О любви, отношениях и сексуальной раскрепощенности

Цзян Яньли смотрит на него пораженно и, придерживая обеими руками домашнюю накидку, спешит встретить брата. -Энни, доброе утро! - Вэй Усянь перекидывает ногу через велосипедную раму и приветственно машет ей рукой. -Виктор, уже полдень... - Цзян Яньли переводит взгляд с него на велосипед. - Батюшкин? Вэй Усянь чешет затылок, улыбаясь сконфуженно. -В самом деле? А я-то думал, путь займет меньше времени, - затем хлопает по рулю уже с большим энтузиазмом. - Он самый! Нравится? Ты ведь никогда не видела его в деле! Его смажешь немного - и едет как надо! Цзян Яньли достает платок из кармана накидки и вытирает им лоб брата, блестящий от пота. Он довольно наклоняется к ней и жмурится так, будто он большой и жирный кот, которого ласкает его хозяйка. -Отчего же велосипед? - она выглядит озабоченной, но, видя улыбку брата, не может не улыбнуться сама. - Ах, Виктор, Виктор... -Здоровый образ жизни, Энни, очень важен! Жить в городе и быть студентом - сущий кошмар! Если я запущу себя, совсем скоро мои сокурсники будут исследовать мое мертвое тело. Цзян Яньли подносит кулачок ко рту и издает тихий смешок. -Этого мне совсем не хочется. Вэй Усянь садится на корточки и обращается к круглому животу сестры. -Господин, мы не виделись всего месяц, а Вы уже такой большой! Цзян Яньли смеется и гладит его по макушке. -Старший господин имеет с собой одежду? Младший господин капризен и не желает видеть дядюшку в таком неприглядном виде. Вэй Усянь встает, снимает со спины мешок. Цзян Яньли с терпением ангела наблюдает за тем, как брат, смешно хмуря брови, переворачивает содержимое. Минуту спустя он вынимает от туда руку и прижимает мешок к груди. -Зубная паста, школьный учебник по биологии, тетрадь с сочинениями, батюшкины тапочки... -Как?! - Цзян Яньли вздыхает, заламывая руки. - Ты взял школьный учебник, но не вторую рубашку, решив проведать сестру? -Батюшкины тапочки тебя совсем не смущают? -Не хочу оскорблять его своими неуважительными мыслями сейчас, - она бросает короткий взгляд на велосипед, перед тем как продолжить: - Ты приехал как раз к обеду, хоть я и ожидала тебя к завтраку. Я накормлю тебя, но перед этим возьми брюки и рубашку моего мужа и прими душ, иначе не будешь допущен к столу. -Сестрица так жестока! *** На время беременности Цзян Яньли поселилась в их семейном коттедже под Лондоном, где Вэй Усянь проводил свои летние дни, учась в средней школе, пока они не покинули столицу и не решили сдавать дом в аренду. Приобретя еще таких же три коттеджа, они и думать забыли об их первом, пока Цзян Яньли не попросила их временно переселить ее туда. -Мне невыносима беременность в столице, - призналась она однажды, когда была с ними на ужине. - Миссис Цзинь так добра, но я чувствую, будто задыхаюсь от ее постоянной опеки. Цзян Яньли немного виновато посмотрела на мать тогда, зная о крепкой дружбе двух женщин, но Миссис Цзян только поджала губы. Вчера вечером она позвонила им, пригласив к себе. Миссис и Мистер Цзян уезжали в Манчестер, а Цзян Чэн днями работал над своим докладом о золотом сечении, а вот Вэй Усянь с радостью согласился. Как это всегда бывает по обыкновению, в ночь перед уикендом он бодрствовал, вырезая человечков из картофелин и раздражая работающего Цзян Чэна, который злился на грязные от сока руки, что мельтешили перед его бумагами. Заснул под утро и проснулся в половину седьмого от шума телефонного звонка. То была Элизабет, которой Вэй Усянь тут же сообщил, что, мол, не ждите меня сегодня вечером, душа моя, чувствуя мелочное чувство возмездия над той, кто так внезапно оставила его на прошлой неделе. -Разве твои батюшка и матушка не должны были уехать сегодня? - спросила она, и Вэй Усянь почувствовал укол разочарования, не услышав о нее что-то наподобие, я буду скучать, мне будет одиноко без тебя, - Это значит, ты остался без машины... -Лиз, ты забывчива, - Вэй Усянь заставляет себя успокоиться. - У нас есть очень хороший велосипед. Элизабет только смеется в ответ: -Darling, велосипеды больше не à la mode*! *** Переодевшись, Вэй Усянь решает побыть в своей бывшей комнате недолго. Приятное, тихое место под крышей. За это время интерьер совсем не изменился, и Вэй Усянь, каждый раз, когда навещал сестру здесь, ощущал огромную ностальгию. На ночном столике стоит старое радио, большая темная коробка, которая, верно, уже и не работает. Он берет его в руки, ложится на кровать, которая сейчас была настолько тесна для него, что его ноги неудобно свисали, и начинает отвлеченно выводить на нем невидимые рисунки. Слово "дядюшка", что сорвалось с губ Цзян Яньли тогда во дворе, возбудило в нем что-то неведанное. Подобным образом к нему обращались не впервые. Вэй Усянь помнит, как, познакомившись с Вэнь Нином, попросил его тогда: "Прошу, без формальностей, будь моим милым другом". Вэнь Нин густо покраснел и опустил взгляд на собственные пальцы, что мяли края его жилета: "Дядюшка Вик?" Вэй Усянь часто думал о будущем племяннике, но теперь, когда Цзян Яньли назвала его так, в его ум, кажется, только сейчас приходит осознание ожидающей его новой роли. Он представляет себе маленького мальчика с пухлыми щеками. Красивого, как его мать. Ему, наверное, будет трудно угодить, Цзян Яньли часто называет его капризным и жалуется на то, что тот сильно толкается. Маленький ребенок, еще не рожденный, вызывает в Вэй Усяне огромную радость и чувство предвкушения. Ему кажется, он готов прямо сейчас бежать вниз к сестре и, как ребенок, мучающий свою маму вопросами о малыше, спрашивать, сестрица, когда же он выйдет, сестрица, как же ты его назовешь. Вэй Усянь оставляет радио в покое, переворачивается на живот и прячет улыбку в подушке. *** Они сидят на кухне. Вэй Усянь помешивает чай задумчиво, подперев рукой щеку. Цзян Яньли скрывает улыбку за своей чашкой. -Никаких манер, Виктор. Он отрывает взгляд от чая и обращается к ней. -Тебе не скучно здесь? Ты тут совсем одна. -Отчего же мне должно быть скучно? Горничная помогает мне, она очень мила и всегда готова поговорить. Леон часто навещает меня. Вэй Усянь дует щеки. -Это совсем не то, но мне тебя не понять. Я всегда окружен людьми, но ты, верно, хочешь совсем другого. Он берет в рот чайную ложку, что лежала в его чашке, и вылизывает ее. Цзян Яньли приподнимает брови. -Что? - он невинно хлопает глазами. -Ничего, просто любуюсь тобой. -Рад демонстрировать самые красивые зрелища для тебя, - Вэй Усянь усмехается и кладет поруганную ложку на место. -Я вижу, ты озабочен. -Сестрица проницательна. -Виктор, - она берет его ладонь в свои маленькие и гладит, - как думаешь, зачем я захотела жить здесь? -Тебе неприятна столица. -Но я ведь могла выбрать любой другой дом, у моего мужа их полно, ты знаешь это. Однако я захотела этот. Скажи, ты ведь тоже чувствуешь любовь ко всем вещам, что находятся здесь, когда приезжаешь? -Старые радио приятны на ощупь. -Ты прав, - она кивает, улыбаясь нежно. - Именно поэтому я его и выбрала. Вэй Усянь понимает ее. -Ты знаешь, Виктор, для меня нет большего счастья, чем быть матерью. В этом доме я снова ощующаю себя частью нашей семьи и тепла. -Ты всегда часть нашей семьи, - он позволяет ей сжать его ладонь сильнее. -Это так, - она молчит секунду. - Но я говорю о том времени, когда я заботилась о вас двоих как о родных детях. Находясь здесь и вспоминая об этом, я все больше и больше хочу увидеть его наконец. Вэй Усянь качает головой на это. -Энни ты не знаешь, как мне хочется замучать своего капризного племянника, - он встает из-за стола и направляется к выходу. - Прости, я прикурить, скоро вернусь. Она только охает ему вслед: -Посреди обеда? *** Вэй Усянь крутит в руке пачку американских "Camel", и у него совсем нет желания открывать ее. Он все-таки делает это, достает сигарету и подносит ко рту, но затем резко мнет в держащей ее руке. Хочет ли он детей? Он любит их, в этом нет сомнений, но сейчас его жизнь полна других забот, и о будущей семье ему не приходилось еще задумываться всерьез. Он вспоминает Элизабет. Что же они будут делать через два года, через пять? Захочет ли она замуж? Захочет ли она быть с ним дальше? Он вспоминает ее, сгорбленную над печатной машинкой, со слезливыми глазами перебирающей бумаги и рассказывающей ему о подвиге еще одной женщины с такой гордостью, будто это была она сама. Он пытается представить ее на месте Цзян Яньли, улыбающейся так светло, думая о ребенке, что сейчас в ней, и ожидающей его с таким же нетерпением, но эта картина кажется ему до ужаса смешной. Чего же хочет Элизабет? Чего же хочет он?