Лакрица

Усиленное возбуждение психической сферы, в которой крутится искажённый котёл, вынуждает Гермиону поверить в божественную иллюзию, дарованную обманом неадекватного восприятия. — Хозяин леса, — расслабив плечи, Гермиона плачет и смотрит на него с приоткрытым ртом и выпученными глазами. — Ниспосланное дарование, — неразборчиво мычит она, едва не пустив слюни. Приподняв край брови, Грейбек мимолётно кидает на неё придирчивый взгляд, скептически поджав губы от услышанной ахинеи, но потом… До затуманенного мозга Гермионы не доходит подлинная реальность. Вытянув руку, Фенрир с одухотворённым лицом держит перед собой Сколля за бретели. Издав звонкий гласный звук, малыш сначала неподвижно свисает руками и ногами вниз, явно не понимая, что происходит, но потом начинает дёргаться и смеяться, раскачиваясь… Ручки тянутся в стороны, он размахивает ножками и задорно смеётся, когда от движений начинает кружиться… но это Грейбек сжимает бретели комбинезона, покрутив Сколля вправо-влево, и рассматривает его со всех сторон пристальным заинтересованным взглядом. Чуть подвигав челюстью, он приоткрывает рот, нижний клык соприкасается с верхним. Брови подрагивают, как и уголки губ, а слегка расширенные глаза отливают оттенками светлого неба. Сколль задорно заливается отрывистым детским смехом, болтаясь туда-сюда в воздухе, и разбавляет тишину безмятежной радостью, которую Гермиона вбирает в себя через слух и зрение. Прикусив изнутри щеку, Грейбек продолжает с интересом рассматривать его, излучая выразительное довольство. Очнись! Ч-что? Очнись уже! Закрой рот, вытри мокрый подбородок и сопливый нос… Но Гермиона не может, а безвольно свешивает голову к плечу, смотря на них восторженным взглядом, как на сверхъестественное явление. Скорее всего, напившись успокоительных зелий, она спит и видит прекрасный сон, где любимый оборотень обманул страшную смерть и вернулся к семье, но… Она вздрагивает, когда Грейбек неожиданно опускает руку, соответственно, и Сколля тоже, резко повернувшись к Гермионе и клацнув зубами. — Сколль! — она вскрикивает, завалившись боком к дверной арке, поскольку секундой ранее испугалась, что малыш полетит на пол. Сын продолжает дрыгать ножками от веселья, но его держат за бретели, как за ручки спортивной сумки. Сколли почти достаёт мыском до пола, мягко стукаясь туловищем по ноге Грейбека. — Не доцедила выменем, — Фенрир не меняет благодушное выражение лица, но вкрадчивый голос содержит упрекающие нотки. Какие-то слова из уст волшебного создания долетают чарующими обрывками до сознания… Гермиона вяло начинает моргать и потерянно тянет: — Не доцедила? — Был бы потяжелее, — Грейбек смотрит вниз на Сколля и косо улыбается, обнажив край зубов, где раньше торчал треснувший клык. — Сколль в два раза тяжелее детей его возраста, — мечтательно и с гордостью шепчет Гермиона. — Да ну? И Гермиона снова сдавленно вскрикивает, спешно поднявшись с колен, поскольку Грейбек подбрасывает Сколля к потолку, отпустив бретели, и ловит его лицом к себе. Затылком малыш приземляется на внутреннюю сторону ладони Фенрира, телом — на его предплечье… Грейбек приоткрывает ему рот, осматривая зубы. Сколль на мгновение затихает, но потом громче гулит и вдвойне начинает ёрзать, упёршись ножкой в плечо Грейбека… сползает и падает… — Н-нет, — Гермиона бросается вперёд, схватившись за сердце, но резко останавливается, а Грейбек с усмешкой перехватывает его другой рукой в воздухе, обхватив за туловище. — Он не игрушка, чтобы его подкидывать! — Сколль опять свисает вниз, прижимаясь животом к предплечью Грейбека. Не игрушка, не мяч, не сумка, не… и вдруг до неё наконец-то доходит… Гермиона трёт пальцами по глазам, подзывая умственную концентрацию избавиться от одурманивания мыслей. — Волчонок, — лаконично хмыкает Фенрир. До неё доходит, когда Грейбек поворачивает его и приближает к себе. Сколль хватается за его волосы, тянет, отчего Фенриру приходится склонить голову, а мылыш продолжает хвататься за спутанные смоляные пряди, потянув за чёлку. Он выше и выше подтягивается, придерживаемый Фенриром… в итоге усаживается на плечо, одну ножку свесив до груди Грейбека, а вторую — со спины. Ручками обхватывает голову, продолжая натягивать волосы без единого замечания своего отца… Грейбек только на несколько секунд закрывает глаза, когда Сколль ногтями случайно задевает веко, а потом просто прижимает ладошку к одному глазу, сдавив пальчиками бровь. Гермиона опускает дрожащие руки вдоль тела, избавив лицо от пелены безумия. Прерывисто дышит и не моргает, уставившись на Грейбека… медленно ведёт воспалённый взгляд по его телу, по ранам, ожогам, синякам… — Фенрир, — задыхаясь, она шепчет и делает шаг вперёд, покачнувшись, — ты настоящий, — боясь даже представить, что сон всё же мучает её сознание, она говорит чувственным нерешительным тоном, — ты жив, да? Если бы Сколль то и дело не водил рукой по его лицу, Грейбек закатил бы глаза. Придержав малыша за спину, он наклоняется и выдёргивает из сапога волшебное древко. — Таки, — беззаботно усмехается он, — а это твоё очередное барахло, — он кидает к её ногам одну из палочек, которую Гермиона спрятала для него на гористом острове, отдалённом от Азкабана коралловыми рифами. Последней каплей для рационального мышления является голосок Сколля: — Папа, — обхватив голову Грейбека, он перестаёт ёрзать и с улыбкой прижимается щекой к его макушке, зажав чёлку пальчиками. Хвала лесному духу! Лицевые мышцы напрягаются от наплыва сокрушительных чувств и новых слёз. Надрывно всхлипывая, Гермиона кидается к Фенриру, но за мгновение до объятия ноги сами по себе сгибаются, и она приземляется на колени, прижавшись лбом к его бедру и обхватив за ногу. Ей всё равно, что Сколль вовсе может не понимать значения слова и просто повторяет прежнее. Понимает ли он или нет… Гермиона плачет и молвит: — Да, Сколль, папа здесь! Он вернулся, он жив! — она трётся лбом по его бедру и дрожит, ощущая, как с плеч исчезает тяжёлый груз вины и скорби по любимому человеку. — Он никогда тебя не покинет! Никогда! — сквозь слёзы она начинает нервно смеяться и запрокидывает голову, почувствовав давление его колена на грудь. Грейбек придерживает Сколля за руку, отстранив от чёлки, завитой из-за хватки малыша. Поглаживает подушечкой пальца его ногти и смотрит на Гермиону с высоты своего роста красноречивым пытливым взглядом. Другую руку он заводит в её волосы и хрипло спрашивает: — Выла на луну от тоски по мне? — скосив рот углом вверх, он разок поглаживает затылок, потом сжимает волосы. — Выла, — Гермиона таращится на него округлыми глазами для предельной честности и не может насмотреться. — Ублажена… м-м, страданиями? — другой уголок рта тянется к первому. По телу бьёт резвая конвульсия. Гермиона неосознанно впивается ногтями в его кожу на ноге через ткань штанов. — Ты никогда не будешь страдать! — с жаром говорит она, не моргая. — Ты будешь счастлив! — обычно так рьяно кидают угрозу, но Гермиона готова сделать абсолютно всё, только бы защитить своего волка от беды. Нынешнее восторженное состояние тоже напоминает помутнение рассудка. Гермиона не сдерживает пламенных чувств, увлечённо желая доказать ему свою любовь. Она просила и умоляла саму природу, чтобы он к ней вернулся. Обещала, клялась, и Гермиона сдержит слово, до конца дней собираясь благодарить лесного духа за ответ на её упорную мольбу. Лес от крон до почвы, по её мнению, наделяется мистическими свойствами, способными повлиять на жизнь и смерть. Она никогда не забудет таинственное видение и светлый лик Хати. Даже не хочет задумываться, что колоссальный стресс способен вызвать похожие галлюцинации, поскольку одна только спасительная мысль, что сын обретает покой, защищая свою семью, согревает чуткое сердце, наделив убеждением, что Гермиона и Фенрир получают прощение за совершённые ошибки. Грейбек тянет её, поднимая с колен, и Гермиона начинает суетливо трогать его лицо, шею, грудь… осматривает рубцы и приговаривает: — Прости, что не уберегла Хати, — она кратко указывает пальцем на дощечку, стоящую у комода, потом поднимает заплаканные глаза для зрительного контакта с Фенриром, — прости, что не рассказала про Сколля, — зажимает его рубашку на груди и жалеет, что вообще надо моргать, ведь она ни на секунду не хочет терять его из виду. Малыш чуть соскальзывает за спину Грейбека, но тот сдвигает его, посадив на шею. Гермиона поднимает взгляд, посмотрев на Сколля, и всхлипывает от счастливых слёз. Ребёнок прижимает ладошки к щекам Фенрира и ложится подбородком на его макушку. Грейбек поглаживает Гермиону по затылку, а другой рукой придерживает Сколля за ногу. — Стало быть, двое, — на выдохе тихо говорит он. Гермиона смаргивает слёзы и, опустив глаза на его грудь, приглушённо отвечает: — Да. Хати и Сколль. — Я слышал. — Прости. — В Азкабане слышал. Гермиона резко поднимает глаза и сводит губы в тонкую дрожащую улыбку. Он услышал… хвала лесу! Грейбек медленно выдыхает через рот, блуждая томным взглядом по её лицу. Гермиона вспоминает, как Фенрир попросил прощения за волчонка, но она считает, что он сделал это перед смертью только ради неё, а не по согласию с её обвинением. Попытался дать шанс разбитому сердцу на восстановление, который она просила… — Фенрир, я… — она прижимается к нему, коснувшись носом его ключицы, — я буду с тобой, где бы ты ни был. — Твой лепет за стеной я тоже слышал, — подбородок касается её волос после каждого слова, Грейбек говорит с лёгкой усмешкой, положив ладонь на её поясницу и прижав к себе. — Проси что угодно, владей жизнью, обрати… — он слегка передразнивает её, ослабив голосовые связки. Гермиона отстраняется и глядит на шрам… глупая, глупая она, если посмела даже замахнуться на любимого человека! Прижав ладони к его груди, она задирает голову и твёрдо отвечает, смотря в его глаза: — Обращай если нужно! Я верна своим словам, и сделаю всё, что ты захочешь! Фенрир отводит голову к плечу из-за того, что Сколль тянет его за волосы. Цокнув языком, Грейбек демонстративно осматривает Гермиону, как бы оценивает. — На узел сядешь, быть может?! — скривив ухмылку, говорит он. Гермиона кратко смотрит на Сколля и слегка сводит брови. Надо бы в будущем оградить малыша от некоторых фраз и сквернословия. Потом возвращает взгляд Грейбеку и, не раздумывая, отвечает: — Сяду, — кивает в подтверждение, зная, что и сердечный ритм укажет на правдивый ответ. Чуть выгнув брови, Фенрир смотрит на неё и вдруг переспрашивает: — Так ли? Если он думает, что мучительные дни скорби не избавили её от страхов связи с ним, Фенрир явно поразится. Гермиона снова взирает на Сколля, прикусив губу, но малыш занят тем, что собирает в ладошку отцовскую чёлку по виду стога чёрной соломы. — Так! — она отвечает уверенно, но тихо, чтобы не привлекать внимание Сколли. — Приму тебя во всех шкурах. — Без капризов? — удивительно, но он и вправду переспрашивает во второй раз. — Да. — Ну-ну, — задумчиво тянет он, опустив ладонь с её поясницы на ягодицу. Его глаза затуманиваются, а дыхание учащается. Грейбек смотрит на неё слегка прищуренным взглядом, будто не ожидая такой откровенности. Гермиона вздыхает и улыбается, решив объяснить: — Фенрир, я боялась, что потеряла тебя навсегда, и бродила по лесу, умоляя небеса сохранить твою жизнь. — По-сучьи, — заключает он. Гермиона шипит, прижав ладонь к его рту, и кивает на Сколля. — По-человечески, — парирует она, — я обещала лесным духам выполнить все твои желания, если ты ко мне вернёшься! — она убирает ладонь с его рта. — Пташка, — словно утомившись от её навязчивого бреда, Фенрир делает шаг назад и, наклонив голову, снимает Сколля с шеи, — ты варила не в ту сторону. Цепь расплавилась от обрубка. — Как? — Гермиона с изумлением опускает руки, раздумывая, какое заклинание избавило Фенрира от цепи. — Узник забрал обрубок у стервятника. Когда развалилась берлога, в морских недрах он использовал тёмную магию и нейтрализовал все чары, наложенные на стены, — Фенрир равнодушно рассказывает, посадив Сколля на предплечье. — Спасал себя, но спас остальных. Тёмную магию? Гермиона отстранённо наблюдает, как Фенрир снова осматривает зубы Сколля. Она подходит к комоду за виноградной лозой. — Экскуро! Тергео! — Гермиона накладывает очищающие чары на руки Фенрира. Он никак не комментирует, а обращается к Сколлю: — Кусай, — он подставляет указательный палец к его рту. Гермиона продолжает представлять ситуацию, где узник, оказавшись под водой, успевает наколдовать заклинание… удивительно… — Ты знаешь узника? — с любопытством спрашивает она, смотря, как Грейбек отводит палец с мелкими красными точками. На его губах растягивается ликующая улыбка, да такая, что Гермиона слегка ёжится от его дикого восторга. Фенрир сжимает палец, осмотрев ранки, и искоса взирает на Сколля со странным азартом. — Славный, — протягивает он, вновь посадив его на плечо. — С откормом разберёмся. Прикусив язык, Гермиона проводит рукой по лицу. Грейбек действительно упрекает её за недостаточное грудное вскармливание, хотя Сколля вовсе нельзя назвать недокормленным, совсем наоборот, он кажется большим для годовалого ребёнка. — Фенрир, ты знаешь узника? — Как и ты. Гермиона опирается поясницей на комод, скрестив руки на груди, и с вопросом смотрит на Грейбека. — Долохов. — Долохов? — Ага. — Он сбежал? — Само собой. Гермиона сдерживает сконфуженный вздох невероятного удивления. По всей видимости, неугомонный Долохов помог заключённым выбраться со дна, избавив от кандалов и цепей. Как так? Долохов постоянно появляется в самых неожиданных ситуациях, как тайный хранитель отношений Фенрира и Гермионы, которого никто не видит, не слышит дольше двух секунд… мельком появляется, но по факту воздействует на важные повороты судьбы… в досье авроров указано, что Антонин умеет играть на рояле… — Если уж сказ о крысах, — низким голосом вопрошает Грейбек, — какая из сук была его сестрой? Она тратит минутку, чтобы переключиться с Долохова на услышанный вопрос. Рео и Фелисити покинули Лондон, воссоединившись с семьёй. Бесшумно вздохнув, она тихо отвечает: — Фелисити Гилмор из магазина спортивных принадлежностей Косого переулка. — Та шлю… — Гермиона быстро подлетает к нему, решив снова закрыть рот, но Грейбек не договаривает сам, взглянув в сторону коридора. О нет! Понятно, кого он слышит. Грейбек снова сажает Сколля на шею и кривит рот в недовольстве, а Гермиона бросает взгляд на волшебную палочку. Может, лучше аппарировать? Но поздно… — Гермиона, мы вернулись! — мама заходит в квартиру одна, папа, скорее всего, курит на улице. Оставив пакет у порога, мама приглаживает русые волосы, заходит в комнату и… резко застывает, уставившись на Грейбека. Гермиона не позволяет себе поддаться желанию толкнуть его локтем в живот. А надо бы, поскольку Фенрир как-то озадаченно оглядывает маму, а потом мимолётно смотрит на макушку Гермионы, и, причмокнув, выдаёт оценку миссис Грейнджер: — Рослая кобы… — Нет, нет! — на нервах Гермиона специально начинает громко смеяться и заглушает слова, прикрыв ему рот. — Это Джейн Грейнджер! Встав на мыски, она стреляет в него горящими глазами, умоляя замолчать. — Гермиона, — мама массирует пальцами горло и сглатывает, — к-кто это? — спрашивает с ужасом, хотя всей душей хочет его скрыть. Видимо, спрашивает от невинного шока, поскольку понимает, кто на самом деле держит её внука и женат на дочери. — Фенрир, — поперхнувшись, отвечает Гермиона, — я рассказывала, — осторожно убрав руку с его губ, она тупит взор, попав под такие же горящие от раздражения глаза Грейбека. Он прослеживает, как Гермиона опускает руку, открыто предупреждая, чтобы впредь она так больше не делала. — Рада, — мама переносит вес на одну ногу, чуть сгорбив плечи, и натянуто улыбается. Смотря на неё исподлобья, Грейбек берёт Сколля за бретели и смещает его с шеи, чтобы держать на руке, а Гермиона бочком подходит к маме, подбирая слова… в идеале родителям надо бы укрыться от оборотня подальше. Она уверена, что он ничего им не сделает, но вот его язык… В этот момент заходит папа, впустив в комнату слабый запах сигарет. Гермиона переглядывается с мамой, через умоляющие глаза просит её сгладить встречу. — Дорогой, — чуть сиплым голосом позвав, мама подбегает к мужу и, взяв его под руку, ведёт в комнату, — наши молитвы услышаны! — она порывисто посмеивается. — Гермиона больше не будет плакать, ведь Фенрир вернулся целым и невредимым из тюрьмы… из моря! — с вынужденной широкой улыбкой она указывает мужу на Грейбека, как бы представляет. Гермиона прижимает пальцы к переносице, прикрыв глаза. Папа замирает таким же изваянием, как раньше мама. Хвала лесному духу, что Грейбек держит Сколля, малыш невольно защищает Грейнджеров от беды. До момента… пока Грейбек не приподнимает Сколля за бретели на уровне глаз и не говорит снисходительным тоном: — Не реви, — малыш как-то необычно и растерянно смотрит на него. И начинает хныкать, когда Грейбек подходит к Гермионе и передаёт его ей. — Не реви, — Фенрир повторяет тише и наклоняется, невесомо потёршись носом по его макушке, — не реви, — третий раз он проговаривает по слогам. Удобнее перехватив Сколля, Гермиона округляет глаза, поскольку малыш действительно перестаёт хныкать, обняв её. Как? Как так? А долгое укачивание? Гермиона отклоняет голову, взглянув на детское личико, но Сколль не издаёт ни звука, хотя, когда начинает хныкать, его долго нельзя успокоить. Гермиона больше для себя, чем для малыша, отступает и начинает покачивать его на руках, размышляя о простых совпадениях или… Нет, всё же это обычное совпадение, а не очередная непонятная связь между оборотнями. Разве? Она не знает. Между тем отец отмирает и расправляет плечи, увидев приближение Фенрира. — Грегори, — он протягивает ладонь для рукопожатия, но Грейбек будто бы не замечает, направив взгляд в область его груди. Гермиона аккуратно поднимает палочку с комода… на всякий случай. Отец непонимающе опускает руку и переглядывается с женой, а затем… — Ч-что? — отец слегка дёргается, схватившись за пустой нагрудный карман пиджака, из которого секундами ранее Грейбек достал пачку сигарет и зажигалку. — Не хотите спуститься на улицу? — вполне ожидая, что Фенрир не будет курить при ребёнке, отец напрягается от проблеска гнева, попав под облако серого дыма. — Нет, — затянувшись, Фенрир отходит, кладёт сигареты с зажигалкой в карман своих штанов и запрокидывает голову, медленно выдохнув. Родители окончательно теряют благосклонность, почти одновременно повернувшись к Гермионе с неодобрительными взглядами. Она отходит ещё дальше и шёпотом наколдовывает чары, чтобы оградить себя и Сколля от дыма и запаха. Ладно, пусть курит, он спокойный с сигаретой… С лакричной сигаретой! Вроде с маггловской тоже! По крайней мере, Грейбек не выказывает враждебности. Гермиона убаюкивает Сколля и мельком замечает рыжий хвост, торчащий из-под комода. — Мама, — тихонько зовёт она, — покормите Живоглота на кухне, пожалуйста, — она выгибает брови, намеренно намекая на необходимость уйти. — Грегори, да, нужно покормить кота! — мама вытаскивает шипящего Живоглота и возвращается к мужу, но он неотрывно смотрит на Грейбека. О нет, папа чуть краснеет, через силу заставляя себя успокоиться. Видимо, решает всё-таки наладить контакт с невоспитанным зятем. — Мы все очень сильно волновались. Гермиона практически без сна долго и упорно искала вас среди островов, — он предлагает раскрыть тему спасения и хоть о чём-нибудь поговорить. Но Грейбек вдруг едко ухмыляется. Опустив голову, смотрит на Гермиону лукавым взглядом через упавшие на глаза волоски и глумливо выдаёт: — Ага, славная сучка. Твою ж… Гермиона прячет покрасневшее лицо, с негодованием поняв, что она не только злится на Грейбека за поведение перед родителями, но и чувствует дрожь на позвонках от его горячего взгляда. Она кладёт на кровать задремавшего Сколля, проверив действие чар, огораживающих его от дыма. На родителей она боится смотреть. Мама держит вырывающегося Живоглота, который всегда убегает в присутствии Грейбека, и глухо спрашивает: — Как же вы спаслись? — Котёл варил. Мама хмурит брови, ничего не поняв. Гермиона едва ли не на цыпочках возвращается к комоду. Взглянуть или подойти к родителям она не решается. Отец ещё после предыдущей фразы Грейбека не разжимает побелевшие кулаки. Застыв взглядом на ухмылке Грейбека, отец с долей тихой злости произносит: — У вас плохие зубы. Гермиона отталкивается от комода, выгнувшись по струнке, и сбивает дыхание. Мама хватается за локоть мужа, прижавшись к нему и побледнев, а отец как ни в чем не бывало договаривает: — Но я могу их вылечить. Подберу самый лучший материал и вставлю правый клык. Последнее время наша клиника использует полезный металл с добавлением ниобия. Зубы не желтеют и не ломаются долгими годами, представляете? На беглое упоминание ниобия у Фенрира дёргается правый глаз. Боже… то есть лесной… нет, Гермиона опасливо переводит глаза на Грейбека, который медленно поворачивает голову в сторону отца. Надбровные дуги ожесточаются, верхняя губа подрагивает, а чуть сощуренные глаза выказывают потенциальную угрозу. Невзирая на проявление агрессии, заставившей маму сжаться и судорожно сглотнуть, отец задирает нос, крепче сдавив кулаки. Мама оглядывает мужа, потом встревоженно смотрит на Гермиону. «Он ему врежет!» Одними губами шепчет она. Кто кому врежет — тоже вопрос, вот только пострадает точно не оборотень. — Зримо, пташий котёл от тебя, — зловеще цедит Фенрир, отбросив окурок. — Зримо, Гермиона тебя любит не за язык, — в тон ему шипит папа. Всё, она не выдерживает, как и мама. Гермиона спешно подходит к Фенриру и крепко обнимает его вокруг торса, чтобы удержать от нападения, а мама тянет отца подальше от Грейбека. — В том числе и за язык, — Фенрир кривит рот в сальной ухмылке. Гермиона вздрагивает, ощутив давление когтей на спине. Отец саркастически выдаёт: — Наверное, ты ещё хорошо плаваешь, раз выбрался с морских глубин! Грейбек прижимает Гермиону к себе. — И трахаюсь, — язвит он. Она не успевает среагировать и подавляет возглас, когда Грейбек выхватывает у неё палочку. — Следи за ним! — Фенрир приказывает маме, кивнув на Сколля, и взмахивает древком, исчезнув вместе с Гермионой в вихре аппарации. *** Аппарация длится не более минуты, и Гермиона оказывается прижатой к широкому дереву на городской границе с лесом. Среди редкой растительности виднеются дома, слышен шум с оживлённых улиц… — Давай по-быстрому, пташка! — он резко разворачивает её спиной к себе и надавливает на лопатки. — Юнец проспит недолго. Всё происходит настолько сумбурно и хаотично, что Гермиона даже не спохватывается выразить возмущение за его непристойное общение с родителями. Вытянув руки, она держится за дерево, а по ногам уже сползают брюки и бельё. Фенрир вынуждает прогнуться и расстёгивает ширинку. — По-быстрому?! — с иронией говорит она. — В прошлый раз «по-быстрому» ты изводил меня всю ночь. — Бедная изведённая пташка, — глумится он, — может, и сейчас тебе под хвост вставить?! — Нет! — она выдыхает, пытаясь расслабить бёдра. Грейбек сплёвывает на член и сразу подставляет головку к вагинальному отверстию, не растирая слюну по половым губам. Смазки уже достаточно. — Снова артачишься? — смеётся он, двинув бёдрами. — На узле сидеть хотела. — Я не против, — застонав от глубокого вторжения, Гермиона переступает, чуть согнув ноги, — но тогда по-быстрому не получится! — Пожалуй, — он плавно двигает бёдрами, постепенно ускоряясь. — Ф-фенрир! — стонет она. — Ну? — Я хочу видеть твоё лицо! — в памяти пролетают интимные акты в стае, когда он брал её преимущественно в коленно-локтевой позе. Гермиона глухо вскрикивает от потери земли под ногами. Грейбек тянет её за волосы, прижав спиной к своей груди. Подхватив за бёдра, поднимает, заставив согнуть ноги, и удерживает на весу. Запрокинув голову на его плечо, она заводит руки к его волосам и чувствует правильное тесное насыщение физически и духовно… — Я люблю тебя, — с жаром шепчет она. — Обоюдно. *** Гермиона выдыхает с облегчением, зайдя на кухню и увидев успокоенного отца. Грейбек ждёт её в спальне для аппарации в Каледонский лес, но Гермиона задерживается для разговора с родителями. Потом отправляет Гарри телесную выдру, сумевшую сразу появиться, в отличие от последнего раза. Она сообщает ему, что Фенрир жив, а дальше… Дальше Грейбек надевает пальто, которое до сих пор висело на двери ванной комнаты, пользуется волшебной палочкой Гермионы и, взяв сына и жену, аппарирует в Каледонский лес. *** — Глазам не верю! — проговаривает Гери, увидев Сколля. — Глазам не верю! — проговаривает Гермиона одновременно с ним, взглянув на лесной охотничий домик у берега реки. Она обходит его, с приятным удивлением оценив жилищные условия для комфортной жизни. Фенрир тем временем отходит от дома в сторону начала густой чащи со Сколлем на руках. Хромая, Гери спешит за ними и вытирает слёзы под глазами. — А я ведь уже две недели в яме засыпаю! Услышав, Гермиона ошеломлённо подходит к ним и спрашивает: — Зачем? — Умирать хотел, а теперь надо обратно закапывать! Грейбек поднимает ладонь, прося замолчать. Гермиона непонимающе хлопает ресницами, а он наблюдает за Сколлем, который тихо рассматривает окружение. — Фенрир, — тихо шепчет Гермиона, — что он должен сделать? Гери улыбается, поглаживая Сколля по спинке. — Дышать, — кратко отвечает Фенрир. — Но Сколль ещё очень маленький. Он ничего не понимает. — Понимать не нужно. Надо чуять. Сколль тянется к пролетающему москиту, отчего Гермиона начинает активно отмахиваться от насекомых и защищать его от укусов. — Чуять запахи? — с ноткой раздражения спрашивает она. — Напряжение. Она совсем теряет логическую цепочку и предполагает: — Зверей? — Природы. Прижавшись к отцу, Сколль спокойно и глубоко дышит, а потом… Гермиона открывает рот из-за ослабевшей челюсти. Подносит ладонь к губам и прислушивается, наклонившись ухом к малышу. — Сколли, — подняв голову, она изумлённо смотрит на Фенрира и улыбается. Мерное и тихое урчание малыша вибрацией проходит по ушам. Гери аккуратно обхватывает правнука и осматривает глаза и зубы. — Сколько ты его кормила? — прищурившись, спрашивает он. Гермиона перестаёт улыбаться и виновато отвечает: — Шесть месяцев. Гери приподнимает его, не забирая из рук Грейбека, и осуждающе качает головой. — Неудивительно, что он такой лёгкий, — заключает дедушка и исподлобья смотрит на Фенрира. — Откормить надо. — Откормим, — Грейбек кивает и сажает Сколля на шею, а Гермиона поворачивается в сторону лесной чащи и мысленно здоровается с Хати. Прикрыв глаза, насыщает лёгкие и решительно поворачивается к Гери с вопросом: — Как далеко отсюда находится зона изгнания? *** Семь лет спустя… точнее, восемьдесят четыре луны спустя… Гермиона подавляет зевок, ожидая Джину Праудфут, до замужества носившую фамилию Пилливикл, в Атриуме Министерства. — Гермиона, прости за опоздание! — запыхавшись, Джина принимает из её рук объёмные папки с нумерологическими картами популяции дромарогов. — Проверка зелий откладывается до следующей недели из-за занятости невыразимцев. — Я спущусь в лабораторию, — выстроив с бывшей начальницей дружеские отношения за последние годы, Гермиона обнимает её и передаёт привет Йонсу. Через час она посещает дом родителей в Лондоне, заходит в книжные магазины и возвращается домой в Каледонский лес. *** Так уж выходит, что деловые заслуги и продолжающаяся активная деятельность превращают Гермиону в исследователя магических существ и способов взаимодействия с ними. В узких кругах её называют преемницей профессора Марлоу Форфанга, в широких — основательницей фонда помощи и обеспечения защиты магических созданий. На основе изучения новоизобретённых зелий и заклинаний Гермиона Грейбек успешно взаимодействует с Министерством, продолжая работать на благо общества. Как и обещал Йонс, Грейбек был отправлен в долгосрочное изгнание по решению Визенгамота. Тщательно изучив и проверив лесную местность, авроры согласились расширить территорию, чтобы захватить под защитное поле дом Гери. Грейбеки так и живут на берегу реки, с помощью магии достроив дополнительные этажи. Часто вспоминая Хати, Гермиона полюбила лес так же, как и Фенрир, но она не смеет скрывать магический мир от Сколля, поэтому при каждом удобном случае гуляет с ним по Лондону и гостит у Гарри на Гриммо. Одна из проблем, с которой Гермиона столкнулась в первой год, это прибывшие оборотни из стаи Грейбека. Поняв, что они всё равно будут его искать, Гермиона вместе с Йонсом провела расследование, выяснив кого из них следует осудить за нападения и грабежи. Грейбек никого не сдавал. Оборотней из зоны изгнания не выпускал, хотя они могли бы и уйти, но не захотели. В тот раз Гермиона и Фенрир не разговаривали больше недели, пока Йонс не прислал письмо, в котором предложил выделить дополнительную территорию для стаи с условием, что они навсегда покинут магический мир и сдадут волшебные палочки. Шотландское высокогорье превращается в лесной город со своими правилами и законами, не выходящими за пределы защитного поля. Грейбек следит за стаей, а Гермиона — за остальными магическими существами. Отдалённый дом Гери защищён чарами, как и дома всех оборотней. Фенрир никогда не общается с аврорами, поэтому Гермионе приходится выуживать у него по крупицам ценную информацию про жизнь и сознание оборотней. В конце концов, из теоретических знаний о влиянии отдельных ингредиентов на волков Гермиона выводит новый состав для зелья… возможно, у новорождённых оборотней будет шанс излечиться от ликантропии. *** Ночью под сиянием полной луны Гермиона выходит к реке. Укутавшись в пушистую шкуру, она смотрит на скалистый холм… Ближе к ней на другой стороне реки в образе волка похрапывает Гери, обняв лапой стареющего Живоглота, а на холме… Любовью и теплом омывается сердце. Гермиона взирает на огромного серого волка, выходящего из тени на лунный свет. Фенрир потягивается и стряхивает с себя пыль, а за ним выбегает волчонок с более тёмной шерстью и запрыгивает на отца, толкаясь носом под ухо. Гермиона с любованием и обожанием смотрит на них, нежно улыбаясь. Невзирая на отсутствие в её роду оборотней, Сколль приобретает дар превращаться в волка, как и Фенрир. Амулет у Сколля ловит отблески лунного света… Грейбек отстраняет его, боднув головой, но Сколли уворачивается и крутится на земле. Повернувшись на спину, лапами задевает морду Фенрира и затихает, услышав отрывистый рык. Ненадолго. Крутанувшись, он порыкивает и встаёт, широко расставив передние лапы. Склоняется к земле, приравнивается и прыгает на отца, но тот уворачивается. Фенрир ловит Сколля пастью за шкирку, а тот продолжает дёргаться, пытаясь освободиться, но потом ему надоедает и он просто повисает, широко зевнув. «Папа говорит, что я унаследовал какие-то капризы». «Я перестал капризничать, но потом папа приуныл от скуки». Засмеявшись, Гермиона возвращается в дом и засыпает, чтобы утром встретить семью после обращения. *** За домом Сколль помогает дедушке сажать семена лакрицы. — Диковинное кольцо, — сощурившись через стёкла очков, Гери осматривает бронзовое кольцо, свисающее с цепочки Сколля. Помимо амулета на ней висят талисман в виде отцовского клыка, аврорский значок и непонятное кольцо. — Дядя Гарри подарил, — с восторгом отвечает Сколль, — если подуть на кольцо, меня не коснутся насекомые и дождевые капли. — Полезный артефакт. — Ещё бы! Когда вырасту, я тоже хочу стать аврором! Прокряхтев что-то невнятное, Гери неспешно говорит: — Боюсь, твой отец будет против, но, если попытаться, его можно уговорить. Просияв, Сколль поднимает кулачок и с воодушевлением говорит, воззрившись на светлые небеса: — Я буду сильным как папа, умным как мама, знаменитым как дядя Гарри и мудрым как ты, дедушка! — он переводит лучистый взгляд на Гери. — Ещё я хочу покататься и прилететь сюда на драконе! — Зачем? — в замешательстве спрашивает Гери. — По нраву вместе с папой поохотиться! — На дракона? — Конечно! Не на нунду ведь! — Беда, — тихо бормочет Гери и, посмеявшись, гладит Сколля по макушке, — Гермиона удивится, узнав о твоих планах. И вдруг они оба вздрагивают, услышав из открытого окна второго этажа испуганный возглас Гермионы: — Фенрир, в зелье добавлен тысячелистник, нейтрализующий эффект от принятия! — И что? — Меня тошнит. Сколль с недоумением смотрит на деда, который растягивает губы в довольной задорной ухмылке. — Старик! — Ни слова больше! — Гери орёт в сторону окна и берёт Сколля в охапку, чтобы временно аппарировать из дома возбуждённых супругов. — Давай заглянем к Джейн и Грегори с прекрасными новостями! *** В день, когда Грейбеки узнают о беременности Гермионы, на другой стороне земного шара Гарри задумчиво осматривает невысокий дом на магической территории многолюдной улицы. После долгих поисков и других заданий аврората он находит Панси, но… На крыльце её дома мальчик тренируется поднять игрушку волшебной палочкой, но от неправильного заклинания она отлетает на дорогу за пределы забора. Скрыв лицо в тени капюшона, Гарри садится на корточки и поднимает с асфальта маленького львёнка. — Это мой! — к нему подбегает ребёнок и с застенчивой улыбкой указывает на львёнка. Гарри чувствует, как дрожат окклюменционные блоки и немеют пальцы, сжавшие игрушку. Мальчик пугается, отойдя на шаг назад, но Гарри сразу смягчает голос: — Держи, — он отдаёт ему львёнка и спрашивает, — как тебя зовут? Мальчик улыбается и робко отвечает: — Гарри, — он причёсывает гриву львёнка, — просто Гарри. Поправив очки, мальчик прощается и убегает в дом, по пути пригладив тёмные взъерошенные волосы. Аврор Поттер так и остаётся сидеть некоторое время, прижав ладони к лицу. Такова цена милосердия героя? Подумав, Гарри горестно вздыхает и, сжав палочку, направляется к дому Панси. Такова цена искушённого любопытства…