Плохая идея

Догадки Чонгука, что Чимин растрезвонит всему универу про ту позорную ситуацию, надо сказать, не оправдываются: ни в понедельник, ни во вторник, ни даже в четверг. В пятницу они с Тэхеном сидят в столовой на большом перерыве и спокойно едят, переговариваясь о какой-то ерунде, и вроде бы самое время расслабиться и перестать пытаться схлестнуться с кем-нибудь взглядами в попытке быкнуть в ответ, ибо, ну, не смотрит на них никто, но у Чонгука расслабиться никак не выходит. У него в генах заложена чуйка на всякий пиздец — прямо как в тот поздний вечер, когда он провожал взглядом летящий резиновый хуй. Который летел как в слоумоушн, блять. И вот он сидит, рыскает взглядом по столовой, едва ли вслушиваясь в болтовню Тэхена, который все еще не оставил идею сделать Чимину падлу, в чем Чонгук отчасти сам виноват, потому что на днях предложил отомстить. Даже план придумал такой изощренный. Вспомнить бы еще, что там было. Тэхен неожиданно захлопывает рот, прерывая поток слов, и делает скукоженное лицо. Чонгук прослеживает за его взглядом и видит Чимина, который заходит в столовую, как чертова королева подиума: весь блестит-сверкает, того и гляди волосы с плеча за спину откинет, если бы те длинными были. Вот, вот оно, понимает Чонгук. Сейчас что-то будет. Он аж группируется заранее, готовясь разнимать дерущиеся тела. Чимин подходит к их столу, вежливо здоровается с одногруппниками, что сидят в другом конце, молчаливо уткнувшись в свои телефоны, а затем переводит пиздец какой счастливый взгляд на них двоих. Расстегивает рюкзак, специально постаравшись, чтобы молния взвизгнула как можно громче, и достает наружу- Чонгуку хочется накрыть ладонью лицо в глубочайшем фейспалме. Ему хочется сделаться маленьким и незаметным, а потом просочиться в какую-нибудь трещину в полу, чтобы навсегда покинуть этот бренный мир. — Вы у меня забыли на днях, — Чимин со смачным шлепком ставит на стол между их тарелками резиновый хуй и широко улыбается. — Спасибо, что пригласили присоединиться, но, думаю, вам оно сейчас нужнее. И уходит. Важной такой походочкой, собирая всеобщие взгляды. Которые потом обращаются к столу Чонгука с Тэхеном, что сидят друг напротив друга и молчаливо смотрят на хуй между ними. Чонгук замечает на головке резинового члена аккуратно нарисованный смайлик и представляет, как возвращается домой, открывает страницу Korean Air и покупает себе билет на ближайший рейс до Гуама. Будет там на гамаке качаться, пить коктейли из кокосов и заигрывать с местными девчонками. А что, ничего такая перспектива. — Я его прибью, — подрывается с места Тэхен; хватает резиновый хуй и несется вперед. Чонгук, стараясь игнорировать десятки взглядов, медленно встает следом, прячет телефон в карман. Берет свой рюкзак, берет чужой тоже, потому что Тэхен в припадке злости может даже голову забыть, и со вздохом идет на выход из столовой. В коридоре ускоряет шаг, потому что его готовность разнимать дерущихся сейчас наверняка придется кстати. И, надо же, не прогадывает, потому что первое, что он видит, оказавшись на улице, — это то, как Тэхен яростно пиздит Чимина резиновым членом. — Из-за тебя теперь все будут думать, что мы с Чонгуком пидоры и трахаемся! — орет Тэхен, совершенно не заботясь о том, что народ вокруг так начнет думать именно после его возмущенных криков на половину кампуса. — А вы что, нет? Разве что за ручку не держитесь! — атакует Чимин в ответ, довольно прытко уворачиваясь от побоев. — А тебя ебет, держимся ли мы за ручку? — Тэхен делает очередной выпад и шлепает резиновым членом точно по чужой голове. Чонгук устало выдыхает через рот, возводя глаза к небу. Если там кто-то есть, пожалуйста, будь милостив, снизойди, пожалуйста, до этих двух кретинов, чтобы ему не пришлось проходить через все это раз за разом. Честное слово, никаких сил уже нет. — Надо же, какая тут драма. Он буквально подлетает на месте от испуга, роняя чужой рюкзак, что до этого сжимал в руке за лямку. Смотрит вбок и видит… В смысле, бля? Юнги непринужденно стоит рядом и перекатывает во рту леденец, без особого интереса наблюдая за чужой наиглупейшей потасовкой. Чонгук моргает пару раз и непроизвольно делает шаг в сторону, предварительно подняв с земли рюкзак Тэхена. Хмурится нарочито сердито, стараясь придать себе грозный вид. Юнги, судя по всему, не особо впечатлен, так как весело улыбается. — Приветули. — Хуюли, — огрызается Чонгук. — Ты чего тут забыл? — Я вообще-то старше, поэтому не борзей, — Юнги приоткрывает рот, и он видит, как тот зажимает зубами леденец ярко-зеленого цвета. — Да вот, Чимин написал и попросил привезти ему кое-что на перерыве. — Уж не тот ли предмет красного цвета, которым ему только что шлепнули по щеке? — хмыкают в ответ. — Да, оно самое. Чонгук не хочет признавать, но Юнги выглядит хорошо. Он выглядит круто, если быть вообще до конца откровенным. Стоит такой с аккуратно уложенными волосами, легким макияжем, в кожаной куртке и черных джинсах с прорезями на коленях. И весь его вид так и орет: «Я, сука, пиздат». Чонгук вроде бы соглашается даже мысленно, но вовремя себя одергивает. Слишком много чести. — А вы что же, — Юнги смотрит на него с интересом, — правда пидоры и трахаетесь? Где-то тут Чонгук стартует на Нептун на жопной тяге и только на ней, ибо это вообще что. Кто этот Юнги такой, чтобы вот так без стеснения задавать ему подобные вопросы, не имея никаких для этого оснований, кроме вопящего Чимина, который направо и налево готов орать гадости от обиды. Он срывается с места с воинственным видом. — Ты куда? — громко спрашивает Юнги. — Трахать Тэхена! — орет Чонгук, даже не утруждая себя тем, чтобы обернуться. Подлетает к склочной парочке, вырывает из переплетенных рук резиновый член и хватает Тэхена за шкирку, начиная тащить к выходу из кампуса. — А может, не надо? — спрашивают у него испуганно. Чонгук размахивается и со всей дури отвешивает Тэхену подзатыльник многострадальным страпоном, проклиная про себя весь чертов мир. Но Юнги больше всего.

* * *

Надо сказать, он знатно удивляется, когда поздно вечером ему приходит сообщение в каток с незнакомого номера. Чонгук уже заранее хохлится, как воробей, представляя поток негатива и подъебок от сокурсников после всего случившегося, но всю спесь от удивления теряет, когда видит до жути странное: min_sg [21:19]: Приходи завтра в семь. Тэхена тоже с собой бери. Чонгук невольно вспоминает, как весь оставшийся день дулся на Тэхена, потому что да, если бы не он, всей этой херни бы не произошло. Не было бы ни членов в чужие окна, ни Чимина, который опозорил их перед половиной универа. Ни Юнги, который что-то там и куда-то катил. Гадость какая.

jj_kook [21:24]: Кто это?

min_sg [21:25]: Мин Юнги. Чонгук открывает рот, на момент забыв, что вообще-то пиво отпивал, и то оказывается точно на его футболке.

jj_kook [21:26]: Откуда у тебя мой номер?

min_sg [21:27]: Чимин дал :)

jj_kook [21:30]: Пизда ему. jj_kook [21:30]: Что тебе надо?

min_sg [21:31]: Я же сказал уже.

jj_kook [21:31]: А я не понял.

min_sg [21:32]: Ты хочешь прекратить эту хуйню? Думаю, да. Я вот тоже, надоело пить соджу с Чимином каждый вечер и слушать его нытье, я вообще-то занятой человек. Так что давай, помоги себе и мне тоже.

jj_kook [21:32]: Сам себе помогай, вроде руки есть.

Чонгук спохватывается только через пару секунд, полыхая про себя, и скоропалительно пишет второе сообщение вдогонку:

jj_kook [21:33]: Окей, мы придем.

Пиздец. Жопа. Залупа. Какие только ругательные слова не возникают в его голове, когда он смотрит на отправленное собою сообщение, мысленно раздирая себя на миллион кусков. То есть, в смысле. Он просто так взял и согласился прийти в гости к абсолютно незнакомому чуваку? И еще и Тэхена с собой притащить, у которого даже еще не спрашивал ничего еще? И этот незнакомый чувак — Юнги, что катил к нему свои кульки, совершенно не заботясь, что по этому поводу думает сам Чонгук? min_sg [21:35]: Я сделаю чай :) Он мрачно смотрит на это сообщение пару минут точно, а затем пишет короткое и немного агрессивное:

jj_kook [21:38]: Сам свой чай пить будешь.

* * *

— Ты норм? Кукушка точно не поехала? — в очередной раз уточняет Тэхен, когда они заходят в автобус. — Сейчас твоя поедет, — устало отбрыкивается Чонгук, падая на свободное сиденье у окна. — Нет, ну ты понимаешь мое беспокойство, — деловито уточняет Тэхен, — мы типа едем к парню, которого ты едва ли знаешь. А я вот, к слову, не знаю вообще. — Ты его знаешь даже лучше меня, — следует противная улыбка в ответ, — все-таки уже членами в его окна бросался. — Ой все. Чонгук сначала даже не думал, что Тэхен согласится поехать к Юнги вечером. Типа уже заранее готовился к отказу, уже набирая в катоке ответ, мол, сорян, не выйдет, как Тэхен скоропалительно орнул «я пойду!» — сразу, как только узнал, что этот мистический чел, что позвал их в гости, вообще-то сосед Чимина. Тот самый, которому они на окне подарок одной ночью оставили. — Не боишься, что тебя отпиздят? — иронично уточняет Чонгук. — Неа, — охотно отзывается Тэхен, — думаю, у него совершенно другие планы. Какие такие планы, Чонгук думает, выходя из автобуса. Какие такие, блять, планы, думает он, когда идет вперед по уже знакомой улице. Это у него тут планы вообще-то, ага? — Ничего себе, а вы пунктуальные. Это первое, что Юнги говорит, открывая им дверь. Пропускает внутрь квартиры, смотрит внимательно сначала на одного, потом на другого, останавливает свой взгляд на Чонгуке и улыбается. А тому просто жуть, как неудобно сейчас, потому что так даже девушки не разглядывают. Ну какого хуя, честное слово, побойся бога. Он с откровенно неловким видом протягивает Юнги пакет, многозначительно звенящий бутылками (в гости с пустыми руками приходить не очень вообще-то) и идет следом за Тэхеном, которому законы и нормы приличия не писаны — тот сразу шлепает в сторону гостиной с пиздец каким умным видом, будто сотню раз в этой квартире бывал. Идет, но затем застывает на пороге, потому что видит на диване Чимина. — Это что? — слышит он громкий голос Тэхена. — У меня имя есть вообще-то, — Чимин возводит взгляд к потолку. — Будет, когда перестанешь быть писькой с глазами, — швыряют ему в ответ. Чонгук упирается языком в щеку, когда до него доходит, с какой целью все это вообще затеяно. Вспоминает вдруг про билет на Гуам и гамак между двух пальм, да так увлекается этими мыслями, что не сразу замечает, как его дергают назад, крепко схватившись за рукав рубашки. Юнги хлопает дверью и поворачивает замок. Оборачивается на Чонгука с гадкой улыбкой, которая сразу же пропадает, сменяясь на нечто более нейтральное. — Что ж, — он проводит ладонью по шее, — пойдем, — и реально идет куда-то. — Что? — на Чонгука находит ступор. — Да пойдем уже, я курить хочу пиздец, — слышит он из-за угла, и припускает следом. Они выходят на балкон, который вообще-то в спальне, а не в гостиной, как Чонгук подумал сначала. Юнги прикуривает и устало выдыхает дым, почему-то в этот момент напоминая Чонгуку его самого. Наверное, их обоих задолбала вся эта ситуация. И он не ошибается в этой мысли, потому что Юнги выдает расстроенное: — Я не соврал, когда сказал, что устал пить с ним соджу каждый вечер. — Что, прямо каждый вечер? — нехотя уточняет Чонгук. — Ну, почти, — Юнги стряхивает пепел. — А вы что же, — следует неловкая пауза, — в таких отношениях, что постоянно бухаете вместе? — А ты ревнуешь что ли? — на Чонгука смотрят насмешливо, откровенно веселясь при этом. Тот отвечает взглядом а-ля «ты вообще-то хуй с горы, и я тебя знать не знаю». Ибо, ну правда. Какого черта он стоит на этом балконе (на который сам несколько дней назад залезал) и беседует о чем-то совершенно бессмысленном с парнем, которого третий раз в жизни видит. Можно опустить тот момент, что этот парень катил к нему свои причиндалы или что там. Чонгук ведь вполне мог ошибиться — он как-то не особо разбирается в отношениях парней с парнями. Ну, в тех самых отношениях. Тэхен поди и то больше шарит. — Предложение на чай все еще в силе, — Юнги смачно затягивается, медленно переводя взгляд на Чонгука, который в этот момент уже настолько теряется, что все, пизда, ищите ошметки по району, собирайте мозаику. — Ты что делаешь? — мрачно уточняет он. — А я что-то делаю? — Делаешь, — Чонгук немного бесится и выбивает из рук Юнги почти впритык выкуренную сигарету, — постоянно, блять, делаешь. Тебе чего надо? Ему отвечают искренне удивленным взглядом, в котором пляшут тухлые искорки непонимания: — Мне ничего не надо. Ты что, чай не любишь? Кофе предпочитаешь? Чонгук разевает рот — прямо в тот самый момент, когда в стену со стороны гостиной что-то ударяет. Он дергается, застанный врасплох, и складывает руки на груди, отворачиваясь. — Я пиво люблю, — бурчит он. — Шикарно, — улыбается Юнги, — я тоже. Чонгук не очень понимает, как оказывается сидящим на чужой кухне с бутылкой пива в руках. Сидящим с лицом прибитого баклажана, потому что какого черта и где он вообще просил. Покажите, пожалуйста, тот документ, где он свою подпись поставил, он ее перечеркнет раз триста (игнорируя шутку Тэхена про трактористов), а потом встанет и с гордым видом уйдет. Куда-нибудь. Да, куда угодно, лишь бы не сидеть на кухне с Мин Юнги, который вообще-то хен, носит пижаму с зайками и пиздец какой стремный спросонья, а сейчас сидит весь такой благоухающий с аккуратными стрелками на веках и зыркает некомфортно. Чонгук вдруг думает, а что это — странно. Что в его глазах значит странно? Это значит сидеть напротив и стремиться заглянуть в глаза с упорством и наглостью, то и дело задевая коленом под столом? Это значит трогать свои охуенные волосы и тереть уголки губ, в которых блестят капельки пива после того, как отпиваешь из бутылки? Это значит улыбаться тихо, когда ты отводишь взгляд, не имея понятия, что тут вообще можно сказать в ответ? — Химфак, значит, — Юнги ставит бутылку на стол, — вы на одном курсе? — Нет, я только на второй перешел, — Чонгук подавленно изучает взглядом стены, — Тэхен с Чимином на последнем. — Маленький совсем, — слышится смешок. — Слушай, ну хватит, а, — он яростно возмущается, упираясь взглядом в Юнги, — сам ты маленький. Ростом пиздец природа обделила. Юнги не успевает ответить, потому что они оба слышат, как дверь со стороны гостиной начинает дергаться и буквально греметь. Не то чтобы они не слышали этого полчаса назад — игнорировали просто. — Откройте, блять! Сука! Я сейчас обоссусь! Чонгук сразу же подрывается с места, ибо разборки разборками, а зов природы он таков — против него не попрешь, балласт надо сбросить. И едва он распахивает дверь, как Тэхен пихает его обеими руками с разъяренным лицом, и проходит мимо. А потом реально идет в ванную. Чонгук стоит тупым дятлом, смотрит на закрывшуюся дверь, ловит взгляд Юнги, который показывается с кухни, складывая руки на груди, одновременно с этим пожимая плечами. Может, в этой ситуации они и вправду понимают друг друга лучше, чем ему казалось. — Ненавижу вас всех! — бросает Тэхен, когда идет мимо них из ванной в сторону гостиной. И хлопает дверью следом. — Так что там тебя не устраивает в моем росте? — запоздало уточняет Юнги, проводив того взглядом. — Ничего! — срывается Чонгук. — И вообще, пошел я домой. Он срывается, да, но почему-то уже не спорит по себя, что Мин Юнги выглядит охуенно. Для парня, ага. Которые Чонгука вообще-то никогда не интересовали. Его никогда не интересовало, что обычная черная футболка может так классно на ком-то сидеть и съезжать вот так чудесно вбок, заставляя ключицы сказать «хэллоу». А они острые такие, прямо как у худых девчонок. Это вообще нормально так думать, глядя на мужика? — Тебя проводить? — Отстань! — окончательно паникует Чонгук. И еще губы. Тонкие, но красиво очерченные. Яркие. Будто кто-то тинтом воспользовался в ожидании гостей. Чонгуку от этой мысли аж нехорошо становится. Потому что шутки шутками, но губы правда красивые. И от этого как-то хуево в башке и где-то пониже. — Давай хоть до остановки провожу, — Юнги тянется к своей куртке, что рядом на крючке висит. — Не надо, — тычет в него Чонгук грубым отказом, — лучше закажи такси вот тем долбоебам, если они реально подерутся. — Думаю, им уже давно не до драк, — Юнги улыбается. И самое ужасное, что улыбается он красиво очень и как-то тепло. Чонгуку такого не надо, он заявок нигде не оставлял на улыбки такие, идите нахуй. — Зато я сейчас с тобой на раз-два подерусь, — бросает он и выскакивает наружу. Чонгук несется к автобусной остановке и думает, что он ненавидит Тэхена так, что в понедельник просто наденет его на фонарный столб. Хотя Мин Юнги, конечно, крутой. Но не более того. Вообще не более. Ъуъ съука.