Судьба не по сценарию

      «Какой сегодня день? Сколько времени? Как долго я не сплю?»       Шото, сидевший в комнате матери у стены, постепенно проваливался в сон, но крайне неудобная поза не давала ему сделать этого. Сама же Рей была перед ним и, оперевшись на низкий чайный столик, смотрела телевизор, подпирая свою голову левой рукой, а правой наматывая на палец белые пряди волос. Иногда она отлучалась к своей печатной машинке, из-за любви к которой совсем не признавала компьютер или написание сценариев от руки, иногда ложилась спать, когда чувствовала усталость, вне зависимости от времени суток, так же позволяла ребёнку покидать комнату только три раза за день, чтобы приготовить еду, прибраться и справить нужду. Сначала тот смел ей перечить, поэтому пришлось преподать маленький урок в виде удара в солнечное сплетение и хлёсткой пощёчины до синяка на скуле, от взгляда на который внутри просыпалось чувство собственного превосходства. Да и бить кого-то беспомощного было достаточно весело.       — Я хочу есть, — протянула хозяйка комнаты, выключив телевизор.       — У-у нас закончились продукты, — тихо проговорил подросток.       — Да ладно! — женщина громко цокнула, поднимаясь на ноги. — Что один сын, что второй — сплошное наказание… Сиди здесь и только попробуй сдвинуться с места.       Она погрозила пальцем, нахмурившись. Ребёнок только опустил голову. Тогда Тодороки-старшая подошла к шкафу, чтобы найти уличную одежду, переоделась, ни капли не смущаясь своего тела, и вышла из дома впервые за четыре месяца. Сначала гетерохром не мог пошевелиться, осторожно вслушиваясь в каждый шорох, но потом, убедившись, что родительница действительно направилась в магазин, выполз из комнаты. Ноги затекли, поэтому передвигаться было достаточно проблематично, только вот желание поскорее выбраться из этого ада гораздо сильнее. Актёр начал искать свой давно разрядившийся телефон. Может получиться кому-нибудь позвонить?       Но стоило только найти несчастную раскладушку, как в голове промелькнула мысль об Изуку. Нет, не единственная за весь этот промежуток времени, но такая неожиданная, что в глазах застыли слёзы. И вправду… Парень совсем забыл о человеке, в жизнь которого принёс столько бед и несчастий. Интересно, что с ним сейчас?       Подросток болезненно сжал губы и решил не медлить. Поставив телефон на зарядку, он старался включить его как можно скорее. Это удалось сделать только после того, как на тёмном экране появился значок, показывающий один процент заряда. Далее последовали долгая загрузка, тихая мелодия при включении, поиск контактов в телефонной книжке, но… имел ли он право сейчас позвонить веснушчатому? Имел ли право просить о помощи после всего того, что натворил? Едва ли. Что же тогда делать? Он должен что-то предпринять!       Но всё это прервалось шорохом в замочной скважине. Студент думал слишком долго.

***

      На улицах Токио всегда оживлённо — это неоспоримый факт. Но вот бегущие люди делают эту суету ещё более заметной. И девушка была одной из этих немногих. На каблуках бежать очень проблематично, но что делать, если ближайшая парковка только на другой стороне улицы?       Урарака наконец добралась до здания полиции и остановилась, чтобы перевести дыхание, но знакомая колючая макушка, виднеющаяся на крыльце, заставила её пересилить себя и снова перейти на бег.       — А ты что тут делаешь?! — девушка схватила курившего блондина за грудки и дёрнула на себя.       — Э?.. Эй-эй, круглолицая! — Бакуго был удивлён внезапной встрече и явно недоволен таким обращением, но руку на противоположный пол всё-таки поднять не мог. — Какая тебе к чёрту разница?! Отцепись от меня!       — Ну уж нет! Деку-кун и без того из-за тебя настрадался, а ты снова смеешь появляться в его личной жизни!       — Какая к чёрту личная жизнь в таком месте?! — режиссёр наконец убрал чужие ручки со своей одежды и громко фыркнул. — Не думай, что только ты тут на взводе.       Очако не могла и слова из себя выдавить! Этот противный человек, испортивший всю жизнь её лучшего друга, снова смеет показываться на глаза, да ещё и говорит такие слова! Да как ему не стыдно даже думать о Мидории после того что он сделал?!       — Ты… — психотерапевт сжала свои ладони в кулаки и напряглась настолько, что на лбу выступила вена.       И вот, казалось, что сейчас всё закончится либо дракой, либо не самым приятным разговором с последними оскорблениями, но дверь полицейского участка открылась. Оба переключили на неё своё внимание и заметили парня. Того самого парня, из-за которого они стоят тут. Но вот только кучерявый был не похож сам на себя; огромные синяки под глазами, мятая домашняя одежда, растрёпанные волосы и очень грустный вид.       — Деку-кун!       — Изуку!       Мутные, зелёные глаза поднялись на людей, стоящих напротив. Девушка дала слабину первая, поэтому подбежала к актёру, обнимая его крепко-крепко.       — Деку-кун… Деку-кун, как хорошо, что с тобой всё в порядке! — она сжимала ткань его футболки и старалась не заплакать ровно до того момента, пока на её макушке не оказалась тёплая ладонь. И теперь слёзы полились сами собой, размазывая нанесённый с утра макияж по девичьему личику. — Деку-кун! По новостям говорили такие ужасные вещи! Но… как тебя освободили?       — В залог, — прохрипел Изуку и аккуратно отстранил от себя Урараку, чтобы поблагодарить своего спасителя, который тоже дал волю чувствам и расплакался. — Каччан… Спасибо тебе.       На побледневшем лице показалась улыбка. Но, к сожалению, она была не той яркой и лучезарной, какой могла быть совсем недавно. Сейчас она выражала грусть и покорную благодарность, от чего у Катсуки поперёк горла ком встал. Он не был дома пять дней, не отвечал на телефонные звонки своего парня, а только искал деньги и обзванивал всех влиятельных людей, чтобы освободить задрота.       — Ты такой тупой, — ответил блондин, сжимая губы, и подался вперёд, падая на широкую грудь, чтобы прижаться к ней ухом и убедиться, что он настоящий. Убедиться, что это не бред, и парень действительно цел. И чтобы наконец почувствовать себя в безопасности и вдохнуть тот дорогой и родной душе запах, который мало-помалу стал исчезать из памяти.       Но сам веснушчатый не мог поднять руки и обнять этого человека, пересилив себя. Это неправильно. У него есть Шото. Шото, которого он любит. Шото, который сейчас находится в огромной опасности.       — Каччан, — кое-как выдавил из себя актёр, разрываясь на маленькие кусочки. — Каччан, не надо… — но Бакуго не хотел слушать. Он хотел только вернуть потерянное. — Катсуки! Хватит! Ты же знаешь, что я люблю Шото!       Такие острые слова убили в парне всё живое. Он усмехнулся, сделав два шага назад, и не мог поднять глаз. Конечно… Ему нет прощения, и на что вообще можно было надеяться? Разумеется нельзя купить чужую любовь за деньги. Даже за те, что он потратил.       — Я верну тебе всё до йена, — пообещал Мидория, чувствуя как женская ладошка легла ему на лопатку.       — Твою квартиру оцепили… Где ты теперь останешься? — Очако довольно вовремя поменяла тему разговора, чтобы не испортить обстановку ещё больше. И подняла она достаточно нужную тему, ведь её друг действительно не мог вернуться к себе, а жить у девушки было нельзя — в её квартире было только две комнаты, в одной из которых жила хозяйка жилой площади. В общем, у неё и у самой уже давно назрел квартирный вопрос.       — Оставайся у меня, — Катсуки снова обратил на себя внимание. И только кучерявый хотел возразить, но ему не дали: — Заткнись. Тебе больше некуда идти. Да и позволь мне сделать для тебя что-нибудь. Я понимаю, что не завоюю твоего доверия снова, но прошу… Дай мне попытаться.       Возразить было нельзя, поэтому через шесть долгих и очень мучительных часов, когда на улице уже стемнело, парни сидели на кухне у блондина. Но не одни. Киришима уже двадцать минут сверлил гостя глазами, заставляя его отводить взгляд и елозить на стуле.       — И почему он здесь? — наконец спросил красноволосый, складывая руки на груди. — Это же твой бывший. Да и по новостям говорили, что его в тюрьму посадили.       — Ещё не посадили, — грубо отрезал режиссёр, заваривая кофе в турке. — Ему негде остаться, прояви гостеприимство.       — Какое к черту гостеприимство?! То есть, ты хочешь сказать, что игнорировал меня и не появлялся дома из-за бывшего? Я тебя не волную?!       — Я видимо тебя тоже не особо волную, раз ты совсем не искал меня, — и это была чистая правда, ведь первое, что увидели коллеги, когда оказались внутри помещения, это парня в боксерах с пакетом из доставки еды и алкоголем.       Актёр старался сидеть спокойно, но градус в комнате явно повышался, а после того, как человек, сидящий напротив него, сделал несколько глотков пива, то самым верным решением казалось уйти отсюда, что он и сделал, оставив пару наедине. Да и им было в принципе всё равно где находится этот преступник, вот только лучше никому не стало. Наоборот. Эйджиро вдруг почувствовал в себе такую силу, будучи гораздо шире в плечах, чем гость, и подошёл к возлюбленному, что-то сказав ему на ухо, после чего пронёсся в спальню мимо гостиной, где сидела причина спора, скинул пару нужных вещей в рюкзак и ушёл, громко хлопнув дверью. Изуку вдруг почувствовал себя очень виноватым и решил извиниться, но, услышав из кухни тихие всхлипы, передумал.       Всё-таки он не должен подставлять своё плечо тому, с кем больше никогда не сможет быть вместе. Это как минимум подло.

***

      Утром следующего дня веснушчатый проснулся от приятных запахов еды. И первым, что проскользнуло в мыслях, оказался двуликий в фартуке и палочками в руках. Его волосы были убраны за уши, поэтому лицо казалось ещё милее и нежнее. Но жизнь распорядилась иначе, ведь далеко не подросток вошёл в гостиную, чтобы разбудить гостя, лежавшего на диване.       — Завтрак готов, — кое-как выдавил из себя хозяин квартиры и вернулся обратно на кухню.       Парень скинул с себя одеяло и сел, потирая глаза. Всё-таки ему нужно действовать, а не сидеть, сложа руки. Он наконец поднялся, застелил своё спальное место, убрав подушку и одеяло в шкаф, умылся и составил компанию блондину, который допивал свой утренний кофе. Они перекинулись тихим «Доброе утро» и продолжили сидеть в молчании, пока не справились с едой.       — Спасибо, — сказал Мидория, убирая посуду на тумбочки около раковины.       — Не трогай, я потом в посудомойку закину, — без интереса откликнулся Бакуго, читавший новости в телефоне.       — И ещё… Извини за вчерашнее…       — Ты ни в чём не виноват.       — Виноват. Ты поссорился со своим парнем, — актёр упёрся копчиком в плиту, глядя на собеседника. — Где он сейчас?       — Сказал, что поживёт у матери, — красные глаза всё так же скользили по строчкам на экране и были прикрыты ресницами.       Неожиданно в дверь постучали, и только это заставило режиссёра поднять голову, да и вообще встать с насиженного места. Сначала промелькнула мысль, что это может быть круглолицая, но вряд ли та знала адрес. Да и Деку не мог ей рассказать, будучи без телефона. Пришлось открыть незваному гостю.       — Вы к кому? — спрашивает парень и тут же замирает.       Перед ним стоит высокий и мускулистый мужчина с недовольно-угрюмым лицом в костюме с ярко-красным галстуком, под цвет его волос. Где-то он его уже видел… Вот только где?       — Мидория Изуку здесь, — незнакомец даже не спросил, а утвердительно ответил самому себе и пододвинул блондина, заходя в квартиру, где в коридоре и вправду стоял тот, кто нужно. Мужчина резко ускорил шаг и, не снимая ботинок, вплотную подошёл к кучерявому, схватив его за футболку и приподняв. — Что ты сделал с моим ребёнком?       — Эй ты, отпусти его! — недовольно заверещал Катсуки, правда внимания на него не обратили.       — Какому ещё ребёнку? — искренне не понимал парень, вынужденный стоять на носочках, чтобы не упасть.       — Шото. Шото Тодороки! Что ты сделал ему?! — незнакомец сильно тряхнул Изуку, стараясь сдержаться, чтобы его не ударить.       — Да ничего он не делал! — ещё громче крикнул хозяин квартиры, но в этот раз ему не удалось остаться незамеченным. Мужчина с удовольствием отвесил ему не самый сильный удар поддых.       — Послушайте, я не знаю кто Вы и зачем именно пришли, но уж будьте добры не распускать руки! — актёр сделал пару шагов назад, чтобы незнакомец пошёл за ним, а блондин смог нормально подняться. — Да и не знаю откуда у вас такая информация. Точнее, да, знаю, в новостях говорили, но всё было совсем не так!       — Зубы мне заговаривать будешь?!       — Это всё Рей, — закончил он. — Она на моих глазах замахнулась на него стулом! Что я мог сделать?! Конечно я забрал к себе, вот только она сама нас выгнала, знаете ли!       И только эти слова остановили мужчину. Он немного нахмурился, но выслушивал всю эмоциональную речь преступника, который и в подробностях описал увиденное, и о шрамах на животе у подростка сказал, и про старшего брата, что тоже был не против отвесить пару ударов младшему напомнил. Только после этого пришедший удосужился представиться и назвал себя Тодороки Энджи — отцом Шото. И только он хотел уйти, как его остановили:       — Погодите! Разве Вы не можете забрать его? Сейчас Шото наверняка находится в большой опасности!       — Я итак забрал двоих, на этом мои полномочия иссякли, — мужчина отвёл взгляд, немного погрустнев.       — Д-двоих? Их что, четверо? — неверяще спросил Бакуго. Про старшего Тодороки он знал только из редких упоминаний студента, которого тот забирал.       — Да. У нас четверо детей, — парни застыли в шоке. — Но после того, как она потеряла рассудок и навредила Шото, мне удалось отсудить средних детей. Старшего и младшего она забрала себе.       — Но мы обязаны что-нибудь придумать! Прошу Вас, помогите мне, — и, неожиданно даже для самого себя, веснушчатый поклонился. Поклонился так глубоко, как только мог.

***

      Студент был вымотан. Он не мог ни нормально спать, ни есть, ни передвигаться, ведь с отсутствием каналов для жизненно необходимой энергии пропали и силы. Теперь ноги стали просто худыми палками, которыми ещё, к удивлению, удавалось шевелить. Правда, это было единственным, что могло радовать хотя бы немного.       — Где мой обед? — недовольный голос из комнаты напугал и заставил поторопиться. Гетерохром как можно скорее высыпал дрожащими руками рис из кастрюли в тарелку, взял уже готовый бульон с овощами и поместил тарелки с палочками и салфетками на разнос, чтобы не ходить с посудой туда-сюда. Наконец женщине подали еду, на что она сказала: — Выйди.       Тодороки-младший послушался и, прихрамывая, покинул мать. Это значило, что у него есть как минимум полчаса, чтобы поесть, привести себя в чувство, переодеться и отдохнуть. Но и так же это значило, что он остался один на один с закрытой входной дверью, ключи от которой были у хозяйки квартиры, телефоном, откуда она же удалила все номера кроме своего и Тойи, пустотой, удушающей и сковывающей, и незаживающей раной на груди, которую нанесла Рей канцелярским ножом. И эта царапина была совсем близко к соску, но как хорошо, что не задевала его. Да и уделить ей внимание особо не получалось: дома не было аптечки, а из-за ежедневных избиений короста постоянно сдиралась, пачкая футболки и майки, что носил подросток, кровью. Оставалось только пускать всё на самотёк и надеяться, что в скором времени организм выделит хотя бы немного сил на заживление ран.       Студент решил пропихнуть себе в желудок хотя бы немного риса, поэтому ушёл на кухню. Подойдя к кастрюле, он снял крышку и тремя пальцами зачерпнул небольшой комочек. Левая рука опиралась на плиту, чтобы тело не соскользнуло вниз, но только одного двуликий учесть не смог — передвинув ладонь поудобнее, она оказалась на недавно выключенной конфорке, что ещё не успела остыть, а потому от подушечек пальцев вверх по руке словно прошёлся электрический заряд заставляющий резко отстраниться. Но и тут повезло не меньше; Шото переместил своё тело в сторону, отходя от плиты, но совершенно забыл о шкафах, которые висели не очень высоко. И тогда он больно ударился затылком о гарнитур. Рис упал на пол, куда вскоре осел и сам подросток, прижимающий к себе руку и хлопающий глазами, чтобы оставаться в сознании. «Такой неуклюжий!»       Актёр резко поднял голову, когда услышал эту отдалённую речь в своих ушах. Свою речь. Она была предназначена Мидории, который не очень давно насмешил его своей неповоротливостью. Теперь же и с себя посмеяться было бы очень разумно.       В голове вдруг возник гул, подобный белому шуму. Он закрыл все внешние звуки, какие только можно было услышать, и окутал в странную размытую пелену. Теперь заболели виски и затылок, а веки стали гораздо тяжелее, чем могли казаться раннее. И только крик из соседней комнаты вывел студента из «заоблачного» состояния. Пришлось снова встать, шипя от боли, создаваемой соприкосновением покрасневшей кожи на ладони и тумбой.       — Ты что глухой?! — Рей, вышедшая в коридор навстречу сыну, сильно напугала его.       — Н-нет, я просто… упал, — он не смел поднимать голову, потому что боялся взглянуть в эти тёмные глаза, обрамлённые такими же тёмные синяками, и увидеть на их фоне всю бледность осунутого лица.       — Я вроде как говорила о том, чтобы ты приходил сразу, нет?! — она пугала. Пугала тем, что могла разозлиться из-за всего. Любой мелочи! — Что ты молчишь?! — гетерохром только плотнее сжал губы и стал медленно вбирать в свои лёгкие воздух, пока ледяная рука матери не оказалась на его шее.       И тогда пальцы больно надавили на вены и мышцы, прижимая кадык внутрь. Кислорода стало катастрофически мало, и в ребёнке проснулся животный страх, смешанный с адреналином. Эта волна прошлась по всему его телу, руки сами по себе схватили чужое запястье, но не в силах сделать с ним что-то Тодороки-младший предпринял другое. Он едва приоткрыл разноцветные глаза и вцепился в лицо родительницы, надавливая пальцами ей на глаза.       По квартире прошёлся крик боли, глухой стук и громкое закашливание. Тодороки-старшая схватилась за пострадавший орган чувств, отпустив умного нахальца.       — Ты… Мелкий ублюдок! — она кое-как подняла веки, открыв обзор на свои дьявольски покрасневшие глазные яблоки. — Давно надо было избавиться от тебя! — женщина быстро ушла на кухню, вернувшись уже с ножом, что был зажат у неё в кулаке. — Я выпотрошу твои органы. Разобью твои рёбра и достану сердце, а потом засуну его тебе рот…       От таких описаний к горлу подступил ком рвоты, который едва удалось удержать. И вот, подросток, предчувствуя свою скорую кончину, стал понемногу отползать к стене, что и так уже была всего лишь в метре.       Но справедливость в этом мире всегда есть, хотя и постигает она далеко немногих. Сейчас же сам Ками-сама прислал к двери квартиры, где развернулись такие ужасные обстоятельства, людей, которые громко заколотили внутрь.       — Проваливайте! — истошно выкрикнула Рей, напрягая связки до неприятного першения.       — Это полиция, немедленно откройте дверь! — но с этими же словами в скважине зашуршал ключ, услышав который, хозяйка квартиры спрятала нож за своим бедром.       Дверь открылась, впуская внутрь яркий свет внутрь. На пороге появились полицейские, держащие пистолеты в руках, но не поднимающие их, а в саму квартиру зашёл тот, кого меньше всего ожидали увидеть.       — Энджи… Зачем ты припёрся сюда?!       — Ты сошла с ума, Рей, — мужчина кинул взгляд на бывшую супругу, а затем и на родного ребёнка, который сидел на полу, испуганно глядя на появившихся.       Из-за спины взрослого вдруг появилась ещё одна голова с растрёпанными волосами, обладатель которой почти сразу побежал к студенту, приобнимая его.       — Что?! Вы… Вы снова привели этого преступника?! — женщина испуганно металась, часто моргая, чтобы увлажнить оболочку глаз. — Он снова заберёт у меня Шото!       — Не стоит обманывать. Всё это время тем, кто приносил ему вред, были Вы, Тодороки-сан, — кучерявый чувствовал дрожь худого тела, которое вцепилось в него от страха. — Я могу показать, что именно Вы ему сделали.       Парень отстранил от себя жертву событий и взялся за края его футболки, оголяя впалый живот с шрамами.       — Если бы это действительно сделал я, они не зажили так скоро. Да и сам Шото наверняка подтвердит, что это сделали Вы.       От этих слов режиссёр впала в истерию. Её конечности задрожали в злости, а на лице изобразился оскал, с которым она бросилась вперёд, замахиваясь ножом, что до сих пор оставался незамеченным. И лезвие было направленно на бедного гетерохома, но Изуку успел вовремя прижать его к своей груди и подставить спину под удар. Нож оказался в лопатке парня, отчего тот задушенно зашипел, сдерживая крик. И тогда Энджи быстрее обомлевших полицейских оказался возле сумасшедшей, больно схватив её за руки и приподнимая над полом.       — Пусти! Пусти, кретин! — она начала пинать чужой торс, но уже теперь была остановлена полностью охранниками правосудия.       А Шото, потерявший голос от нападения матери, хрипнул, удерживая на себе раненого, которому теперь тоже помог кто-то из полицейских. Подросток взял в руки лицо возлюбленного и попытался сказать что-то, но его остановили.       — Прости меня, Шо… Я чуть было не опоздал, — актёр улыбнулся своей искренней улыбкой, несмотря на оружие, до сих пор находившееся в нём.       — Окажите им медицинскую помощь, — скомандовал Тодороки-старший и вдруг встретился глазами с сыном.       Его вдруг пробили стыд и страх, но он не мог сдвинуться с места, помогая удерживать беловолосую. В ответ ему только губами студент прошептал «Спасибо» и ушёл к машине скорой помощи, что уже давно стояла у их дома вместе с Катсуки.

***

      На улице было уже совсем тепло. В этот день цвела и благоухала сакура, с которой лёгкими дуновениями ветра слетали розовые лепестки, падая на плечи сидящих на улице на стульях выпускников. Позади них стояли родители, наблюдающие за речью директора и уходящего президента ученического совета, кем стала Яойорозу. После её слов благодарности на сцену по очереди стали подтягиваться и сами третьегодки. Все говорили совсем немного, акцентируя внимания на клубах или учителях. Наконец, на сцену поднялся он. Разноцветные волосы тянули за собой невидимым шлейфом небывалую лёгкость, которую испытывал студент. Он наконец остановился у микрофона и глубоко вдохнул.       — Я хотел бы сказать спасибо директору нашей школы, который позволял мне пропускать уроки из-за работы, и студенческому совету, что так хорошо организовывал всё для студентов в течении этих трёх лет, — Тодороки поклонился под аплодисменты и поднял голову, взглянув на веснушчатого, стоящего со старенькой камерой, снимающей выпускной. Они встретились взглядами и обменялись улыбками.       После фотографии на память и заключающих слов студенты разошлись в разные стороны, а подросток побежал к своим «гостям». У ворот его с распростёртыми объятиями встретила сестра, похвалившая младшего братика, и Мидория, который так же не остался без внимания.       — Шото, не пойдёшь праздновать с одноклассниками? — спросила Фуюми.       — Нет, сегодня премьера фильма. Мы обязаны присутствовать, — парнишка взял взрослого за руку, переплетая пальцы.       — Хорошо, тогда придёте к ужину? Я приготовлю собу.       — Спасибо, Фуюми-сан, — кучерявый поклонился, и они вместе с коллегой убежали к автомобилю.       Запрыгнув в него, актёры быстро направились к главному кинотеатру города, а выпускник переоделся на задних сидениях в более простую одежду. Совсем скоро они оказались в нужном месте, где их уже ждал режиссёр, подгоняющий опоздавших. Наконец все заняли свои места, и после того, как свет выключили, на экране появилось изображение.       Сам фильм был очень крутым, если опираться на вздохи из глубины зала, но последняя сцена поразила всех; после того, как полицейским всё же удалось загнать преступника в угол, они выстрелили в него, но маленький подопечный закрыл взрослого собой, хватая пулю в затылок. Мужчина же, не выдерживая, хватает худое тельце и, отстреливаясь, убегает, ранив нескольких людей. И потом в тёмном углу Куросава держит окровавленный труп в своих руках.       На этом моменте Изуку берёт двуликого за руку, крепко сжимая её. Он ведь и вправду мог потерять этого человека, если бы пришёл в ту ужасную квартиру на пару минут позже.       Главный герой, убиваемый своей паникой, не выдерживает и выстреливает себе в голову. Следующая сцена разворачивается в квартире у девушки-полицейской, которая смотрит новости про киллера-самоубийцу, что в последний момент ушёл от их преследования. Она готовит себе завтрак и кладёт хлеб в тостер, подключая его к сети. Но тут на стене чёрным проявляется фраза «Hasta la vista, baby», после чего тостер взрывается и окрашивает чужой кровью стены и пол в квартире. Фильм заканчивается лёгкой мелодией.       После просмотра все зрители, попавшие на первый показ, хлопают актёрам, которых попросили встать, и всё расходятся. Бакуго выражает всей съёмочной группе огромную благодарность и сообщает о том, что каждому на карту уже поступили немалые средства.       С этой информацией все разъезжаются в разные стороны, договорившись отметить показ вечером, а Шото вдруг садится не на задние сидения — по своему обыкновению, — а рядом с водителем и берёт его за руку.       — Маму всё-таки приговорили к пожизненному заключению в том месте, где находятся такие же, как она, а Тойя скрылся, — подросток слабо улыбнулся. — Я всё хотел сказать тебе это ещё давно, но подходящего момента не было…       — Не думай об этом, Шо, — парень придвигается ближе и целует любимого в висок. — Теперь ты в полной безопасности, и я надеюсь, что твой отец разрешит тебе переехать ко мне после поступления в университет, — выпускник счастливо посмотрел на своего парня и утянул его в глубокий медленный поцелуй.       Что же, такой сценарий ему точно по душе.