Потерянные души

Воплощения, в которых она иссушает душу всех планет, в которых воплощалась Алекса — девушка весьма незаурядного характера. Любит творчество и созидание. Только проявляется это творчество как-то однобоко. Все ее мысли, душевные порывы обнажаются только на творчестве других истов. Ист, который воистину создал нечто легендарное, невольно становится проводником ее собственных идей, которые она не способна сама воплотить и даже обнаружить. Она так страдала все это время от такого недостатка. Так тяжело в такие моменты становилось. Только ее родитель не считал это адекватным. И вот однажды она встретила одного иста, который выбесил ее до такой степени, что она не могла пройти спокойно по улице, не злясь и не уставившись на него с лютой ненавистью. Не могла понять, откуда столько ненависти к, в общем-то, интересному мужчине. Широк, плечист, высок и строен, с умным взглядом. И такое ощущение, что Алекса, как бы так сказать, слегка — не дотягивает до его уровня. Тут он взглянул на нее. И вспыхнуло пламя в душе — такое яростное и полное тьмы, что она даже испугалась. А мужчина не сводил с нее глаз. Шел и смотрел в упор с серьезным выражением лица. Потом исты закрыли на него обзор. Такую злобу отродясь Алекса не испытывала. Все остальное в ее жизни померкло. Разве что фоном где-то оставалось осознание собственной несостоятельности. *** Истерий не любит публичное проявление любви и чувств, связанных с любовью. Он презирает и ненавидит в глубине души вот эти проявления. Всякий раз, при свете дня, когда кто-то идет и воркует, любезничает, не дай бог обжимается, его воротит изнутри. Ему вечно кажется, что эти сиды не знают истинной любви. Будь он влюблен взаимно, он бы обязательно отвел свою половину куда-нибудь в парк. Обязательно, чтобы сияла Луна и звезды, было журчание фонтанов или реки, но лучше фонтанов. Была бы сида открыта душой и понимала с полуслова. Он бы ей показал красоту этого мира, который видит только он. Но на самом деле Истерий очень тихий скрытный сид. Никто не хочет с ним сближаться, все вокруг сближаются друг с другом, и он порой сам признает, насколько он обижен на весь свет. Тьма вот не такая. Тьма тихая и спокойная, тьма не нарушает тишины, тьма слушает. Она ближе к звездам, чем остальные. А сиды этого не видят, и его упорно считают занудой и нытиком, злым и очень опасным. *** Однажды снова встретился тот тип, который хорошо поиздевался над ней в школе. Хогул. Ненавистный хулиган. Со школы доставал ее все время, и она не могла понять, почему. Столько времени прошло, она уже отучилась в университете. - Ариста, - прозвучал его голос, низкий, задевающий душу, прямо над ее ухом. Она вздрогнула и нагнулась от неожиданности, и когда повернулась на голос увидела, что он улыбается, словно снова издевается, и почти не изменился. - Здравствуй, - вещал он, как образец святого благородства. «Ты», - хотелось выплюнуть. Но, глядя на Хогула, такого адекватного и взрослого, не могла раскрыть рта. Он видел это замешательство. - Привет, - пришлось сказать, скрепя сердце. Она улыбнулась, уголком рта, и это не было искренне, это было криво. Одновременно эта сволочь вызывала волну возбуждающего раздражения, смешанного с унижением. - Давно не виделись. Ты повзрослела, - улыбнулся он вполне искренне. Он увидел, что Ариста не собирается отвечать, и продолжил: - Как дела? - Хорошо. Ариста все еще смотрела с опаской. А Хогулу вдруг стало неловко. - Слушай, я тут подумал, - сказал он, почесывая затылок, - может, пойдем куда-нибудь? - Зачем? - вот сейчас давно почившая агрессия с новой силой вырвалась наружу. Он это почувствовал. - Ну, - протянул он неуверенно, - выпить что-нибудь, например. - Нет, спасибо. Я пожалуй откажусь, - Ариста еле сдерживалась, чтобы не начать трехэтажные проклятия. Какое-то время Хогул смотрел на нее задумчиво, а потом потускневшим голосом сказал: - Хорошо. Рад был увидеться. И ушел. Ариста вздохнула, такое бьющееся сердце не волновало даже во время влюбленности. Эта сволочь вызвала самые живые чувства в ее жизни. *** Распался целый Ухер. Половина всей планеты. Казалось бы, такая прогрессивная цивилизация, с такими раскрытыми горизонтами. Ухер стоял на пороге нового тысячелетия, и имел лишь два пути: пасть низко и взлететь высоко. Это была катастрофа. Неудивительно, что жители второго полушария взволновались не на шутку. Законы Ухера гласили, что можно заниматься сексом с кем угодно и где угодно только по пятницам третьей седмицы. Это был закон. От него веяло чем-то разлагающим, кое-кто уже начал подражать. Зато этот он якобы помогает поддерживать экономику на нужном уровне. Спать можно с кем угодно и только в эти дни, даже с родными, даже с детьми. И не только с истами. Игира решила совершить самоубийство, потому что ее отец бился в ее комнату. *** Усуб грешил. Он жил в остроге с тех пор, как себя помнил. Эти земли тяготили, но возможности уехать нет. Он любил насиловать: мальчиков, девочек, беременных женщин. Он наслаждался этим. Любил смотреть на страдания беспомощных людей. Но однажды и его нашли. Изнасиловали и убили. Он знал будто наперед, что даже над мертвым телом не поскупятся с издевательствами, но возмездием за его злодеяния ему это не казалось. Ему казалось, что возмездие творит он, а злодеяние совершили над ним. *** Миры постепенно погружались во тьму. Сколько раз Сурия жила там? В скольких воплощениях? Она чувствовала — многих, настолько многих, что не сосчитать. Два миллиона? Нет, больше. Но сейчас обозначила себя как... Сурия. - Данзо-сама, - позвали с глухой тишины. - Фуу? - Ее зовут Сурия. Данзо хмыкнул и ухмыльнулся. Фуу продолжал свой допрос. Казалось, эту женщину не сломит ничто. Ее сознание настолько сильное, что этот поиск информации, с перерывами на три часа, трое суток подряд, не способен причинить хоть какой-то вред и ей, и Аяме, в которой она сидит. Эта Сурия очень сильная. Даже боец АНБУ окочурился бы и сошел с ума, умер бы от истощения. А оболочка Сурии пышет здоровьем. - Что ты узнал сегодня? - Насколько я понял, Сурия, с которой мы имеем дело, возвращалась к жизни более двух миллионов раз на каких-то трех планетах. Трех - или пяти. Эти планеты были цветущие, но во время ее воплощений стали более... деградировать, - запнулся Фуу. - Это ее заслуга? - вкрадчиво поинтересовался Данзо. Фуу не ответил. Он сканировал. И после паузы ответил: - Да. У Сурии идет осознание. Тут Фуу вспыхнул своей чакрой и удивился: он почувствовал Аяме. Другой сенсор тут же это уловил. - Данзо-сама. Фуу только что уловил сознание Аяме. Данзо сделал шаг из тени. - Что она говорит? - Говорит, это не она. Не ее воспоминания, - забормотал Фуу, вновь прислушиваясь. - Сурия, кажется, связалась с ней. «Чудеса», - Данзо чуть не потерял свое лицо перед подчиненными, почти высказав вслух это измышление. Он вышел из допросной, чтобы прогуляться и поразмышлять.