Плохая идея

— Слушай, а может, ты ему нравишься просто? Чонгук роняет кимчи прямо на стол и начинает елозить палочками в попытке подхватить несчастный листик капусты. Тэхен за его манипуляциями наблюдает с пакостной улыбочкой. — Это ты мне так мстишь, да? За то, что вас с Чимином в комнате заперли? — Чонгук засовывает в рот такую огромную ложку риса, что едва не давится. Стресс заедать что ли пытается. — Давай ты этот вопрос себе переадресуешь лучше, — недовольно плюется он рисом. — Ты как из пещеры вылез, жри нормально, — Тэхен недовольно уворачивается от рисинки, что пролетела мимо его уха. — Я Чимину не нравлюсь, мы просто ненавидим друг друга. — Ага, очень громко ненавидите. Так громко, что задолбали уже всех. Все воскресенье Тэхен его демонстративно игнорировал, хотя Чонгук прекрасно видел, что тот читает все его сообщения. И лишь в понедельник утром отстегнул с барского плеча смайл-какашку в ответ на «мне тебя ждать на остановке или сразу воду везти, раз ты такой обиженный?» В принципе, Чонгук может понять чужие обидки — лучший друг оказался в сговоре с каким-то незнакомцем и так некрасиво подставил, заперев в комнате с лютым врагом. Но Чонгук ведь не знал, что так будет, вообще не ожидал. Другой вопрос, чего же он ждал на самом деле. Нет, правда, а чего? — Ни за что не поверю, что тебе так неприятно чужое внимание, — Тэхен мастерски игнорирует его попытку перевести разговор в другое русло, настаивая на своем, — да и что тебя вообще удивляет? Вроде мордахой природа не обделила — ясное дело, что ты нравишься людям. — Одно дело, когда ты нравишься противоположному полу, а другое дело, когда к тебе подкатывают парни, — Чонгук с таким усердием морщится, что начинает напоминать столетний изюм. — А что такого? — искренне удивляется Тэхен. — Ты привлекателен и в глазах парней тоже. Ну, тех парней, которые не против мутить со своим полом. — Вот и пусть мутят с полом, — Чонгук хватает поднос и встает из-за стола, — у себя дома. И как вот, спрашивается, все дошло до такого. Еще пару недель назад жил спокойно, на пары ходил, в приставку с Тэхеном по выходным резался, а потом у этого самого Тэхена в жопе обнаружилось шило, которое оказалось куда больше, чем бейсбольная бита. Иначе как еще объяснишь его желание пойти покидаться хуями в чужие окна. А теперь вот, Чонгук спать ночами не может, потому что сон у него отобрали своими предложениями попить чай. Что за чай такой чудесный, если его так настойчиво предлагают? Эликсир вечной молодости? Может, зря отказывается? После случая в столовой к их парочке внимание действительно повышается. Не пиздец как сильно, но ощутимо, причем не так, как Чонгуку бы хотелось. Он был бы не против собирать взгляды симпатичных сокурсниц. Был бы не против, чтобы его после занятий звали за здание факультета с целью признаться во вспыхнувших чувствах и предложить встречаться. А он бы так пафосно отбрасывал волосы со лба (как это любит делать Чимин, черт бы его побрал) и отвечал, что сердцу не прикажешь, а он хочет встречаться с кем-то, к кому у него будут чувства. Но внимания от девчонок не было. От парней зато — да. Причем не только к нему, но и к Тэхену тоже. Чонгук, который никогда в жизни с таким не сталкивался, даже начал радоваться тому, что они с Тэхеном везде ходят вместе. Наверное, все благополучно решили, что они встречаются, и лучше не лезть со сомнительными предложениями, а то вдруг кулаком по лицу пропишут. — Мне надо к декану зайти по поводу лабораторной, — Тэхен радостно машет ему ручкой, — можешь не ждать. Советую послушать по пути домой какие-нибудь душераздирающие песенки и подумать о жизни. — Ой, иди нахер, — у Чонгука даже сил отбрыкиваться нет. Он лениво плетется через кампус в сторону главных ворот, в красках представляя, как придет домой, сложит заранее тетради с завтрашними лекциями в рюкзак, а потом сядет за комп, обставившись бутылками с пивом, и будет смотреть какие-нибудь боевички. А что, он мужик вообще-то, не сёдзё аниме же. И с каких пор он стал мыслить одними стереотипами? — Ты знаешь Чон Чонгука? Со второго курса, — прокрадывается в его уши приглушенный женский голос. Он поднимает голову и видит двух девчонок, которые идут перед ним. — А, это такой, высокий? Симпатичный еще, — воодушевленно кивает вторая. — Расслабься, — фыркает та, что завела разговор, — говорят, его мужики интересуют. Какая потеря для общества. Чонгук резко тормозит, лупя глаза. Пожалуй, надо бы шаг ускорить и невзначай задеть кого-то из этих девах плечом, а потом пройти мимо с гордым видом, но ему становится до такой степени обидно, что все внутренние ресурсы на смакование этой обиды и уходят. — Слышь, цацы, о своей жизни лучше побеспокойтесь вместо того, чтобы чужую обсуждать. Девушки одновременно останавливаются, вскидывая головы, а потом припускают вперед, яростно перебирая ногами, будто их застали за чем-то неприличным. Несколько секунд — и они исчезают за воротами. А Чонгук смотрит на Юнги, который стоит себе, непринужденно подперев спиной столб у выхода с кампуса, и от него так и исходят флюиды пафоса. Прямо волной накрывают. Чонгук ускоряет шаг, решив просто игнорировать. С самого начала так надо было сделать. — Эй, даже не спросишь, что я тут делаю? — Юнги довольно резво для своего преклонного возраста (господи, Чонгук, он всего на пять лет старше) догоняет его и пристраивается рядом. — Мне все равно, — Чонгук очень старается придать лицу непробиваемое выражение. — Но- — Так, слушай, — он тормозит и так стремительно разворачивается, что Юнги почти прилетает его плечом по носу, — давай на чистоту. Ты меня преследуешь? Что тебе надо? — Ну, вообще-то я за Чимином приехал. Я тебя не преследую и даже не собирался, — Юнги хмурится, явно не довольный его словами. — А, — Чонгук растерянно моргает. Блять, почему он сразу об этом не подумал? С чего он вообще решил, что ждут именно его? — Не знаю, что ты там себе напридумывал, — фыркает Юнги, — ты не в моем вкусе. — Что? — он никогда в жизни не признается себе в том, что это, черт возьми, очень обидно. Просто жуть, как обидно. И именно по той причине, что говорит это Юнги, а не кто-то другой. Он же с ним с таким усердием флиртовал все это время, так что же произошло? — Покеда, ворчун, — небрежно машут ему рукой, и идут обратно к воротам. Чтобы дальше ждать Чимина, вестимо. К остановке Чонгук несется подбитой ланью: уязвленный и униженный. Всю дорогу до дома он слушает душераздирающие песни и думает о жизни. А потом смотрит сёдзё аниме до глубокой ночи.

* * *

Взвесив все за и против, Чонгук решает, что надо расставить точки над i и поговорить с Чимином. Окей, ладно, он ни черта не взвешивает — лишь стремительно хватает его на большом перерыве возле столовой и тащит в темную подворотню за угол. Воинственно тычет пальцем и выдает скоропалительное одним сплошным словом: — Какиеутебяотношениясюнги? — Чего? — Чимин кажется огорошенным. — Какие у тебя отношения с Юнги? — терпеливо повторяет он, почему-то начиная краснеть. — Э, ну, — Чимин чешет затылок, — мы соседи и иногда выпиваем вместе. Почему ты спрашиваешь? — А чего он тогда заезжает за тобой в универ? — Когда такое было? — Вчера, к примеру, — Чонгук бычится. — Я вчера его не видел даже, — брови Чимина взлетают вверх двумя толстыми птицами. Оу. То есть получается, он такой по кровати сегодня всю ночь метался, думая, что зря так категорично реагирует, и вообще все себе придумал, а теперь вот это? — Он тебе нравится что ли? Вопрос застает врасплох настолько, что даже вполне себе правдивый ответ «нет» заставляет себя ждать. Чонгук сам себя ждать заставляет, ибо ну ничего путного выдать не может — стоит только и глазами хлопает, чувствуя, как стремительно краснеют щеки, а следом за ними и шея. Чимин понимающе улыбается. — Просто позови его куда-нибудь, — и уходит в столовую, оставляя Чонгука в смятении и расстроенных чувствах. — Я вовсе не-! — спохватывается он, да Чимина давно уже рядом нет. О боже. Памагити.

* * *

— Не будь таким противным, а, — вздыхает Тэхен, — бревна в глазу не видишь, серьезно, — и показывает факулю Чимину, который сидит через два стола от них. Чонгук отвлекается от переименовывания Юнги в катоке и делает лицо «кто бы говорил». — Окей, раз ты такой умный, давай пари, — предлагает он, пакостно улыбаясь. Чонгук знает, куда бить. Потому что Тэхен скорее расшибется в лепешку, чем проиграет спор. Но ведь Чонгук сам такой же. Сталкиваться им лбами до скончания времен теперь. — Ты зовешь Чимина на свидание, и вы весело едите мороженое из одной вазочки, а потом гуляете на берегу Ханган, держась за руки. Затем ты провожаешь его домой и смачно целуешь на прощание, — будничным тоном предлагает Чонгук, без интереса рассматривая свою руку. — И что мне за это будет? — Тэхен вроде бы и злится, а вроде бы и нет. Это странно как-то, если честно. — Ну, — Чонгук не знает, что сказать, ибо вообще-то думал, что его пошлют нахуй еще в самом начале, — а что ты хочешь? — То же самое. — В смысле? — Ты зовешь на свидание своего Юнги, — Тэхен двигает бровями и подрывается с места. — Он не мой! — возмущается Чонгук в ответ, да его не слышат уже. Он с вытянувшимся лицом наблюдает за тем, как Тэхен подходит к Чимину и с размаху шлепает ладонью по столу рядом с его тарелкой — да так, что та аж подпрыгивает немного. — Что ты сделал? — в ужасе спрашивает Чонгук, когда он возвращается. — Позвал его на свидание, — пожимает плечами Тэхен. — И? — он ищет взглядом Чимина, который, вау, сидит пиздец какой румяный и улыбается в стол. — Без понятия, я не стал ждать, что он там скажет. Я отказов не принимаю, — Тэхен берет в руки ложку и как ни в чем ни бывало продолжает свою трапезу. — Погоди-ка, — он бросает ложку, — дай мне свой телефон. — Зачем? — Чонгук бледнеет. — А ну дай. Смартфон оказывается в руках Тэхена, и он почти сразу жалеет об этом, потому спустя секунд двадцать тот разворачивает телефон экраном к нему, и Чонгук видит открытый диалог в катоке. Диалог с Юнги, который заканчивается на «сам свой чай пить будешь», потому что с тех пор они больше не переписывались. Заканчивался. Потому что теперь последнее сообщение: «Приглашаю на чай ;)» — Я тебя убью, — цедит Чонгук, выхватывая телефон. — Не убьешь, — легко отзывается Тэхен, — потому что ты проиграл спор. Так что будь добр. Чонгук резко абстрагируется от всего мира, но от Тэхена в частности — начинает яростно строчить.

jj_kook [11:48]: Это был не я. jj_kook [11:48]: Это Тэхен.

И едва он отправляет второе сообщение, как ему сразу же прилетает короткое и такое многозначительное: Хуюнги [11:48]: Жаль. Чонгук ждет минуту, две. Тишина. Это раздражает.

jj_kook [11:51]: И все?

Хуюнги [11:51]: А что еще?

jj_kook [11:52]: Блять да выпей ты уже просто со мной этот чертов чай.

…думает Чонгук. Пока не понимает, что не только подумал, но еще и написал. И отправил. О боже, этот позор ему не пережить. Лучше уж резиновые хуи в окна бросать. Хуюнги [11:53]: Так бы сразу и сказал. Хуюнги [11:53]: Приходи после занятий. Тэхена с собой не бери :) Вот так, в двадцать лет, Чон Чонгук впервые в жизни сталкивается с таким понятием, как гей-паника.

* * *

— Ты в душ с утра ходил? — деловито спрашивает Тэхен, когда они идут к выходу с кампуса. — При чем здесь душ? — Чонгук теряется. — Какая разница? — Ой, всему тебя учи, — Тэхен останавливает его и оглядывает придирчивым взглядом. — Ваще не катит. Сначала сделаем вот так, — он тянется своей клешней к волосам Чонгука и растрепывает их под чужое недовольное ворчание, — и вот так, — Тэхен хватает низ его рубашки и начинает заправлять в штаны. — Вообще страх потерял? — Чонгук вырывается. — Это чтобы она задницу твою не прикрывала, — весело объясняют ему, — и рукава еще закатай. — Зачем?! — Мой мальчик так вырос, — Тэхен притворно смахивает слезу со щеки, — уже по свиданкам бегает со взрослыми дядями. — Ему двадцать пять, какой он тебе дядя! — Ага, значит, свиданка все-таки? Чонгук пузырится про себя, но крыть ему нечем. Вместо этого он бросает угрюмое «увидимся» и несется к воротам. В последний раз он так нервничал, когда сдавал вступительные экзамены в универ. Если подумать, причин для паники нет совсем, но Чонгук паникует все равно, потому что кто его знает, что может произойти. Он вот вообще понятия не имеет, чего можно ожидать от Юнги: то он в пижаме с зайками с балконов падает, смешно ругаясь матом, то заявляется весь такой охуенный с этой кривой ухмылкой и чаи погонять предлагает. В Мин Юнги, видимо, столько граней, что и за всю жизнь не пересчитаешь. Ладно, Чонгук решает: они просто посидят тихо-мирно с полчаса, он расскажет, что спор проиграл и пришел не по своей воле, все такое. Да и пойдет потом домой с чистой совестью. Готово: вы восхитительны. — Скажи честно, — выстреливает Юнги с ходу и в лоб прямо, открывая дверь, — ты проспорил? — С чего ты взял? — Чонгук осторожно проходит в квартиру, чувствуя, как деревенеют конечности. — Чимин написал. Сказал, что Тэхен его вдруг на свидание позвал. Я подумал, что вы наверняка поспорили на это. — Да, так и было, — сдается он без боя. — Ясненько, — легко отзывается Юнги, — пиво будешь? Чонгук напряжен до предела, готовый в любой момент приседать/нагибаться/уворачиваться от многочисленных ловушек, которыми напичканы стены чужой квартиры, но, конечно же, это все только его больное воображение — боевиков надо поменьше смотреть. От пива он не отказывается — наоборот, вливает в себя половину бутылки залпом. И эта самая половина здорово ударяет в голову на нервной почве. Они сидят за барной стойкой на кухне друг напротив друга и молчат. Чонгук делает еще несколько больших глотков и только потом смотрит на Юнги. Подмечает неожиданно для себя, что у того у самого волосы шухером, на лице — ни грамма макияжа. Сидит еще в спортивных штанах и огромной футболке. Сразу видно, что человек ни к какому «свиданию» не готовился. Чонгук неловко приглаживает свои собственные волосы и думает, что зря он совету Тэхену последовал и рубашку в штаны заправил. — Да расслабься, — разочарованно выдыхает Юнги, — у тебя такой вид, будто я тебя насиловать собрался. — Я расслаблен, — он вертит в руках уже пустую бутылку. — Я вижу, — Юнги спрыгивает с барного стула и достает из холодильника вторую, открывает и ставит перед ним. — Слушай, я понимаю, что знакомство у нас с самого начала не задалось, но мы вроде взрослые люди. Чонгуку становится стыдно. Получается ведь, взрослый тут только Юнги, потому что сам он реагирует, как школьница, к которой впервые в жизни начал симпатию одноклассник проявлять. — Извини, — это все, на что его хватает. — Давай попробуем с начала, — Юнги подпирает кулаком щеку. — Привет, меня зовут Мин Юнги. Мне двадцать пять лет, я закончил университет Хангук, но по специальности не работаю, отдав предпочтение графическому дизайну. До пятнадцати лет я жил в Тэгу, мне нравятся большие мохнатые коты, а вот чай я терпеть не могу. Лучше пиво, — он улыбается. — Еще я люблю поспать, а тех, кто меня сна лишает, ждет кровавая расправа. Как странно, Чонгук думает. Ему, конечно, досталось тогда (аж на второй этаж лезть пришлось), но кровавая расправа его так и не настигла. — Чон Чонгук, — он упирается взглядом в стол, — скоро двадцать один исполняется. Учусь на химфаке, потому что родители заставили. Переехал из Пусана в двенадцать после выпуска из средней школы. Котов тоже люблю, но все-таки больше собаки нравятся. Чай в топку, согласен. — Приятно познакомиться, — кивает Юнги и миролюбиво тянет руку, которую Чонгук довольно охотно жмет. — У тебя есть девушка? — Нет, — он поспешно вырывает ладонь и присасывается к бутылке, ожидая второго вопроса. Которого почему-то нет. — Ясно, — только и слышится в ответ. Чонгук вдруг с ужасом осознает, что Мин Юнги не нужны кожаные куртки и аккуратные стрелки на веках, чтобы выглядеть круто. Есть в его расслабленных жестах нечто такое, что притягивает взгляд. И ты сам даже не понимаешь, что да, твой взгляд реально прикован намертво — это как-то само собой выходит. Мин Юнги почему-то против воли начинаешь симпатизировать, хоть и брыкаешься для виду. На деле же вся эта борьба оказывается ничем иным, как пустышкой. Чонгук бы ни за что не полез тогда на балкон лишь из-за чувства вины. — Что, даже не спросишь, есть ли у меня парень? — вырывается у него. — Ты предельно ясно дал понять, что парни тебя не интересуют, — Юнги неопределенно ведет плечом, болтая пиво в бутылке, — ведь так? Чонгук молчит. Насколько стремно будет сказать «парни меня не интересуют, но ты вроде норм такой»? — Ты сначала попробуй, а уже потом суди, — предлагают ему вполне рационально. — Зачем пробовать, если ты уже знаешь, что тебе это не интересно? Да и как бы, — он пытается подобрать верные слова, но все равно получается хуйня какая-то, — это неправильно. — Кто сказал? Общество? — Юнги закатывает глаза. — Ты вроде уже взрослый мальчик, а все еще живешь с оглядкой на рандомных хуев с горы. — И что ты предлагаешь? — раздраженно уточняет Чонгук. — Уже предложил, — в него тычут горлышком бутылки, — попробовать. Он смотрит на Юнги немного плывущим взглядом, пытаясь заставить единственную клетку своего мозга работать. Попробовать. Наверное, в чужих словах есть смысл. Зато потом с чистой совестью можно будет говорить, что он стопроцентный натурал, и в его жизни есть только сиськи. Может, виновато пиво, а может, и та самая последняя клетка мозга, резко давшая по съебам, но вот Чонгук вдруг перевешивается через стол, хватает Юнги за растянутую футболку и довольно грубовато дергает на себя. Поцелуй получается не очень: они сталкиваются зубами, а Юнги от неожиданности роняет бутылку, которая катится вбок, по пути расплескивая по столу остатки пива. Чонгук отстраняется, смотрит на огромную лужу с пространственным «мда» в голове, а потом пробует еще раз. — Ты воспринял мои слова слишком буквально, — он впервые видит Юнги настолько растерянным. Чонгук облизывает губы, медленно разжимает кулак, выпуская его футболку, так же не спеша убирает вторую руку с чужого затылка. Смотрит на раскрасневшееся лицо напротив и думает, что пиздец, пристегните ремни безопасности, мы стартуем. — Мне не нравятся парни, — подтверждает Чонгук то, что уже говорил не один раз, — но ты очень даже может быть. — Что? — Мне пора, — он шустро снимает себя со стула и летит в коридор. С такой скоростью надевает кеды, что наверняка перепутал ноги, но похуй, он должен быть стремительным и резким, как пуля, потому что не может позволить Юнги сейчас себя догнать. Но тот, кажется, даже и не пытается. Только отправляет спустя минут десять сообщение, когда Чонгук уже идет в сторону остановки. Хуюнги [18:22]: Возвращайся и неси ответственность за свои поступки. Прямо как в их первую встречу. Чонгук ничего не может с собой поделать — замедляет шаг и начинает улыбается. Ведомый (не)объяснимым душевным порывом, снова переименовывает контакт Юнги.

jj_kook [18:24]: Я не полезу на балкон.

Юнги-хен [18:24]: Ты всегда можешь зайти через дверь.

jj_kook [18:25]: Хорошо.

Пробовать так пробовать.