Противоречия

—

В день выхода клипа у Тины финальные съемки: казалось бы, она должна нервничать и переживать, чтобы все прошло гладко, и слепые скорее закончились, только вот у нее из головы никак не выходят строчки песни и образы, которые им с Юлей пришлось воплотить; Тина понятия не имеет, что движет ей, когда она бегает по площадке от сектора к сектору, спрашивая, понравилась ли зрителям новая песня; наверное, их совместная работа ей слишком важна, — ни за одну премьеру Тина еще не волновалась так сильно. Весь вечер Тина откровенно втыкает в телефон и не обращает внимание на происходящее; пальцы лихорадочно стучат по экрану, перелистывая комментарии под роликом один за другим; тепло распространяется по телу, когда Тина читает крайне положительные отзывы, и она даже не старается скрыть то, что сейчас телефон ее интересует гораздо больше, чем съемки. Тина не замечает, как интуитивно заходит в мессенджер и начинает строчить сообщение, закусывая губу в попытках подавить улыбку.       Знаешь, большинству понравилось. Тина прячет телефон под папку возле красной кнопки, когда ее кресло поворачивается к участнику; сердце бешено колотится, потому что спустя пару секунд Тина замечает, что смартфон вибрирует, оповещая о входящем сообщении, и Тине скорее хочется развернуться обратно спиной к сцене; она с трудом преодолевает желание сорваться с кресла и закрыться у себя в гримерке, оставшись наедине с той, кто даже издали умудряется завладеть всем ее вниманием.       Еще бы. ;) Какого черта ты не работаешь, Кароль? Когда кресло наконец-то возвращается в нужное ей состояние, а Дан и Настя начинают отыгрывать сценарную линию, Тина снова опускает глаза и прячет телефон под столиком у кнопки, совершенно позабыв о происходящем вокруг.       Скучаю. Мы, кстати, только что влетели в тренды.       Ага. Тебе скучно или?...       Юль, я скучаю по тебе. Ты, кстати, прекрасно выглядишь.       ??? Спасибо, но мы даже не виделись сегодня.       Знаю. Просто захотелось сделать тебе комплимент!;) Тина нервно улыбается и кусает губы; она не находит причин тому, что у нее вырабатывается какая-то дикая потребность говорить Юле комплименты, — Тина просто хочет повторять их снова и снова, потому что, черт возьми, Юля действительно этого заслуживает.       Тин, ответь на вопрос.       Да?       На тебе очередное тонкое платье, где не предусмотрен лифчик?       Не дразни меня.       Значит, я угадала? Хочу поскорее увидеть тебя в эфире. Но без платья хочу больше. Тина собирается что-то ответить, как Юля быстро присылает еще одно вдогонку, заставив вздрогнуть от нахлынувшего покалывания внизу живота:       Прямо сейчас.       Юля....       Я бы взяла тебя на этом красном кресле.       Ты играешь с огнем.       Только с тобой.       Я на съемках. Люди могут что-то заметить.       Твое раскрасневшееся очаровательное личико? Брось, все решат, что это из-за Болвана. Тина тихо смеется, на что тут же реагирует сидящий рядом Дима, с недоумением поглядывая в ее сторону; она улыбается и с облегчением выдыхает, когда объявляют перерыв.       Я позвоню тебе позже, хорошо?       Буду ждать. И, пожалуйста, не позволяй никому к себе приставать. Ты же хорошая девочка?:)       Только ради тебя. Тина расслабляется, залпом выпивает стакан воды и уговаривает себя хотя бы немного сосредоточиться на работе, — ей нужно отобрать еще слишком много участников, чтобы она могла просто так отдаваться посторонним мыслям. Только вот отчетливый образ Юли в ее голове усложняет ситуацию в разы.

—

Кажется, что даже обычно морозный декабрь в этом году теплее из-за появления Юли в ее жизни, — Тина сталкивается с голубым взглядом в другом конце коридора и не может подавить глупую улыбку; она машинально начинает расправлять невидимые складки на юбке, кусать губы и смотреть куда угодно, но лишь бы не концентрироваться на поглощающих ее ощущениях Юлиных объятий, прикосновений и поцелуев; Тине приходится ногтями впиваться в ладони, чтобы контролировать неистовое желание застонать на весь павильон, и, наплевав на сотни людей вокруг, затащить Санину в ближайшую гримерку. Сегодня Юля, видимо, специально выглядит так, будто хочет, чтобы Тина окончательно свихнулась: ее волосы аккуратно подобраны, а сплошной черный костюм выгодно подчеркивает утонченную фигуру, — Юля стройная, блестящая и снова с оголенными ключицами; Тина сглатывает и облизывается, зная, что придется еще чуть-чуть потерпеть. Им предстоит выступить вместе на сцене; впервые они выйдут вдвоем, так, словно собираются объявить о себе на весь мир, — Тина вздрагивает, потому что не чувствует боевой готовности или хотя бы уверенности в том, что они смогут не облажаться (наоборот, она думает, что стоит ей оказаться рядом с Юлей, как малейшие остатки самообладания полетят к чертям). Юля выглядит спокойной и, в отличие от Тины, ничем не выдает своего волнения, — Тине хочется впиться в ее губы, ногтями царапать ей спину и оставлять мелкие засосы на ключицах (чего, конечно, никогда не случится, ведь Тина просто не имеет права). Полутьма, которая окутывает сцену во время их номера, никак не соответствует привычной атмосфере на Квартале; их близость становится чересчур интимной, трепетной и такой необходимой, что Тина теряется в строчках уже родной для нее песни, окунается в музыку без остатка; духи Юли заполняют все вокруг, и у Тины от любимого запаха слегка кружится голова; она несколько раз обходит Юлю, касается ее талии, запястий и пытается сдерживаться, когда Юля губами слегка дотрагивается ее оголенных плеч, — они переплетают пальцы, сталкиваются взглядами, и Тина замечает, как у Юли сбивается дыхание, как ее голос подрагивает, от чего пару раз не берутся нужные ноты; желание быть к Юле ближе, сказать, что все хорошо, зарыться в темные волосы и целовать, целовать Юлины губы распространяется по каждой клеточке ее тела, и Тина не представляет, каких усилий ей будет стоить отыграть следующий номер. Они прислоняются друг к другу лопатками, допевают последнюю совместную партию, — Тину буквально выламывает от осознания, что через пару мгновений ей придется отпустить Юлю за кулисы; Юля же, будто чувствуя волнение Тины, легонько сжимает ее ладонь в своей, и они не разнимают рук даже когда песня заканчивается, а яркий свет озаряет зрительский зал.       — С премьерой тебя, Юлечка, — говорит Тина на выдохе, вкладывая в уменьшительно-ласкательное всю нежность, на которую только способна; они обнимаются, и Тина прикрывает глаза, так тихо, чтобы слышала исключительно Юля, добавляя: — Дождись меня. После уже третьего выступления на Квартале Тина чувствует себя максимально вымотанной, но не менее возбужденной, — она покидает сцену и быстро собирается направиться в гримерку, с замиранием сердца надеясь, что Юля все-таки немного задержится. Но она совершенно точно не готова к тому, что столкнется с той прямо за кулисами; Юля тянет ее за локоть, заводит в темный коридор и резко разворачивается, — Тина тут же перестает ощущать пол под ногами, а ее руки подрагивают, когда Санина снова вовлекает ее в долгие объятия. Они прижимаются друг к другу около минуты; Юля цепляется за ее плечи, грудью касаясь откровенного выреза у Тины на платье, и они начинают дышать в унисон, обнимаясь еще крепче; Тина проводит кончиком носа по шее Юли, губами затрагивает мочку уха и оставляет легкий поцелуй у виска.       — Тебе понравилось выступать со мной? — вдруг спрашивает Юля; Тина отстраняется, и они сталкиваются лбами; глаза Юли закрыты, а Тина проводит ладонью по ее щеке, очерчивает скулу и произносит:       — Ты даже представить не можешь, как сильно. Юля неуверенно кивает и слабо улыбается; Тина никогда прежде не видела ее настолько уязвимой и милой одновременно; она указательным пальцем приподнимает Юлю за подбородок, так, чтобы губы оказались на уровне ее собственных; на миг Тине кажется, что она может почувствовать, что сердце Юли стремительно бьется, — она чуть качает головой, от чего их носы едва соприкасаются, и сокращает последние миллиметры. Юля гортанно стонет, когда пальцы Тины впутываются в ее волосы, пробегают по открытой части спины и ногтями впиваются в выпирающие позвонки; Тина целует напористо, жарко и глубоко, играется с ее языком и в какой-то момент оттягивает нижнюю губу, с удовольствием отметив, что от этого Юля на секунду перестает дышать.       — Приезжай сегодня, — просит Тина, опуская руки Юле на бедра и слегка поглаживая, ощущая, как та невольно подается вперед.       — Ты уверена?       — Да, — произносит Тина, убирая невидимую прядку с Юлиного лица. — Я же писала недавно, что скучаю.       — Ммм, правда? И что же я ответила? — игриво спрашивает Юля, облизнув нижнюю губу.       — Что-то вроде того, что хочешь увидеть меня без платья, — шепчет Тина Юле в губы и, не дожидаясь ответа, целует нежно и медленно, ладонями изучая ее талию и постепенно опускаясь на ягодицы. — Если ты все еще собираешься это сделать, то я настоятельно рекомендую приехать сегодня.       — Ты невозможная, — Юля улыбается и отступает назад, вкладывая свою руку в ладонь Тине. — Пойдем, иначе нас будут искать. Тина кивает и следует за ней.

—

Они лежат молча; Тина едва касается кончиками пальцев темных волос, перебирает мягкие пряди и вслушивается в ровное, тихое дыхание; веки Юли закрыты, и Тина где-то в глубине души чувствует, что рада, ведь действительно не может отвести от нее глаз. Юля кажется ей неземной, просто умопомрачительной, и Тина буквально не верит, что они, господи, прямо сейчас находятся в одной кровати. Стук своего сердца Тина ощущает всем телом; она напряжена, но в то же время внутри замирает абсолютно нежным и приятным умиротворением, от которого кожа невольно покрывается мурашками, а по позвоночнику пробегает легкий покалывающий жар; у Тины нет причин и предположений, почему и каким образом они обе здесь оказались, просто она знает, что так должно быть, что, как бы Тина не поступила, какое бы решение не приняла, все равно любая дорога привела бы ее сюда; со всеми душевными ранами и избитыми чувствами Тина бы всегда пришла только к ней. Тине хочется сказать много чего лишнего, но она понятия не имеет, позволено ли это; она легонько закусывает губу и шепчет так тихо, как только может:       — Я люблю тебя. Слова застывают на выдохе, и ее тело накрывает оцепенение; Тине бы и в голову не пришло, что возможно гореть и мерзнуть одновременно; ее скручивает чуть ли не пополам от странного, почти болезненного ощущения, и Тина не знает, как с ним бороться. Господи, она только что призналась в любви. Вместо ответа Юля разворачивается к Тине лицом, открывает глаза и дотрагивается до щеки Тины, подушечками пальцев пробежав по подбородку и спустившись к ключице; Тина шумно вздыхает и нервно закусывает губу.       — Я надеялась, что ты уснула. Прости.       — Иди ко мне, — просто говорит Юля, прижимается к Тине ближе и утыкается ей в изгиб шеи, дыханием опаляя кожу. Кто бы, блин, мог подумать.

Тем не менее, обе счастливы

—