Путеводная

***

      Поезд держал путь на Москву. Пунктуальный машинист дорожил каждой секундой, не тратя ни минуты лишнего времени на стоянках. Железная махина с ревом неслась по рельсам, утаскивая в своем механическом брюхе среди прочих пассажиров и рыжего взъерошенного парня с пронзительно-грустными глазами.       Поперечный не отрывал взгляда от мелькающих пейзажей за окном, слушая шум нарастающего ливня. Обычно он перебирался из города в город самолетом, если между ними было большое расстояние, но не в этот раз. Сейчас медлительный по сравнению с небесным транспортом поезд казался самым подходящим вариантом, чтобы на пару часов выпасть из стандартного жизненного ритма и всерьез обдумать произошедший несколько дней назад разговор.       Каждое слово, сказанное Егором по телефону в те злополучные сутки, рыжий помнил наизусть. Было бы удивительно, ведь он редко запоминал диалоги в деталях, если бы этот разговор не был для парня особенным. А все потому, что говорил с Даней особенный человек. Любимый. Но, судя по ответу на предложение посетить стендап, любимый односторонне...        — Не место на таких концертах... — пробормотал парень, прослеживая взглядом путь дождевых капель на стекле.       Жаль, что Егор не договорил ту фразу, Даня бы сейчас так не мучился. Что значило это "таких"? Бесталанных, отвратных, хуевых, в конце концов? "Прекрати нести этот бред", так он, вроде, затем сказал. Больно, как распоротый острым ножом кожный покров, но поздно. Это рыжему должны были сказать родители после его первых стендапов. Тогда, возможно, он бы никогда не познакомился с певцом вживую и сейчас не умирал бы изнутри.       Вот и домечтался, Поперечный. Идиот несчастный. Неужели ты реально поверил, что привилегированная звезда из другой вселенной так запросто предложит свою дружбу? Это человек не твоего сорта, парень, окстись. Ему бы с какой-нибудь актрисой мутить, катать ее в кабриолете с открытым верхом и пить по вечерам игристое вино... Но никак не с причудливым комиком. Что ты сможешь предложить человеку, у которого априори есть вещи лучше, чем ты ему можешь дать? Общество, интересные разговоры, секс. Даня даже задницу бы подставил, разрешил бы все, чего только певец захочет, самопожертвование ведь неотъемлемая часть отношений. Но... Все это у Егора Крида есть и без тебя, и тебе никогда не превзойти его пассий, даже если будешь выкладываться на двести процентов. Про отношения не стоило и заикаться.       На самом деле, Даня был готов хоть до конца жизни дрочить в ладошку, если бы рядом с ним был Егор. Рыжий смог бы любить его платонически, трепетно касаться кожи, целовать в висок перед сном или чаще, когда только исполнитель позволит. Гладить по щеке, обнимать, прижимаясь и неосознанно желая втиснуть в себя как можно сильнее. Настолько сильно, чтобы слиться воедино. Иногда Поперечный поражался, насколько прочно проросли в нем корни любви к исполнителю. Только жаль, что те цветы оказались розами, и теперь расцветали, расцарапывая внутренности в кровь.       Но самым обидным было вовсе не оскорбление концертов. Даня ведь и сам внутри себя осознавал, что все далеко от идеала, да и он сам в том числе. Минусов своих выступлений он знал намного больше, чем мог бы обнаружить любой критик, пытаясь задеть рыжего. Многие из них, как говорили друзья Данилы, были надуманными и необоснованными. И Даня кивал, переводил тему, смеялся... А внутри своей головы верил, что ошибки и недочеты продолжают существовать, что бы ему ни говорили. Но обидно было не за выступления. Обидно было за упрек.       "Ты меня не знаешь". И действительно, откуда же Криду было знать, что Поперечный искал и прокручивал на ноуте по нескольку раз каждый его концерт, каждое интервью, каждое видео с его участием. Пытливо просматривает странички в сетях, отделяя настоящего Егора от образа, будто зерна от плевел. Искал, сам не зная что, и бесконечно радовался, когда натыкался на настоящие эмоции певца. В того человека он и влюбился. В парня, что неловко прячет ладони между коленей, отвечая на вопросы журналистов; в юношу, который смущенно улыбался, расписываясь в блокнотах поклонников, пока это не вошло в привычку. Да Даня знал Егора лучше, чем большинство его слушателей!       Обычно во время спора у Поперечного мгновенно включался разум, будто искусственный интеллект, выдавал точные и режущие ответы. Но тогда, в общении с Егором, в брюшной полости разливался леденящий холод, горло сжимали невидимые пальцы, а тревога не покидала сознание ни на секунду. С каждым новым ответом сердце сжималось все больше, надежда покидала мысли все быстрее. Все произошло слишком быстро.       Даня громко сглотнул. Вышло неприятно и сухо, горло саднило от позорных непрошеных слез этой ночью. Рыдал не рыжий. Рыдало его сознание, выливая вместе с влагой все чувства и эмоции, скопившиеся за эти годы. Трудно было поверить, что спонсор всего этого — блядский гормональный коктейль Молотова: окситоцин с вазопрессином...       Когда разговор оборвался, Данила несколько раз попытался перезвонить. Отвечал лишь автоответчик, услужливо сообщая о том, что "абонент не абонент". Приняв решение саморазрушающимся рассудком, рыжий принялся молниеносно нажимать на сенсор, зашел в инста-профиль. Вот и все, пара движений, и пользователь потерял возможность отправлять ему сообщения.       Поперечный смотрел на ливень за окном, а его внутренности горели вместе с надеждой быть нужным. Больно, будто вместо апельсинового сока на завтрак ты выпил серную кислоту. Разум Дани тянулся к певцу за ответом. Жизненно необходимо было узнать, за что тот так резко наступил комику на горло, а сознание билось в панике и желало никогда больше не подпускать к себе людей ближе, чем на метр. Особенно любимых. Особенно Егора.

***

      Булаткин раскинулся в кресле и перечитывал один из романов Достоевского, прислушиваясь к звукам ливня за окном. Он любил такие спокойные дни, когда можно закутаться в плед и перелистывать страницы интересной книги, но не в этот раз. Последние дни думать о чем-либо, кроме Поперечного, не получалось. Любая идея шла второй линией, первую все время занимал рыжий парень. Вот и сейчас Булаткин пытался заново мысленно впитать страничку уже третий раз подряд, но до сих пор не запомнил ровным счетом ничего из прочитанного. Вздохнув, парень отложил "Преступление и наказание", подошел к окну. Уселся на подоконник, наслаждаясь запахом мокрого асфальта.       Он давно все для себя решил. Билет был куплен на онлайн-портале, информация о времени и наполненности зала заранее проштудирована. На всякий случай в шкафчике покоился приобретенный бутылек настойки валерианы. Всяко лучше, чем закидываться нейролептиками... Шестое чувство подсказывало парню, что единственный случай объясниться с комиком — личная встреча. Придется засунуть свои страхи и предрассудки поглубже, закинуть их в самые темные закоулки подсознания и двинуться вперед. Но самое главное, это каким-то образом попасть за кулисы. В крайнем случае, Егор просто поднимет кепку и скинет капюшон, охрана пропустит без вопросов. Это негласное правило действовало абсолютно на любом концерте, где доводилось побывать исполнителю после презентации "Самой-самой".       Егор подпрыгнул на подоконнике и чуть не свалился от громкого и настойчивого стука в обитую металлом дверь. Парень соскочил с насиженного места и подлетел к комоду. Там, где-то в сумке, до сих пор не разобранной после визита в Питер, были майки... Выудив что-то белое с неизвестной черной надписью, Егор, не глядя, нацепил ее по дороге в коридор. О его точном месте жительства знало не так уж много людей, и из них лишь немногие приперлись бы к нему в такую погоду.        — А реще никак?! — заорали за дверью, и Булаткин перестал сомневаться в имени гостя. Закатив глаза и укоризненно цокнув языком, он повернул ключ.        — Да не ори ты так, просил же не создавать шума, — возмутился исполнитель, запуская в дом насквозь промокшую Машу.       Озлобленная на весь мир девушка залетела в квартиру, еле слышно матерясь, и принялась стаскивать верхнюю одежду и шарф. Резво закидывая шмотки на вешалку, она комментировала состояние погоды в Москве, не отвлекаясь от процесса.        — Нет, ну я в шоке. Таксист завез меня на несколько дворов дальше и отказался везти обратно. Сказал, что это точный адрес и точка! Пришлось тащиться до тебя под ливнем, представляешь?... Что с телефоном, кстати? Я вообще-то волнуюсь, — на секунду замявшись, девушка добавила. — И предупредить о концертах тебя невозможно без сотового, если собственной персоной не приехать.        — Телефон смертью храбрых пал в ванной. Хотел попросить Андрея купить, но посылать человека мокнуть в такую погоду не хотелось. — Кривя душой, сообщил Егор. Признаваться, что ему просто было не до организаторских дел, было опасно для жизни. Хватка у девушки все-таки железная, когда проблема касается концертов.       Маша прервала расстегивание молнии на сапоге, поднялась и заглянула в глаза парня без малейшего шанса на то, что ее удалось обмануть.        — Зачем врешь? Хотелось продолжить отдых, так бы и сказал...       Девушка опустила глаза ниже, зачем-то пристально уставилась на майку. Хрюкнула, безуспешно сдерживая смех, и задала вопрос, поджав губы так, чтобы не рассмеяться и не обидеть Егора.        — Что это за ноу-хау? Решил пополнить аудиторию озабоченными подростками?        — Не понимаю, о чем ты... — пробурчал Егор, любопытства ради все же оттянул майку и взглянул на черный текст.       Чертов Данила. В спешке Егор натянул именно ту злополучную майку с надписью " #КридГей ", неизвестно как оказавшуюся в его сумке. На секунду парень развеселился, вспоминая проделки рыжего негодника.        — Что, фанат подарил? — продолжала развлекаться девушка, уже вовсю смеясь над неловко молчащим исполнителем. — Да ты, главное, не парься. Полстраны в твоей ориентации и сейчас не сомневается!        — Да иди ты, — отмахнулся Егор, развернулся и направился на кухню. Девушка здесь не первый раз, знает, где что находится.       Парень хмурился, но предмет одежды упорно не снимал, ставя чайник для замерзшей Маши. Пусть такой издевательский, но все же это подарок Дани. В том, что это именно презент, Егор не сомневался от слова совсем. Самостоятельно он даже под наркотой не положил бы это хлопковое чудовище в свои вещи, и уж тем более не забрал бы это из Петербурга. Сейчас Даня уже должен подъезжать в Москве, а то и вовсе находиться в отеле. Выступление уже завтра, а еще подготовка и все в этом духе. Возможно, рыжий вспоминает его так же часто, как и Егор Поперечного...       Машенька неслышно прокралась на кухню и по-хозяйски открыла холодильник. Там обнаружились овощи, фрукты, вареное куриное филе и головка сыра. В столовом ящичке были найдены сухарики. Выудив все эти ингредиенты, менеджер принялась шустро нарезать составляющие, видимо, планируя соорудить аналог цезаря.        — Смотри, Маш, я завтра буду вне доступа в полной мере. Буду развлекаться.       Поворачиваясь, девушка не успела убрать выражение удивления с лица.        — Уже? Ты уверен? Психолог говорил, что тебе...        — Я и без тебя в курсе, что там говорил психолог! — вспылил Егор. — Не записывай меня в психи, я полностью здоров и спокоен.        — Ага, я вижу, — выплюнула Маша и вернулась к нарезке овощей.        — К знакомому комику хочу сходить... — сдался блондин. — У него концерт в Мьюзик Медиа.       Девушка заулыбалась. Она знала о психологических проблемах Егора намного больше, чем он считал, и еще до первой панической атаки перестала всерьез обижаться на его эмоциональные всплески.        — К Поперечному, что ли? Ты, главное, в этой прелестной маечке иди. Он заценит. Будет в России экстравагантная гей-пара: разноглазый комик и рэп-певец с вершины топов.       Девушка усмехнулась, спиной чувствуя недовольный взгляд Егора Крида. Судя по напряженному молчанию, еще одна фраза, и Машеньку обматерят в полной мере. Но соблазн был слишком велик.        — Ты только про контрацептивы не забывай, красавчик!