Плохая идея

— Это плохая идея. Ужасная просто. Серьезно, хуже не бывает. — Это самая лучшая из всех моих идей, так что заткнулся и надел маску, — шипит Тэхен. — К тому же, если учесть то, насколько он меня заебал, отделается малой кровью. Чонгук смотрит на протянутую ему черную маску, которая предположительно должна помочь ему не отсвечивать лицом, и обреченно вздыхает. Надевает, поправляет недовольно и зыркает на Тэхена, который увлеченно роется в своем рюкзаке. Если говорить предельно откровенно и не на эмоциях, его идеи и правда бывали потрясающими: покататься на водных мотоциклах в выходные, устроить кинотеатр на крыше общежития, съездить на восточное побережье к морю на пикник. Классные, здоровские идеи, которые Чонгук с радостью поддерживал. Но в этот список никак не влезает предложение пойти закидать резиновыми хуями окна их общего однокурсника, с которым у Тэхена жестокая война с самого первого курса. Чонгук не знает, как и почему все началось, ибо спустя два года пришел только, но наслышан, однако взбешенному Тэхену верит мало, так как на эмоциях тот уж слишком любит приукрашивать. Он и сейчас на эмоциях: стоит и мотает огромным резиновым членом, весь красный от злости, руки аж трясутся. Проходящая мимо школьница, которая явно возвращается домой после вечерних курсов, оглядывается на них с такими огромными глазами, что Чонгуку становится до ужаса неловко. Слава богу, что маску уже успел надеть. Да и поздно вообще-то — повезло, что им только одна школьница попалась, а не толпа. Толпа парней. Тогда их бы точно отпиздили их же резиновым хуем, если не чего похуже. — Слушай, — в миллионный раз пробует Чонгук, — почему бы вам просто не поговорить? Как взрослым людям, а? — Как взрослым людям? — голосит Тэхен, и школьница вдали аж подпрыгивает. — Этот придурок сегодня опрокинул в столовой сладкий кофе на мой ноутбук! Ноутбук, Чонгук! Ты знаешь, сколько стоит почистить ноутбук от кофе, да еще и сладкого? У меня все клавиши слиплись, прямо как жопа этого говнюка, который весь в меде обмазанный живет и горестей не знает! — С ноутбуком он, конечно, переборщил, — соглашается Чонгук, — но ты не думал, что он случайно? — Ну да, случайно. Тогда я тоже случайно купил самый огромный страпон, чтобы случайно швырнуть его ему в окно. Чонгук поджимает губы. Признаться, он никогда не считал Чимина таким уж плохим парнем, но отрицать тот факт, что он действительно цепляется к Тэхену по любому поводу и без, не может, ибо это предельно очевидно. Однажды они начали препираться прямо на паре, на которой сам Чонгук оказался волей случая — аккуратно зашел в аудиторию за десять минут до конца, чтобы дождаться Тэхена, и стал свидетелем жарких дебатов, которые поставили в тупик даже профессора. В итоге кино после занятий обломилось, потому что Чимина с Тэхеном в наказание заставили мыть полы в аудитории, а Чонгук по доброте душевной вызвался помочь. Да, именно помочь, дело было вовсе не в том, что ему хотелось отпиздить этих двоих шваброй. Однажды он спросил у Чимина прямо: чего вы воюете? А тот просто пожал плечами и ответил, что «это не я начал». И ведь то же самое говорил и Тэхен. Заебали, честное слово. Запереть бы обоих в кладовке до тех пор, пока не уладят свои разногласия. У Чонгука в голове что-то щелкает. — Хен, — подает он голос, отвлекая Тэхена от изучения маршрута в навер картах, — может, ты ему нравишься просто? — Кому? Чимину? Я что, на пидора похож? — Да что ты опять со своими пидорами, ну. — Если я ему нравлюсь, пусть купит мне новый ноутбук. Все, стена. Никакого конструктивного диалога. Если Тэхен не хочет о чем-то говорить, его не заставишь ничем — даже угрозами откусить голову по жопу. Поэтому Чонгук всю дорогу угрюмо пялится в окно почти пустого автобуса (последнего на сегодня по этому маршруту вообще-то) и слушает музыку, выкрутив звук на максимум. — Я все еще думаю, что это плохая идея, — опять начинает заливать он, когда они с Тэхеном сворачивают на нужную улицу. — Ты вообще видишь, где мы? Тут камеры везде понатыканы! Райончик и правда что надо — сразу видно, что люди тут далеко не бедные живут. Слева и справа мелькают трехэтажные таунхаусы, аккуратные такие, прямо как с картинки. Где-то даже есть высокий забор, за которым ни черта не видно. Чонгук представляет, как Тэхен цепляется штанами за пику в попытке перелезть, а он — благополучно бросает его, убегая в ночь. Вот это — это уже отличная идея. — Гукки, — сладко тянет Тэхен, а того аж передергивает, потому что тянет сладко, а улыбка пиздец страшная, — ты ведь помнишь, как однажды я завалил межсеместровый тест, потому что поехал за тобой в другой город, а? А ты сидел бедный на остановке без денег, ибо просрал рюкзак? Вместе с айди, ага? — Помню, — угрюмо отзывается Чонгук. — Вот, молодец, поэтому будь добр поддержать своего хена в трудную минуту, — его шлепают по плечу. Трудную минуту, ну да. Куда труднее было айди восстанавливать. А этому просто надо хуями покидаться в Пак Чиминов. — Так, мы пришли, — Тэхен останавливается перед одним из домов и оглядывается по сторонам, проверяя наличие прохожих, но какое там — время первый час ночи, а этот район уж слишком спальный, чтобы тут шатались компании пьяных подростков. — Если верить источнику, Чимин живет на втором этаже. Чонгук разглядывает дом: трехэтажный, красивенький. Дорого-богато. Тут наверняка квартир шесть, не больше. И точно — он насчитывает шесть балконов. Каждый из них застеклен, снаружи вьются позолоченные цветы на прутьях, от которых толку совершенно никакого. Не самое лучшее решение, если честно, потому что при желании можно вскарабкаться наверх, цепляясь за эти самые прутья. А с учетом того, что первый этаж немного уходит в землю, это вообще раз плюнуть. — Напомни еще раз, — Чонгук оборачивается на Тэхена; тот натягивает капюшон толстовки на глаза, — что именно ты собрался сделать? Замахнуться и швырнуть хуй в окно? Какой в этом смысл? — Никакого, — весело отзывается Тэхен. — Классно. И вроде бы черт с ним. Ну кинет он свой несчастный… прибор (да, пусть будет прибор), ну убегут они потом под радостный хохот Тэхена, ну посмеются завтра, вспоминая все это. Черт с ним, пускай. Чонгук уже мысленно сдается, ему совершенно нечем крыть. Но ведь не все так просто. Потому что Тэхену сценарии не писаны, у него вечно все по известному направлению идет. И когда они вместе подходят к дому ближе, прислушиваясь к каждому шороху, а Тэхен со всей дури размахивается и швыряет резиновый хуй в крайнее окно справа на втором этаже, Чонгук уже заранее знает, что все, пиздец, приехали. И не ошибается. Потому что резиновый член (большой такой, красного цвета, из наверняка дешевого материала) с громким «чпок» прилипает к стеклу. И начинает весело пружинить вверх-вниз. — Страйк! — в восхищении орет Тэхен. — Он что, на присоске? — а вот Чонгук почему-то в ужасе. Ответить ему не успевают — на балконе загорается свет, и следом за этим мгновенно распахивается окно, будто Чимин все это время караулил их на этом самом балконе, поджидая нужного момента. Но вот незадача. Наружу высовывается не Чимин. — Какого хуя?! — прокатывается по всей улице. И, боже, Чонгук бы правда поржал над этим буквальным вопросом, но как-то не до этого теперь. — Тикаем! — Тэхен срывается с места, натягивая капюшон кофты чуть ли не до самого подбородка. А Чонгук, кажется, резко отупел, потому что стоит мертвым деревом. Наверное, так всегда происходит в критические моменты. А ведь он еще смеялся над глупостью героев в фильмах, когда те замирают перед несущейся на них машиной с огромными такими глазами. И вот, в итоге он — тот самый тупой главный героей, в то время как Тэхен оказывается довольно умным второстепенным персонажем, вовремя припустив вниз по улице. — Слышь ты, пидор мелкий, а ну иди снимай свой хуй с моего окна! — орут на Чонгука, и где-то тут он приходит в себя, семимильными шагами бросившись вслед за Тэхеном. Слышит раскатистое и кусающее пятки «чертовы школьники!», и внутри аж все холодеет от страха. А если сейчас за ними побегут? А если поймают и потащат в полицию? А как они все это объяснят? Типа простите, мы домом ошиблись? А резиновый хуй — это так, случайно нашли по пути? И вообще это не мы были? На повороте, метрах в пятистах от места преступления, Чонгук врезается в Тэхена, притаившегося за углом, и отвешивает ему такой смачный пинок под задницу носком тяжелого кроссовка, что тот точно еще неделю срать не сможет. — Какого черта? — злится Чонгук, глядя на друга, который пинком даже не расстроен — стоит себе и ржет истерично, согнувшись пополам. — Больше никогда — слышишь меня? — никогда я не буду поддерживать твои тупые идеи! Мало того, что мы домом ошиблись, так нас еще и видели! — Да расслабься, — Тэхен упирается руками в колени, пытаясь отдышаться, но не выходит, ибо его снова разбирает приступ смеха, — господи, как же это уморительно, давно я так не смеялся. — А мне вот что-то совсем не смешно. — Ой да ладно, ты вспомни, как хуй весело на окне болтался, только это стоит твоей улыбки. — Ненавижу тебя, — цедит Чонгук, но потом все равно улыбается.

* * *

История, конечно, забавная — даже несмотря на то, что в какой-то момент Чонгук знатно перепугался. Ну не нужны ему в досье пункты а-ля «кидался в чужие окна резиновыми хуями», его можно понять. И вроде бы самое время отпустить ситуацию — посмеяться напоследок и забыть. Вряд ли житель квартиры, которому прилетело в стекло страпоном, успел рассмотреть их лица — хоть в чем-то Тэхен не ошибся, предложив надеть маски. Самое время забыть, да, но что-то как обычно идет не по сценарию, потому что Чонгук на следующее утро внезапно обнаруживает себя крадущимся по той самой улице, с которой накануне они с Тэхеном так задорно удирали. Чонгук вроде никогда не был тупым — все экзамены на максимальный балл сдавал, в школе тоже хорошо учился, — но именно сейчас ощущает себя непроходимым тупицей, ибо кому еще придет в голову вернуться туда, куда твоя нога по сути-то больше никогда в этой жизни ступать не должна. Но Чонгук возвращается. Старается придать себе непринужденный вид, идет вперед, наигранно лениво смотрит на дома, которые при свете дня выглядят еще более противно аккуратными, чем ночью. И сначала думает, что уже давно прошел нужный, а не узнал его потому, что отличительных черт не запомнил никаких — ну, кроме той, на окне, — пока не тормозит резко точно напротив одного дома, потому что разворачивающуюся на его глазах картину сложно не заметить. Парень с выбеленными волосами, наполовину высунувшись из открытого окна на балконе сбоку, пытается дотянуться рукой до- Оу. Оу. — Проклятье! — слышит Чонгук и аж губы сжимает от того, насколько комично все это выглядит со стороны. Только бы не заржать, господи. Нет, правда: щуплый парнишка в ярко-розовой пижаме с зайчиками машет рукой в попытке сбить резиновый хуй со стекла, который за каким-то чертом все еще не отвалился за ночь. Там что, клей-момент был намазан? Незнакомец в очередной раз взмахивает рукой, но задевает многострадальный резиновый хер только кончиками пальцев, отчего тот сразу же начинает задорно пружинить туда-сюда, уже не выглядя таким многострадальным. Чонгук ничего не может с собой поделать, поэтому сворачивает на подъездную дорожку, а после заходит на красиво стриженный газон — как раз в тот момент, когда парень, бросив смачное «ъуъ съука», забирается на что-то на балконе, а после перекидывает ногу через перила, намереваясь залезть на небольшой выступ, чтобы потом все-таки ухватиться за хуй на окне. — Эй! — вырывается у Чонгука. Он, может, и был напуган прошлой ночью, но лучше уж он заплатит штраф за хулиганство, чем этот несчастный школьник свернет себе шею. Незнакомец опускает взгляд, и его глаза расширяются. — Ага! — орет он и отнимает одну руку от перил, чтобы ткнуть в Чонгука пальцем. — Я всегда знал, что преступники возвращаются на место своих злодеяний! — Прости? — Иди снимай свой хер с моего окна, переросток! — С чего ты взял, что это был я? — неуверенно уточняет Чонгук. Нет, ну правда. На нем же маска была и все такое. Конспирация, шифровка, полный пакет. — Я тебя по лбу узнал! Знаешь, как? Потому что когда я сниму этот хуй с окна, я его тебе туда и прилеплю! — Слушай, об этом, — Чонгук мнется и отчаянно краснеет, — это было недоразумение. Мой друг, он- — Да мне похуй, — чуть не плюют на него сверху, — ты хоть знаешь, сколько я пытаюсь снять эту херню со стекла? Окно заклинило, а с балкона не дотянуться, поэтому поднимайся и неси ответственность за свои поступки, потому что иначе я- Парень не договаривает — поскальзывается на выступе (это что, тапки с Кумамоном? серьезно?), на котором и так стоял чуть ли не на носочках, и едва не летит вниз, но у Чонгука реакция что надо, не зря же стометровки сдавал лучше всех. Он запрыгивает на один из камней, которыми соседи на первом этаже обложили какую-то дурацкую клумбу прямо под своим окном, и вытягивает руки наверх. Очень неудачно вытягивает. Или удачно — это как посмотреть. До Чонгука только через пару секунд доходит, что он обеими ладонями сжимает чужую задницу, которая, ну блять, прямо как влитая. Он в ужасе поднимает голову и видит, как незнакомец держится руками за самый низ перил своего балкона. И смотрит через плечо на самого Чонгука. — А ну убрал руки с моей задницы, извращенец. — Прости, — тот мгновенно исполняет просьбу и соскакивает с камня, а парень, резко потеряв опору, повисает на руках, что для него, видимо, еще хуже, потому что он сразу же вопит: — Нет, верни обратно! Чонгук уже откровенно паникует, потому что, серьезно, что вообще можно сделать в такой ситуации и не выставить себя полным идиотом? Скорости работы его мозга хватает только на то, чтобы заскочить на камень обратно и просунуть голову между чужих ног точно в тот момент, когда незнакомец разжимает руки. Потом они едва не падают вместе на газон, но Чонгуку удается удержать равновесие, крепко сжимая чужие бедра. А парень теперь сидит у него на плечах. И они оба напряженно молчат. — О, Юнги-хен! — слышится откуда-то сверху. Чонгук задирает голову, упираясь затылком в низ живота, видимо, «Юнги-хена», и видит Чимина, что высунулся с балкона на третьем этаже и весело машет рукой. Пиздец, просто пиздец. Полнейший фиаско. Он стоит под окнами Чимина с незнакомым пацаном на плечах, а этот самый пацан в ужасе сжимает его волосы, и это, блять, больно. Что не так с его жизнью и в какой момент она свернула не туда. — Чонгук, ты что ли? — Чимин щурится. — У вас что, пижамная свиданка? — Какая нахуй свиданка? — возмущается Юнги. — Погоди, ты что, знаешь этого придурка? — Мы в одном универе учимся, — Чимин затягивается сигаретой, и пепел чуть не летит Чонгуку в левый глаз. — Это случайно не друг того парня, по которому ты сохнешь? — уточняют у него. — Ничего я не сохну! — слышится обиженный голос. — Еще как сохнешь! А вот страдают почему-то другие! — Юнги ерзает на плечах Чонгука, и это пиздец какой-то, нет, он на такое не подписывался. — Тебе вон, подарок ночью принесли, адресата перепутали только, — Юнги указывает на свое окно, и Чимин смотрит по указанному направлению. А потом начинает так громко и противно смеяться, что у Чонгука появляется мысль предложить Тэхену купить новый хуй и в следующий раз швырнуть его уже куда надо. — Ну, что, Чонгук? — его дергают за волосы, заставляя запрокинуть голову. — Ого, а ты симпатичный. Жаль, что извращенец. — Сам ты извращенец! — сердится Чонгук. — Это не я, а Тэхен! — Тэхен меня за задницу лапал? — Да сдалась мне твоя задница! И вообще, слезай с меня нахуй! Юнги, видимо, решает, что и правда пора, поэтому сразу же сползает вниз, как чертова коала, а Чимин, наблюдающий за ними сверху, заливается новым приступом смеха. — Когда хуй снимите, не выбрасывайте, отдайте мне лучше, а то такой сувенир пропадает, — бросает Чимин напоследок. На него недовольно зыркают две пары глаз, но тот уже исчез в окне. Чонгуку, если честно, еще никогда так самовыпилиться не хотелось. Все готов поставить на то, что в понедельник Чимин всему универу растрезвонит, как они с Тэхеном кидались хуями в чужие окна. Отличный заголовок их студенческой газеты, первая полоса. — Так, ладно, пойдем, — сварливо говорит Юнги, недовольно ежась — видимо, в одной пижаме в апреле прохладно, какая незадача, — не знаю, чем думал твой Тэхен, но отдуваться тебе придется. Передашь ему потом пламенный привет от меня. Чонгук опускает взгляд, перестав сверлить взглядом балкон Чимина, и только сейчас осознает, что Юнги вообще-то хеном назвали, хотя тот выглядит младше всех их вместе взятых. Что за хен такой? В розовой пижаме с зайками и в тапках с Кумамоном. Мда. Миленько. Юнги разворачивается в сторону подъездной двери, но резко тормозит, едва ли сделав несколько шагов. А затем медленно оборачивается на Чонгука с искренним ужасом на лице. — Блять. — Что? — раздраженно спрашивает тот. — Я ж в пижаме. — Ну я вижу. — Квартира заперта. Ключей нет. Чонгук молча смотрит на Юнги долгие несколько секунд, а потом соглашается: — Блять. И соглашается впоследствии еще тысячу раз, когда лезет по соседскому балкону наверх, с такой злостью хватаясь за прутья, что еще чуть поднажать — вырвет с мясом. А Юнги стоит себе на травке внизу и весело наблюдает за ним. Чонгук надеется, что за ним, а не его задницей, но все надежды рассыпаются, как рассыпалась вера в благоразумность Тэхена еще миллион лет назад, когда он оглядывается и смотрит вниз. Кто еще тут извращенец. — И не лазай у меня там нигде! — кричит Юнги, когда Чонгук все-таки заваливается на его балкон. — Ты думаешь, мне делать больше нечего? — возмущенно бросает он тяжелым таким камнем со второго этажа, высунувшись наружу. Чонгук быстро проходит через всю квартиру, абсолютно игнорируя обстановку (хоть и подмечает, что «дорого-богато», но какая ему разница, честное слово), распахивает дверь, после чего сразу же возвращается на балкон, решив побыстрее покончить с этим недоразумением. А потом поехать к Тэхену, чтобы отдубасить его резиновым хуем. Юнги с одобрением наблюдает за тем, как Чонгук, не дожидаясь повторения настоятельной просьбы (угрозы скорее), снова вылезает наружу и тянется к болтающемуся на стекле члену. Что ж, с длиной рук ему явно повезло больше, чем Юнги, потому что он с первой же попытки хватается за него и тянет за себя. Хуй отходит от стекла с характерным «чпок» и пружинит уже в руках Чонгука, которому вдруг становится до жути неловко. Стоит такой на чужом балконе со страпоном и лупит глаза. — На, держи, — Чонгук протягивает резиновый член, когда наконец соображает, что уже слишком долго молчит. — А мне он зачем? — Юнги вздергивает брови. — Ну, Чимину отдашь, он вроде просил. — Боюсь, ему не резиновый нужен. Они смотрят друг на друга и одновременно отворачиваются, тихо смеясь. — Пойду я, — Чонгук ставит несчастный член на подоконник, — и извини, что так вышло, правда. В свое оправдание могу сказать, что не хотел принимать в этом участия с самого начала, меня заставили. — Ладно, чего уж там, — вполне миролюбиво отмахивается Юнги, чем откровенно удивляет. Уже когда Чонгук выходит из квартиры и начинает спускаться по лестнице, его окликают, и вот это, признаться, настораживает куда больше, чем вообще все то, что произошло за последние сутки. — Так ты правда не извращенец? — Юнги стоит, прислонившись бедром к косяку и сложив руки на груди. Смотрит еще так внимательно. Чонгук останавливается на пятой ступеньке, оборачивается, непонимающе оглядывает Юнги снизу вверх. И где-то здесь его длинный язык в очередной раз играет против него. — Ты что, яйца ко мне катишь? Вообще-то Юнги по классике их личного жанра должен огрызнуться и выплюнуть что-то вроде «еще чего», но он молчит, продолжая ощупывать изучающим взглядом, от которого просто пиздец, как некомфортно. А потом берет и улыбается еще. — Буксуй их обратно! — паникует Чонгук, когда до него все-таки доходит, что да, катят. И позорно сбегает, перепрыгивая через две ступеньки сразу с горящими от смущения щеками. Думает, что вот после такого точно никогда в жизни больше не окажется в здешних краях. За километр обходить будет. — Эй, Чонгук! — кричат ему с балкона. Он нехотя оглядывается, продолжая идти по подъездной дорожке. — Заходи на чай как-нибудь, — Юнги двигает бровями вверх-вниз. Чонгук молча показывает ему средние пальцы на обеих руках и сразу же отворачивается, пылая про себя праведным гневом. Ну, или не гневом. Черт его разберет уже. — Это плохая идея, — тянет Тэхен несколько дней спустя, и в голосе его столько восхищения, что звучит это скорее как «потрясающая идея, самая лучшая из всех». — Возможно, — кивает Чонгук, — но мы должны отомстить. Обоим.