Путеводная

***

      Егор выдохнул табачный дым в широко распахнутое окно. Солнце понемногу сдавало позиции, не желающая засыпать Москва окрашивалась во всевозможные оттенки серого. Один за другим вспыхивали искусственным светом придорожные фонари. Парень смотрел вдаль, но при этом ничего не видел, мысленно он находился в совершенно ином месте. По мере приближения начала стендапа Поперечного, а именно восьми часов вечера, пальцы дрожали все сильнее. Нервная система требовала подпитки или хоть какого-нибудь отвлекающего фактора, и Булаткин сдался. И вот он стоит, чувствуя горький привкус сигарет во рту, и пытается просчитать события необычайно точно. Но в формуле неизбежно не хватало переменных: всегда найдется что-то, что не было учтено. Может, кто-то заметит его даже под черной тканью капюшона, зацепится взглядом, узнает... Меньше всего блондин желал внимания посторонних.       Депрессивные мысли надоедали и мешали сосредоточиться. Секунду поколебавшись, Егор затушил бычок о собственную ладонь. Запах жженой кожи и болезненные ощущения отрезвляли, в голове прояснилось. Вот и ладушки... Билет сохранен на новеньком айфоне, который ему все-таки привез Андрей, практичная закрытая одежда подготовлена. Вроде, ничего не забыл.       Одевшись, парень придирчиво осмотрел себя с помощью зеркала в прихожей, и остался доволен маскировкой. Выглядел он максимально незапоминающимся. Как бы его не приняли за скрытного террориста... Невесело усмехнувшись, Булаткин добавил последний штрих — серую кепку. За тканью черных джинсов и мешковатой спортивной толстовкой его бы и родная мать не узнала, не то что неизвестная человеческая масса. Закинув в карманы толстовки самое необходимое, Егор захлопнул за собой дверь квартиры.       Андрей не проронил ни слова, кроме приветствия, пока вез певца по московским улицам. Впрочем, за это Егор его и ценил — мужчина никогда не лез в чужие дела, и тонко улавливал моменты, когда лучше не донимать исполнителя разговорами. Вот и сейчас водитель врубил AC/DC на минимум, и молчаливо управлял железным конем, изредка поглядывая в салонное зеркало заднего вида. Все было в порядке: Егор задумался, прислонился лбом к запотевшему от различия температур стеклу и не отрывал глаз от мелькающих закоулков. Конечно, Андрей был в курсе недавнего случая на концерте Крида, которому не дано было случиться. Поэтому суровый телохранитель и кидал отраженный зеркалом взгляд на заднее сидение, искал признаки ментальных проблем, готовый в любую минуту припарковаться и оказать помощь. Как и какую помощь оказывать человеку при панической атаке, простодушный Андрей не знал, но надеялся, что разберется по ходу дела. Все-таки к своему непосредственному начальству он относился с добротой и толикой какой-то отцовской заботы.        — Андрюх, я здесь выскочу, — внезапно подал голос певец на перекрестке.       До MMD оставалось метров пятьсот, не больше. Как только машина съехала на обочину с мигающей аварийной сигнализацией, Егор поспешно вылез из мерса.        — Я далеко уезжать не буду. По первому зову прилечу, — зачем-то сухо и отрывисто сказал водитель, не оборачиваясь.        — Не нужно, все будет в порядке.       Говоря про порядок, Егор понимал, что лжет не только верному Андрею, но и самому себе. Ничего не было в порядке. Сердце, успокоившееся во время поездки, теперь заходилось в бешеном ритме. Парень поспешно натянул на голову кепку, опустив козырек почти до самого носа, захлопнул дверь и без оглядки направился к серой громадине концертного помещения.       По мере приближения заходить хотелось все меньше. Кроссовки снова промокли из-за вчерашних дождевых луж, навевая флешбеки о визите в Петербург. Стоило надеть обувь, подходящую для осенней погоды, но Булаткин слишком сильно погряз в размышлениях о Данином стендапе, и подбор подходящей обуви совершенно вылетел из памяти. Сейчас он шел по Москве в черных кроссовках с еле заметным сетчатым верхом. К сожалению, меньше влаги в них от незаметности сетки не стало. За обдумыванием слов, которые он вывалит на Даню за кулисами, блондин и не заметил, как вошел в помещение.        — Доброго вечера. Выступление начинается через пятнадцать минут. Могу я увидеть Ваш билет?       Внезапный голос заставил исполнителя вздрогнуть от неожиданности. Блондин по инерции вскинул голову и чуть не рассекретил свою личность, но во время успел дернуть вниз козырек кепки. Благо, капюшон толстовки откидывал тень на лицо парня, да и отсутствие яркого света играло на руку.        — Пожалуйста, — Егор быстро разблокировал айфон и протянул скриншот билета контролеру.       Сдвинутые и вздернутые вверх брови человека напротив выдавали смятение и растерянность. Справившись с эмоцией, молодой мужчина перевел взгляд с имени в билете на фигуру перед ним, затем безмолвно повторил действо.        — Могу я пройти? — Егор прекрасно знал, что означает эта пауза. Контролер, видимо, был из прошаренных слушателей, раз знал его настоящую фамилию.        — Конечно, а... можно автограф?       Булаткин на секунду зажмурился, не веря, что это происходит именно с ним. Автограф, серьезно? Когда вокруг стоит целая толпа разномастных людей и... может точно также узнать его? Вдох, выдох. Как говорил Карлсон: "Спокойствие, только спокойствие".        — Быстро.       Ждать не пришлось. Парень выверенным жестом выдернул блокнот из кармана своих джинсов вместе с прицепленной к нему ручкой и протянул певцу. Тот быстро черканул роспись, поинтересовавшись именем контролера. "Михаил, но мне для сестры, ее Оля зовут", — смущенно проговорил тот.       Расправившись с автографом и с усилием продираясь сквозь таких же пришедших впритык к началу, Егор мимолетно глянул на дисплей айфона. Да, сцена с этим Михаилом заняла больше времени, чем ему показалось. На экране четко проглядывались цифры — 19:55. Люди давили со всех сторон, но при этом их интерес ни на минуту не задерживался на Булаткине. Вокруг громко общались, торопились, сетовали на пробки. Тем не менее, дыхание парня участилось, будто он пробежал стометровку на скорость. Ладони и лоб вспотели, толстовка будто сдавливала горло сильнее, чем обычно. О, он узнал это чувство. Он узнал его, но не окрестил именем, чтобы не поддаться влиянию собственной расшатанной психики.       Егор с трудом нашел свое место. Все-таки было хорошей идеей взять билет на восьмой ряд. Здесь его вряд ли заметит Поперечный, да и людей перед ним будет не так много, чтобы запаниковать и обнаружить себя. Внимания толпы блондин избегал, как огня, аккуратно продвигаясь к своему креслу. Парень уселся, на автомате проверив наличие в карманах толстовки телефона, ключей и бумажника, и устремил взгляд на освещенную сцену.       20:00.       Шоу начинается.

***

      Данила прогонял в голове текст выступления, а вокруг него творилась невообразимая суета. Казалось бы, чего волноваться, выйди на сцену да расскажи давно заученный и осмысленный текст, но... Выйдет он, и что дальше? Нужно сразу привлечь взгляды толпы, и держать слушателей во внимании до самого конца. "Напоминает выступление клоуна на детском утреннике", — подумалось Дане. Мешало нормальной подготовке еще и то, что в мыслях прочно обосновался Егор Крид. Образ исполнителя не желал сдавать позиций и выскакивал, как скример, перед каждой вспоминаемой репликой. Егор... Даня все бы отдал, чтобы увидеть знакомые искрящиеся глаза в зале. Это была бы лучшая поддержка из всех возможных в эти минуты. Если не смотреть в зал, то можно представить, как будто бы блондин сидит где-то там и внимает каждому слову комика. Да, так Даня и сделает. Визуализация — наше все...        — Твой выход! — как-то слишком громко сообщили на ухо.       Рыжий нервно оглянулся, криво улыбнулся говорившему.        — А ты знаешь, что делали в древние времена с гонцом, принесшим плохие вести? — слащавым голоском отозвался Даня, растягивая шипящие.        — Рискну предположить, что по головке гладили, — буркнул парень и скрылся в проеме, кивком вбок поманив за собой Поперечного.       Комик поднялся по ступеням бокового выхода на сцену. Ну что же, осталось только представить, что... Данила на несколько секунд накрепко зажмурился, потер виски, а затем широкими шагами уверенно двинулся вперед.        — Ни пуха... — выдохнул кто-то из-за спины.        — К черту! — бодро кинул за плечо комик, минуя последний метр.       Направленный на Даню прожектор на секунду ослепил парня, перед глазами запрыгали световые зайчики. Гул слушателей эхом отдавался в барабанных перепонках.       Шоу начинается.