закрыли за собой дверь, то сначала не обратили внимание, что во второй половине кухни, где обычно готовили, находились люди.       Агнесс села за стол, громко отодвинув стул, и, простонав, заговорила: — Мария, в следующий раз отговаривая меня от такого. Хорошо, что мы никого не застали, я бы умерла от стыда.       Мария была готова уже ответить, как услышала голос с другого конца кухни: — Сеньорины, чем могу помочь? — голос был ровным, уверенным.       Агнесс тут же подняла голову устремила свой взор туда же, куда и смотрела Мария. — Чем я могу Вам помочь, сеньоре, на своей кухне? — перейдя на английский, весьма грубо ответила Агнесс.       Мария удивленно посмотрела на подругу. Она разговаривала на английском лишь тогда, когда хотела посекретничать, точнее, посплетничать с ней или же показывая своё недовольство в разговоре с кем-либо, намекая на то, что тому стоит скрыться и не мешать, что было не особо часто. — Юную сеньорину не научили манерам? — раздался ещё один голос. Второй лишь усмехнулся. — Всего хорошего, господа, — подойдя к холодильнику и вынув пару салатов и несколько пряностей, сказала Агнесс. — Мария, пойдём.