Время петь

— Славно, удачи, — после этих слов, Ферреро сел в свой Бентли и быстро скрылся уже за горизонтом, направляясь к Грассо.       «Как можно быть такой рассеянной, тем более при работе её отца», — подумал мужчина, уловив основную проблему разговора девушки и портье в отеле.       Но больше он старался не думать о ней, сконцентрировавшись на том, как успеть все дела до его отлёта, который был не за горами.       Быстро добравшись до виллы Грассо, Габриэль прошёл пост охраны, где уже знали его, пропуская без каких-либо объяснений, и, подойдя к дому, он постучался в дверь. — Я открою, мамá, — послышался голос за дверью и быстрый топот, направляющегося к двери человека.       Дверь открылась. — Рад видеть вас, сеньорина, — приветливо улыбнувшись, ответил Габриэль, бестактно отодвигая девушку в сторону и проходя в прихожую.       Мария в недоумении лишь смогла позвать матушку, которая сидела в гостиной и смотрела очередную испанскую мелодраму. — Кто там, милая? — прокрича через весь дом, спросила Беатриче, явно не торопясь выйти и встретить незваного гостя.       Мария только хотела ответить, как прозвучал уверенный голос мужчины: — Тот, кто может исполнить реквием, если понадобится, — явно с иронией проговорил Габриэль, давая всем понятный намёк. — Мария, можешь позвать отца? — повернувшись, обратился к младшей Грассо.       Мария лишь кивнула и поспешила к отдельной лестнице, которая вела только к кабинету отца. Кто знал об этой изюминке строения дома Грассо, всегда недоумевал для чего это сделано, впрочем, как и сама Мария; которая уже чуть не поскользнулась на отполированной до блеска лестнице, сделанной из светлого дерева. Наконец, добравшись до кабинета отца, Мария с одышкой произнесла: — Папá, к тебе…       Дослушав дочь, Грассо поспешил спуститься. Когда он подошёл к гостиной, куда уже успел перебраться гость по приглашению хозяйки, он насупил брови. — Чем я могу быть полезен, сеньор Ферреро? — начал Антонио. — Знаете, я очень люблю выпечку, — решив начать издалека, проговорил Габриэль, покосившись в сторону двери, где облокотившись о косяк, стояла Мария.       Заметив куда смотрит Ферреро, Антонио с несвойственной ему резкостью сказал: — Мария, иди к себе в комнату и не выходи, пока Беатриче сама не зайдёт к тебе.       Услышав это, девушка была явно недовольна, но не став спорить она направилась к себе, бросив взгляд в сторону матери, которая уже наливала чай отцу и гостю. — Как я понимаю, вы хотите поговорить о сёстрах Росси? — предположил Антонио, отпевая чай. — Верно. — Почему вы не предупредили о своём приходе? — задала вопрос Беатриче, который был явно неуместен по мнению гостя.       Проигнорировав его, Габриэль снова заговорил: — Я хотел бы узнать адрес пекарни, где они чаще всего бывают. — А что мне будет за эту информацию?       Поразившись явной недалёкости своего собеседника, Габриэль не стал юлить и ответил прямо: — Жизнь, мой милый друг, жизнь. — Я вас понял, — ослабляя нелепый фиолетовый в красную крапинку галстук на рубашке, тихо сказал Антонио. — Пекарня эта находится в Милане, в небольшом переулке. Если верить источникам, то они там не просто часто бывают, но и живут. Весь второй этаж дома принадлежит им.       Сказав это, Старший Грассо подошёл к небольшому стеклянному шкафу, что стоял у стены напротив кресла, где он сидел. Достав лист бумаги, он черканул на нём. — Вот точный адрес, — сказал Антонио, возвращаясь на место и протягивая лист. — С вами приятно иметь дело, — усмехнувшись, произнёс Габриэль, принимая адрес и вставая с дивана.       Решив не задерживаться в доме толстяка Грассо, он поспешил к выходу: — Ах, да, сеньора Беатриче, я могу приходить когда угодно и куда угодно, не сообщая этого. Думаю, это и так понятно? — всё-таки решив ответить на раннее заданный вопрос, самодовольно проговорил Ферреро выходя из дома. — Прошу прощения, сеньор, — склонив голову, ответила женщина, думая про себя: «что он позволяет себе».       Габриэль был рад тому, как быстро он раздобыл то, что ему надо было. Он не особо любил толстяка Грассо и считал, что ему не место в таком бизнесе.       «Да он при первой возможности всех сдаст» подумал Ферреро.       Антонио отличался своим слабым умом и духом; стоило хоть чуть-чуть надавить или пригрозить, даже не доходя до пыток, толстяк сразу разбалтывал всё. Факт того, что он жив при таком — весьма поразителен.       «Его дочка недурна собой. Могла посоревноваться с дорогими сицилийскими шлюшками» — выезжая из Варенны в сторону Милана, допустил такую мысль Ферреро, которую ещё недолго смакуя, вскоре отбросил.

***

      Прошёл где-то час, как Габриэль добрался до столицы моды и дизайна. Хоть стояло уже и позднее время, но этот город был всё ещё оживлённый и яркий. Из маленьких ресторанчиков доносился запах вкусной тёплой выпечки, а туристов развлекали уличные музыканты и актеры — даже в такую, хоть и бесснежную, но промозглую зиму — которые под глубокую ночь получали неплохую выручку за свой труд.       Молодой Ферреро взглянул на часы, увидев, что у него есть свободные десять минут, он зашёл в небольшую пекарню, которая находилась на углу улицы, где он решил припарковаться и чуть-чуть пройтись, в поисках нужного заведения. — Benvenuti al «Pasticceria Rossi»! Чего желаете, сеньор? — проговорил пухлый мужчина, наворачивая ус на палец и улыбаясь. — Buona sera. Сестёр Росси сегодня нет? — спросил напрямую Габриэль, подходя ближе к пекарю. — Смотря кто спрашивает, — поправляя задранный фартук, сказал пекарь. — Сеньорины Росси не любят, когда их тревожат понапрасну и распространяются об их местоположении. — Я их друг, — немного погодя, Ферреро продолжил, — с Рима. Фэско Латтори. — Джузеппе Эврисака, — представился в ответ пекарь. — Нет, сеньор Латтори, сестёр Росси здесь нет. И, насколько мне известно, в Италии их ещё неделю не будет, как минимум. Но я могу передать им, что вы заглядывали. — Не стоит, Джузеппе Эврисака, — проговорив фамилию по слогам, Габриэль решил посмотреть ассортимент булочной. — Я хочу, чтобы это осталось сюрпризом. Заверните мне, пожалуйста, два классических круассана. — Un momento!       Спустя пару минут, Габриэль вышел из пекарни с двумя булочками, которые тут же выкинул в ближайший бак по пути к своей машине.       Уже в своём авто он достал телефон и позвонил своему другу, направляясь в аэропорт «Мальпенса». — Игнацио, ты уже в Сицилии? — Sì, amico mio. — Я только что был в пекарне сестёр Росси. Самих их там не было, не будет и в следующую неделю, — сказал Габриэль, уже подъезжая к аэропорту. — Каков шанс, что они сбежали? — решил спросить Игнацио. — Видать до чистки кто-то успел проболтаться им, что повышает шанс того, что это именно побег, а не просто незапланированный уезд двух фригидных сестёр, которые ни разу не покидали Италию, — отдавая ключи заказному лицу, который перевезет его автомобиль в нужное место, Габриэль направился ко входу. — Дерьмово, — не найдя других слов, выпалил друг.       Быстро минуя регистрацию и предполётный досмотр, Ферреро вернулся к разговору. — Через два часа, плюс-минус, я буду в Палермо. Подгони мне авто и раздобудь информацию о сёстрах, — на этих словах, не дожидаясь ответа, Габриэль повесил трубку и поднялся на борт самолёта. «Вовремя» про себя продумал мужчина, отмечая, как удачно приехал.       Перелёт вышел весьма спокойным и без происшествий. Прибыв на полчаса раньше в Палермо, Габриэль позвонил другу, разбудив того своим звонком в столь раннее утро, и поинтересовался, где его водитель.       Ферреро не особо любил пользоваться услугами водителей и брать авто в аренду, но ничего лучше не придумаешь, ведь его машина прибудет в этот городок на острове Сицилия лишь через семнадцать часов. Ну, а пока авто в пути, надо как-то выживать. — Господи, я его застрелю, — подходя к желтой Toyota 2000 GT, сказал Габриэль. — Сеньор Ферреро, рад вас снова видеть, — поздоровался водитель, открывая правую переднюю дверь. — Фабри, я тоже рад был, пока не увидел то, на чём ты меня повезёшь, — то ли обречённо, то ли с веселым запалом, ответил Габриэль, садясь в машину. — Сеньор, полно! Это нестареющая классика, тем более сеньор Игнацио сам велел вам подогнать эту малышку, — заводя машину и двигаясь с места, проговорил низкорослый старенький водитель Фабри, наивно недоумевая в чём проблема. — Одно дело, что она старая, как кобыла моего покойного деда, другое — она от япошек, так ещё и желтая. — Вы утрируете, сеньор, — просмеялся в ответ старик.       Пока они выезжали из Палермо, одного из ярчайших городов Италии, полного контрастов и интересной истории, Габриэль понял, как соскучился по нему за столь долгое время, что он отсутствовал. Его накрыла ностальгия. Проезжая мимо Кватро Канти, что в переводе значит «четыре угла», вспомнил, как в детстве, играя с друзьями, он смешался с толпой, что тогда была на площади и, взобравшись на один из фонтанов, затем перелезая на одну из скульптур четырёх королей Испании, что стояли выше, он добрался до фигуры одной из святых — Оливы, благодаря которой поднялся на крышу. Сколько же шуму тогда поднялось, что от дам преклонного возраста, которые заметили мальчугана на крыше, что дома от родителей из-за столь необдуманного поступка. Но несмотря на это, он не особо жалел о содеянном.       Они уже оказались далеко за чертой Палермо, воспоминая сменялись, как и здания, которые хранили свои скелеты. Небольшие домики уступили место церквям и дворцам с архитектурой сицилийского барокко, отличавшейся большей роскошью и театральностью. Всё заиграло более тёплыми красками, которые неплохо согревали душу в столь холодную пору, которая не пожалела даже Сицилию. Несмотря на это, на острове всё же было теплее, чем Варенне; не шибко, но всё же теплее, что не могло не радовать. Особняк, где жил Габриэль находился на вершине горы Эриче; маленькая деревушка, которая там находилась, носила такое же название.       Поднимаясь всё выше, Ферреро решил оторваться от изучения побережья, которое знал вдоль и поперёк. — Я сегодня не буду возвращаться в Палермо за машиной, поэтому подгони ты её, — давая указания, сказал Габриэль.       Он явно намеревался отдохнуть сегодня и крайне надеялся, что никто и ничего ему не помешает. — Как прикажите, сеньор. Большие каменные ворота распахнулись, как появилась машина в поле зрения камер. Охрана в его доме была на лучшем уровне, чего, собственно, и требовали обстоятельства. — Игнацио, подбери мне пару обворожительных дам, — находясь уже в холле своего дома, позвонил другу Габриэль, попутно снимая пиджак и кидая тот на кресло.       Домработница уберёт. — А я приглашён, друг мой? — Игнацио, если хочешь оргию, то можешь пойти в клуб по интересам, — устало ответил Габриэль. — Я думал ты устроишь раут или просто вечеринку, Ферреро. Неужели стареешь? — не унимался Палани. — Игнацио Палани, я, в отличии от тебя, ещё стараюсь и работать. — Намёк понят. Но что бы ты не думал, что я совсем без дела сижу, то знай — завтра у тебя уже будет папка на сестёр Росси. — Крайне надеюсь. Бывай, — попрощавшись с другом, Габриэль повесил трубку.       Особняк Габриэля был построен в барокко стиле, как и многие дома на Сицилии. Но этот был куда мрачнее: нелюдимость и неприветливость граничили чуть ли не с готикой. В нём было три этажа, комната Габриэля, как и кабинет, находились на последнем. Поэтому преодолев уже второй этаж, он поднимался в свой обитель, в надежде принять ванну и хорошо выспаться перед приятной разрядкой.       В это время, Игнацио окончательно проснувшись, послал пару сообщений своему знакомому, который специализировался на удовлетворении нужд господ или простых крестьян.       Отобрав своему другу, да и себе, по паре сочных и загорелых итальянок, Палани вернулся к делу о сёстрах Росси.       Эти две убогие полезли куда не надо и поплатятся за это. Зря они попытались влиться в семью, зря они попытались встать во главе криминала в столь смутные времена, во времена раздробленности между именитыми фамилиями и бизнесом. И, конечно, зря они пошли против кампании Габриэля Ферреро. — Сидели бы в своих пекарнях и продавали свои булочки спокойно, — щёлкнув указательным пальцем по их фото, проговорил Игнацио.       Палани являлся лучшим другом и правой рукой Габриэля Ферреро. Они знали друг друга ещё с детства, благодаря дружбе их родителей. И вот, спустя столько лет, их общение было всё такое же крепкое.       Игнацио устраивала такая жизнь, в которую когда-то втянул его друг. Даже несмотря на то, что на кону стояло слишком многое, включая их жизни.       «Кто не рискует, тот не пьёт» постоянно утверждал Палани.       Дела на острове последнии годы шли не очень. После смерти Дона Микелле Марче, который держал всех в узде и контролировал каждую частичку криминального бизнеса, началась настоящая война между семьями. Всё это время, Габриэль и Игнацио были в тени; исключением стал этот год, когда они явили миру себя. Конечно, Ферреро и Палани знали и до этого, они были в относительно тесных кругах с Марче и оба из родовитых семей, но мало кто мог подумать, что эти парниши всерьёз захотят принять участие в столь опасной гонке. За то, как они действовали и вели себя, люди в некоторых кругах начали сравнивать их со змеями; они постепенно лишали кислорода свою жертву — держа ту на коротком поводке — затягивая удавку всё туже и туже, пока цель не издаст последний вздох отчаяния.       Помимо Ферреро и Палани в этом году, как некстати, смогли отличиться и сестры Росси, которые свалились, как снег на голову. Их все знали благодаря пекарням, которые имели филиалы по всей Италии. Все недоумевали: кто навёл их и что они забыли в таком жестоком бизнесе, ведь это не пряные сладости продавать. Сестры Росси продержались ровно полгода. Стоило им встретиться с тем, с чем сталкивались все в этом деле — убежали, не забыв настучать.       Омерта.       Они нарушили главный теневой закон, за что на них открыли охоту. Как только они узнали об этом, то сразу поспешили свалить из страны. Но, видать, эти полгода их ни чему не научили. Неосторожность и глупость — они сами поставили на себе крест. ***       В Варенне дни шли медленно и долго. Идеальное место, чтобы скрыться от проблем и спокойно дожить свои последние годы.       Агнесс с Марией встретились в школе и уже успели обсудить всё, что произошло: приход Ферреро в дом Грассо, встречу Агнесс с ним и, конечно же, они снова ломали голову над тем, во что впутались их семьи. — Агнесс! Мы обязаны пойти на эту вечеринку, — закончив не совсем приятную тему, где было много вопросов, которые так и оставались без ответа, начала уговаривать Мария свою подругу. — Даже не знаю, Мари. — Ради меня, — не унималась Мария. — Тебе стоит отдохнуть, да и плюс, кто ещё будет следить за мной, чтобы я не натворила глупостей? Да и там парней столько будет… — Ладно, так уж и быть, Карнокиа, — улыбнувшись, дала своё согласие Агнесс. — Тогда я заеду за тобой в девять, — проговорила Мария, которая, как догадалась Агнесс, собирается взять машину родителей. — Буду ждать.       Школьный день прошёл быстро. Уже в половине девятого, Мария ждала свою подругу.       Чего только стоило юной Бьянки уговорить родителей отпустить её на вечеринку в Лекко, самый большой и популярный город озера Комо. Её родители не были столь консервативны и ярыми противниками тусовок, но всё-таки имели некие опасения и не хотели, чтобы их дочь так быстро взрослела, отправляясь на тусовки в другую коммуну.       Сев в чёрный Nissan GT-R NISMO, она поправила чуть задравшейся край её темно-зеленой юбки. — Мария, у вашей семьи есть менее выделяющиеся машины? — застегивая ремень безопасности, проговорила Агнесс. — Не начинай ворчать только. Мы едем на крутую тусовку и должны круто себя преподнести! — стартуя, задорно проговорила брюнетка.       Агнесс не хотела, чтобы они сейчас привлекали внимание, учитывая тёмные дела родителей и элементарно тот факт, что несовершеннолетняя за рулём. Но, похоже, Марие всё равно. Они с Агнесс словно поменялись местами. Она стала более задорной, неосторожной и легкомысленной, хоть Бьянки и не стала чопорной, но явно умерила свой пыл на фоне Грассо.       Парень, который устроил вечеринку прислал приглашение Мари. Та его с радостью приняла и заодно потащила за собой подругу, говоря ей: «авось и парня найдёшь» — Ты только представь! Он состоятельный, красивый и, вроде, не идиот, — постукивая по рулю красными ноготочками, говорила Мари. — Думаю, мне пора расслабиться и познать мужской любви.       Младшая Грассо просто заразилась этой мыслью, после того, как рассталась с парнем, с которым она была шесть лет. Детская любовь. И, естественно, у них ничего не было. Но зато, после расставания, он ушёл в отрыв, а Мария страдала. Хотя, она никогда не была уверена, что по-настоящему любила его; скорее простая привязанность и принятие того, что это было, как данное. И до этого, они нечасто поднимали тему отношений и редко обсуждали красивых парней.       Агнесс с какой-то стороны была рада, что подруга наконец отошла и обсуждение парней и отношений теперь не негласное табу, но было в этом всё-таки что-то такое неправильное и грубое для её понимания.       Пересекая черту, где начинался город Лекко, девушки быстро добрались до нужного дома. Музыка играла на всю улицу и слышались громкие голоса из пентхауса. Людей было много. Заходя в дом, девушки поздоровались с некоторыми им знакомыми людьми. Мария потащила Агнесс на кухню, просовывая той красный пластмассовый стаканчик. — Ужас, пластик, — мимолетно сказала Мария, являясь одной из ярой защитниц природы. Но несмотря на это, она его не выкинула, а лишь заполнила мартини, бутылка которого стояла на барной стойке. — Ммм, смотри, там Лео! — указала пальчиком Мари, — Ты не против, если я оставлю тебя ненадолго?       Леонардо — организатор этой вечеринки и парень, который сумел охмурить Марию. Он стоял в гостиной, осматриваясь, явно в поисках Грассо. — Конечно, иди, — сказала Агнесс подруге, не забыв пожелать удачи.       Получив одобрение от подруги, Мария поспешила на встречу играющим гормонам, не забыв перед этим подлить себе ещё мартини.       А вот алкоголь в стакане Бьянки тут же отправился в раковину. Грассо знала, что её подруга не любит пить, но всегда наливала ей. Даже не заставляла пить, просто наливала, оправдываясь тем, что так ей комфортнее.       В доме из-за большого количества людей было весьма душно, поэтому Агнесс решила выйти на улицу чуть-чуть подышать свежим воздухом.       Она уже успела пожалеть, что надела короткую юбку, совсем позабыв о том, что на улице промозглая зима. Пальто тоже не особо спасало от колючего ветра. Но она лучше немного потерпит холод, чем задохнется в четырёх стенах. Буквально спустя пару минут, к блондинке подошли две знакомые девушки. Они тоже жили в Варенне; между ними завязался непринужденный разговор, который они продолжили уже в доме, сидя на коричневом диване в одной из спален. Агнесс, Карла и Саванна обсудили всё связанной с модой, искусством и кинематографом. С соседками было приятно разговаривать, несмотря даже на то, что до этого они ограничивались лишь простыми приветствиями. Карла была дочерью кузнеца в Варенне, ее отец пользовался популярностью благодаря своему таланту. У неё были короткие волосы, оттенка молочного шоколада. Они с Агнесс и Марией ходили в одну школу, но были в разных классах. Саванна же закончила школу раньше, она была старше на пару годков своих знакомых. Несмотря на то, что Саванна уже закончила школу, она не продолжила обучение в университете, решив заняться бизнесом, который шёл не шибко хорошо. Понимая это, она всем говорила, что скоро переберётся в Милан и подастся в модели, на что все весьма скептично реагировали: она была низкой, немодельной и до ужаса неуклюжей. Несмотря на это, никто не смел говорить это вслух, лишь желая удачи Саванне.       Раздался звон телефона. — Да, мамá, — отвечая на столь нежданный звонок, проговорила Агнесс, встав с дивана. — Да, мамá, мы скоро будем.       Бьянки убрала телефон обратно в сумочку и спросив знакомых, не знают ли они, где может быть Мария, спустилась в гостиную. — Агнесс, — налетела с объятиями Мария на подругу. Бьянки обрадовалась, что её не пришлось искать, бегая по всему дому. — Мария, нам надо ехать, срочно, — хватая Мари за руку, Бьянки потащила ту в сторону машины. — Что? Зачем? Мы же только приехали. Мы не можем так скоро уезжать, да и меня ждёт… — Ты не понимаешь? Садись в машину, по дороге объясню, — прервав негодование подруги, сказала Агнесс.       Грассо хотела продолжить, но обратив внимание на вид подруги, успокоилась и удивленная последовала к машине, забравшись на пассажирское кресло. Выехав за границу Лекко, Агнесс объяснила ситуацию подруге. — Мне позвонили родители. Они были… Не могу подобрать слова. Что-то случилось, Мария. Они попросили нас незамедлительно приехать.       Агнесс говорила нервно, сильно сживая руль. А взгляд был строго устремлён на дорогу. — Это меня пугает, — опустив голову и запустив пальцы в волосы, ответила Мария.       За то время, что они едут, мысли девушек менялись со скоростью света. Одна была хуже другой. Агнесс была рада, что когда-то отец показал ей азы вождения и они смогли элементарно добраться домой. Что было весьма затруднительно, если бы за руль села Мари.       Подъехав к светлой вилле Бьянки, девушки поспешили зайти в дом. В гостиной уже ждали родители. Их лица были полны печали и скорби, а одежда и вовсе траурная. Агнесс не хотела допускать мысли, что кто-то умер. А Мария попросту не обратила на это внимание, алкоголь давал о себе знать. — Девочки, милые, — завидев Мари и Агнесс, к ним подбежала Аббигэйл, заключая их в тёплых объятиях. — О, Мари, родная, мне так жаль.       С этими словами, старшая Бьянки начала плакать, уткнувшись в плечо младшей Грассо. — Что произошло? — наконец спросила Агнесс.       По наставлению отца, девушки присели на бордовый диван, что стоял в центре гостиной, когда не было празднеств в доме. Родители же сели напротив. — Мария, мне жаль… Твои родители погибли, — решил взять на себя право сообщить правду Марко Бьянки.       Эта новость оказалась, как гром среди ясного неба. Никто этого не ожидал. Перед Марией начали пролетать картинки, как она, казалось бы, совсем недавно виделась с родителями, как прощалась с ними. Последний раз.       Дом семьи Грассо сгорел, рассказал дальше Марко. Все жители вышли из своих домов, когда почувствовали странный запах и завидели чёрный дым, который нёс ветер со стороны пентхауса, где жила Мари. Они вызвали пожарных, которые весьма быстро приехали, но несмотря на это, хоть часть дома и удалось спасти, но не самих его жителей, которые угорели раньше, чем пламя успело коснуться их.       Мария прибывала первые пять минут в шоке, но после из её глаз полились горячие слёзы, а тело содрогалось. Агнесс обняла свою подругу, пытаясь успокоить ту и перенять хоть каплю боли на себя. Бьянки знала, что тихая поддержка — лучше всяких слов.       К приезду девочек, родители Агнесс уже организовали похороны, нашли нужных людей и нотариуса. Мария и так являлась членом семьи Бьянки, но теперь, с её согласием, она станет им и на бумагах. Марко и Абби решили оформить над ней опеку и взять под своё крыло.       Похороны должны состояться уже этим вечером. Агнесс, дав успокоительное своей подруге и уложив ту поспать, дабы отвлечь себя, занялась выбором нарядов. Тяжелые мысли давили на её черепную коробку, но уже не так сильно, как если бы она сидела и сотни раз обдумывала происходящее. Мимоходом пронеслась мысль о том, что это не простой пожар и, вдруг, в нем виноват Ферреро, но девушка не дала этой идеи развиться, заперев ту в своих чертогах.       Комната Агнесс сегодня была мрачнее, чем обычно. Будто все краски покинули её. Плотные шторы были задернуты, а свет исходил лишь от ночника, который стоял в углу комнаты у стола. Младшая Бьянки так и не сомкнула глаз; отвлекая себя то чтением, то сериалами, то едой. Хоть чем, лишь бы не думать о случившемся. Она не разговаривала насчёт этого с родителями, да и из комнаты выходила лишь пару раз.       За окном стоял уже вечер. Пора было просыпаться. — Мария, — сев напротив постели подруги, и, коснувшись её плеча, начала будить Агнесс.       Грассо открыла глаза и поняв, что всё, что было — далеко не сон, начала медленно и нехотя просыпаться, поднимаясь с кровати и начиная собираться вместе с Агнесс. Девушки не разговаривали. Едва ли какие-либо слова были уместны. Спустившись в холл, они последовали за родителями Бьянки, которые садились в большой чёрный катафалк. Грассо заняла самое близкое место к гробам.        Она долго смотрела на лица своих родителей, которые приобрели более бледный и серый оттенок кожи. Одели же их в самую парадную одежду, которая сослужила им до последних дней. Кое-где виднелись лоскуты лент, которые придерживали конечности, как надо, придавая тем нужную позу.       «Они словно спят» подумала Мария, поглаживая холодную щеку своего отца.       Катафалк уже поднялся выше к холмам, оставляя Варенну далеко позади. Они приехали к кладбищу. Одинокие фигуры ангелов разных размеров восседали над могилами, склонив свои мраморные головы, оплакивая того, кто покоился под искусно выложенной похоронной плиткой. Небо было затянуто чёрными тучами. У места захоронения родителей Грассо уже стояли люди: близкие семьи, соседи, друзья, бóльшая часть Варенны. Приехали даже самые дальние родственники, которые жили далеко от озера Комо. Мария всех поприветствовала и поблагодарила за то, что все пришли почтить память её родителей. Девушка держалась гордо, не давая слабину. Когда кто-то подходил к ней с вопросами или же с воспоминаниями связанными с их семьей — которые обязательно нужно было оговорить, черт знает зачем — к Мари подоспевала Агнесс, видя, что её подруга вот-вот заплачет или сорвётся; она уводила её подальше, оставляя все на старших Бьянки. Младшая Грассо была благодарна.