Лучшее средство от чувств и эмоций - лезвие

«Flashback». Сал лежал на широкой кровати в самом углу комнаты, смотря в потолок. В голова ни одной мысли. Из открытого окна дул зимний холодный ветер, обволакивая кожу и охлаждая ещё сильнее. Он рассматривал трещины на потолке. В помещении полумрак — только дневной свет чуть просачивался сквозь щели плохо задёрнутых плотных штор, бросая полосы на бежевые стены. В тишине послышались тяжёлые грузные шаги, и парень прекрасно знал, кто это.       Через пару секунд дверь открыли с ноги и внутрь ввалился Генри. — Собирай свои чёртовы вещи, ты едешь к Мэрри, — голос отца неприятно врезался в уши подростка, эхом отдаваясь в пустой голове. Сал тут же почувствовал запах дыма. Мужчина, нахмурив брови, стоял с сигаретой в руке, дым от которой медленно заполнял комнату подростка, после уносясь в окно. — Зачем? — монотонно и без интереса спросил Фишер младший. — Затем, я не хочу с тобой сидеть. Хочу побыть хотя бы пару дней в одиночестве! Без тебя, уродца тупого! Надень протез, уже не могу смотреть на это мессиво вместо лица! — грубо прикрикнул Генри, после чего поднёс сигарету ко губам и, сделав затяжку, выдохнул белый дым, похожий на утренний лесной туман. Сал молча отвернулся от отца к стене и продолжил рассматривать обои. Отсутствие реакции со стороны сына сильно раздражала мужчину, заставляя его делать затяжку за затяжкой, скрипеть зубами и сжимать кулаки. — Одевайся уже! — с этими словами отец ушёл, громко хлопнув дверью, отчего стеклянные полки в гостиной дрогнули, а с потолка посыпалась штукатурка.       Фишер нехотя встал с кровати и принялся медленно собирать нужные вещи. Всё тело, было ватным и побаливало непонятно от чего. Ему было лень куда-то тащиться, ещё и с Генри, нюхая запах никотина в машине и слушая очередные упреки в свой адрес. Он редко был у тёти, но у них всё же были хорошие, так сказать, отношения.       Через минут тридцать Сал был готов, собирался он всегда очень медленно. Наконец выйдя в коридор, тут же увидел злобного Генри, который, судя по всему, хотел выпить, но из-за поездки не мог. В воздухе так и витала злость, исходившая из мужчины. — Сколько можно тебя ждать, дебил?! — отец швырнул в сына кедами. Грязь с подошвы полетела на стену, отчего он раздражённо цокнул. — О, спасибо, что подал мне обувь, — Сал нагнулся и натянул кеды. Взяв куртку, двинулся к выходу, но Генри влепил ему сильный подзатыльник, от которого парень даже не дёрнулся. Мужчина что-то сердито пробубнил себе под нос и вышел из квартиры.       Закрыв дверь на замок, Фишеры вышли на улицу и сели в старенькую машину, двери который были слегка помяты, а шины подтёрты. Генри сел за руль, а Сал устроился на заднем сидении, не пристёгиваясь и упёрся локтем об выступ у окна. В мыслях пронеслось «чтобы если мы попадём в аварию, я сдох».       Ехать до дома тёти около часа. Он, подперев голову рукой, смотрел, как другие машины проносились вперёд с большей скоростью, а дома и магазины оставались позади, не в силах сдвинуться с места. Генри вёл машину, нахмурив брови. В салоне вита тишина и запах сигарет, к которому Фишер младший уже давно привык. — Открою окно, очень душно, — зачем-то сказал Сал, не двигаясь и наблюдая за рядом ехавшими машинами. — Нет, — коротко ответил мужчина.

***

      Через час-полтора Фишеры приехали в нужное место. — Выходи, иди в дом сто девятнадцать, квартира семьдесят, этаж пятнадцатый. Мэрри уже знает, что ты придёшь, — негодующе проговорил Генри, остановившись у тротуара. Ему не терпелось избавиться от сына и рвануть домой, чтобы снова напиться и сбежать от будничных проблем хотя бы на время.       Сал, взяв небольшой чёрный рюкзак, вышел из машины. Отец тут же захлопнул дверь и нажал на газ. Через минуту серая машина и вовсе пропала из виду.       Оглядевшись вокруг, Фишер накинул лямку рюкзака на плечо и направился на поиски нужного дома.       Многоэтажные серые и кирпичные дома, парочка скромных магазинов. Рядом с высокими зданиями были припаркованы машины. Белые облака неспеша плыли по голубоватому небу. Обычный район, практически такой же, как и все находящийся далеко от центра. Под ногами громко хрустел белый, ещё не затоптанный снег, звук которого обычно всех раздражает, но не Сала.       Сал ходил по улице около десяти минут после чего всё-таки нашёл нужное здание. Подойдя к подъезду, недоумённо взглянул на дверь, имеющую кодовый замок. — «Ну и как я должен войти сюда? — он подёргал ручку, но было очевидно, что дверь закрыта. — Ладно… подожду пока кто-нибудь выйдет…»       Подросток плюхнулся в мягкий холодный снег и прикрыл глаза в ожидании. — Такое ощущение, будто никто здесь не живёт… — вслух проговорил Сал и посмотрел в небо. Вокруг гробовая тишина — ни одного звука.       — Салли, ты чего лежишь на снегу, замёрзнешь же! — еле слышно раздалось откуда-то сверху, но Фишер всё же услышал. Он глянул на дом и сразу же заметил женщину на балконе как раз пятнадцатого этажа. Поняв, что это тётя, с усилием поднялся со снега и, когда из подъезда вышел какой-то парень, резко подался к двери и умудрился её схватить.       Обречённо выдохнув, Фишер вошёл внутрь, подошёл к стальному лифту и, нажав на кнопку, принялся рассматривать всё вокруг. Он довольно редко был в новых местах, поэтому детально исследовал их, подмечая каждую мелочь, если уж появлялась такая возможность. Подъезд на удивление светлый и чистый. На полу даже расстелены на вид новые синие ковры из плотной ткани. Стены окрашены матовой бирюзовой краской, от вида которых в голове всплыл вопрос «откуда у жильцов столько денег на опрятный первый этаж». Такая чистота, вероятно, сохранялась благодаря тяжёлой двери с кодовым замком, не пускавшей в себя никого постороннего, не знающего пароль. А жильцам не было никакой выгоды пачкать или портить парадную. В тёмных углах, до куда не доставали солнечные лучи, мрачно, ничего не видно и, казалось, скопились крупные комы пыли и паутины.       Через пару минут приехал лифт, издав дзинькающий звук, и Фишер, войдя внутрь, нажал на кнопку «15».       Через какое-то время он уже стоял возле нужной бордовой двери с бронзовой цифрой семьдесят восемь. Бледные, молочные пальцы едва показались из-под длинных растянутых рукавов толстовки и неуверенно потянулись к облупленному звонку. Как только кнопка оказалась нажата, из-за двери разнёсся приглушённый звон, а затем и быстрые, суетливые шаги. Замок щёлкнул и дверь слегка приоткрылась. Из квартиры тут же полился яркий свет, который чуть ли не ослепил подростка, заставив прищуриться. — Ой, привет, племяш, — послышался приятный негромкий женский голос. — ты так вырос, давно я тебя не видела, — произнесла она с улыбкой.       Сал открыл глаза и тут же увидел невысокую женщину с завитыми в локоны каштановыми волосами, светло-синими глазами и в белом платье. На вид ей около двадцати пяти лет, но на самом деле возраст переваливал за тридцать. От неё веяло сладкой ванилью, а тонкие губы увеличивал едва заметный бальзам, который Сал каким-то образом смог заметить. — Ой, проходи скорее, ты наверное замёрз, — суетливо проговорила Мэрри, отойдя в сторону, дабы подросток вошёл.       Нерешительно ступив за порог подросток почувствовал приятный аромат свежей выпечки, от которого скрутило живот и рот наполнился слюнями.       Внутри было очень красиво, тепло и уютно. Всё в светлых тонах, пол настолько чист, что чуть ли не блестит. Не было ни пылинки, что конкретно удивило Сала. Мебель украшали позолоченные спирали из металла, покрытые глянцем поверхности отражали в себе свет от громоздких люстр с прозрачными камешками. — В последний раз я тебя видела, когда тебе было десять лет. Ты так подрос, — Мэрри хотела обнять племянника, но последний вытянул руку, чтобы обозначить дистанцию. Хандерли сразу всё поняла, отступив на шаг. Зная, что произошло с мальчиком и его матерью в тот трагичный день, она полагала, что у него могут быть какие-либо травмы, поэтому настаивать на тактильном или зрительном контакте не собиралась. — Раздевайся и проходи. Я испекла пирог с вишней, — улыбчиво вполголоса проговорила Мэрри.       Фишер, стянул ботинки и куртку, аккуратно повесил на крючок и потупил взгляд в пол, устроившись к углу. — Ой, Сал, а помнишь Мелани? Она сейчас дома, вы давно не виделись, — женщина махнула в сторону кухни рукой. — Пойдём в кухню? — предложила она, на что Фишер двиинулся в сторону запаха.       Он сел за круглый белый стол с тонкими почти невидными царапинами от ножа и уставился в одну точку. Всё вокруг выглядело таким дорогим и роскошным, что было не по себе. Казалось, если он чего-то коснётся на изысканных вещах останутся чёрными пятна грязи, непорочность превратится в грех, счастье сменится горем. — Чувствуй себя, как дома, — проскочили слова тёти в разум подростка.       Он вздрогнул и понял, что пробыл, будто в трансе около пяти минут. Мэрри успела достать сервис с верхней полки и разлить по хрупким белоснежным чашкам с синеватыми рисунками из тонкого фарфора. — Никогда не видел такого сервиса… — тихо сказал Фишер, рассматривая необычные узоры. — О, это я привезла их России, когда ездила туда в 80-х. Русские называют такой сервис названием таким странным… — Мэрри задумалась и поджала губы, пытаясь вспомнить сложное слово, а когда вспомнила, воскликнула: — Гжель! — еле выговорив странное слово с ужасным акцентом, которое было похоже больше на жужжание, самодовольно улыбнулась и упёрла руки в бока. — Ты знаешь русский? — поинтересовался Сал, не открывая взгляд от сервиса. — Немного. Это безумно красивый, но очень-очень сложный язык! — воодушевленно проговорила женщина и взяв чашечку, глотнула густую кипящую жидкость, что совсем не походила на чай. — О, я даже знаю одну русскую поговорку! Без труда не выловишь рыбку… эм… А! Из пруда!       Мэрри посмеялась, из-за чего Сал в замешательство. Было непонятно, откуда столько радости. Он совсем позабыл, когда же испытывал то же. — О, здрасте, — послышался тоненький, но грубоватый голосок. Сал глянул в сторону звука и заметил низкую девочку тех же лет, на вид его сверстницу в белой почти прозрачной майке на лямках и коротких шортах. Одежда едва скрывала фигуру, подчёркивая токную талию, худенькие ручки и ножки и небольшую грудь. Незнакомка улыбнулась и небрежно почесала затылок, из-за чего короткие небесные волосы растрепались. — Вы кто?       Фишер замер, не в силах оторвать глаз от столь прекрасного создания, стоящего в дверном проёме. Её улыбка была настолько милой, что живот Сала скрутило, а щёки вспыхнули. — Мелани, это твой двоюродный брат — Сал Фишер, — Мэрри улыбнулась, но оглядев дочь, цокнула и недовольно произнесла: — Могла бы и надеть что-то понаряднее, а то всегда выглядишь, как пацанка. — Да лан, — Мелани села на стул, так, словно ничего не весит и закинула ногу на ногу. —все свои же, какая разница? — она глянула на сверстника и вздёрнула уголок губ с усмешкой. — Эй, чувак, зачётная маска, но может снимешь её? — Эм… это протез… — Фишер сидел, будто статуя, из-за протеза не видно было даже движение губ. Поведение девочки совершенно не вписывался в её внешность и это не могло не удивлять. В душе вспыхнули чувства стыда и неловкости, коих он вот уже десять лет не чувствовал. — Ой, прости, я не знала… — виновато выдала Мелани. — Ты далеко живёшь? — решив быстро сменить тему, спросила она и тут же, протянув руку матери, попросила кусок горячего пирога. — В часе езды отсюда, — произнёс Сал и наконец смог оторвать взгляд от двоюродной сестры. Руки, лежащие на коленях, сжали плотную ткань, а пальцы сильнее забрались под рукава. — Мэрри, а почему у тебя каштановые волосы? — нерешительно спросил Сал, надеясь, что это не болезненная тема для тети, и смех родственников за столом вместе с приятной домашней атмосферой не прервётся. — Всё намного проще, чем ты думаешь, — Хандерли засмеялась. — Я просто покрасила их. У меня от природы голубые волосы, но надоел этот цвет, и я решила перекраситься. — А, ясно… — Фишер закусил губу и замолчал. — Ладно, можете пойти поболтать. Вы давно не виделись, — надкусив выпечку женщина легко улыбнулась и склонила голову. — В смысле давно не виделись? — одновременно недоумённо спросили подростки. — Вы вместе играли до пяти лет, но после вы не виделись, похоже поэтому и забыли друг друга. — Ого. Сал, — Мелани взглянула на двоюродного брата и вскочила со стула. — пошли ко мне в комнату? — с улыбкой проговорила она и кивнула в сторону комнаты. — А-ага, — голос Фишера вздрогнул от волнения. Он, встав из-за стола, и поспешил за сверстницей. Почувствовал на спине взгляд тёти и тут же убрал руки в карманы, надеясь, что та ничего не заметила.       Хандерли остановилась у двери с корявой надписью «Лучше вам сюда не входить»,. — Почему же не входить? — спросил он. — Просто так, — Загадочно улыбнувшись и пожав плечами, ответила Мелани, с таким видом, словно сейчас скрыла самый таинственный секрет. Белая дверь распахнулась и подростки ввалились в комнату. Сал мгновенно почувствовал холод и услышал шорохи. Чем-то это напомнило его спальню. Взгляд метнулся на открытое окно, занавески на которой покачивались, потираясь друг о друга, из-за чего и возникали звуки.       Бежевые обои почти не было видно, ведь огромные глянцевые плакаты с музыкальными группами закрывали собой скучные одноцветные стены. В углу просторной комнаты стоял рабочий стол с кожаным белым стулом, у поодаль двуспальная кровать, большой шкаф, мягкий ковёр под ногами и чёрная на вид дорогая электро-гитара. — Мелани, ты играешь на гитаре? — глаза Сала чуть округлились от удивления. — Ты свой, так что называй меня просто Мел. Да, уже как три года, — Хандерли закрыла дверь, плюхнулась на кровать и сделав «козу» рукой выдала: — Обожаю рок и металл! — О, я тоже слушаю эти жанры, — Фишер стоял у двери, не спеша куда-либо садиться. — Чё как не родной? Разваливайся где хочешь, — девчонка похлопала кровать рядом с собой, после чего Сал прошёл к ней. Присел на край и, оперевшись о матрас руками, почувствовал, что случайно коснулся руки Мелани. Бархатная, мягкая кожа поразила его и снесло голову окончательно. Он тут же отдёрнул руку и покрылся румянцем, а в горле так и застряло «прости». — Кого обычно слушаешь? — приподнявшись на локти, спросила Хандерли. В её глазах мелькали искорки, так и кричащие о ребячестве и беззаботности. Она и представить не может, через что прошёл Фишер, и тот не собирается ей рассказывать. В этих глазах читалось огромное счастье. Они завораживали, казалось, девочка может щедро поделиться этим с кем угодно. — SleepNot и Nirvana, — ответил Фишер. — А ты? — Второе довольно банально, — Мелани скрестила руки на груди и уставилась в потолок. — Эй! Это же классика! — воскликнул Сал и резко повернулся в сторону двоюродной сестры. — Посмотрим, кого ты слушаешь, — он ожидающе смотрел на неё, но та лишь засмеялась. — О-о-о, дак ты тот тип «фанатов», которые защищают любимые группы и увлечения? — усмехнулась девочка. — Вот мои любимцы Terratomrf и Bullet For My Valentine, ха! — Чего? — удивлённо спросил Сал. — Ну так первая же, если не ошибасюсь, на русском поёт. — И? Думаешь, у нас семья на русском языке помешана? — подняв брови, произнесла Мелани. Вскочив с кровати, ринулась к колонкам. — Так и есть, ха-ха-ха! Мама заставила пару лет назад учить русский, так что я немного его понимаю, — она включила одну из песен любимой группы. Из больших колонок зашумела тяжёлая музыка, из-за которой Фишер вздрогнул, а в уши, будто с силой ударили. — Вот, послушай! — пытаясь перекричать гитарные рифы, выдала Хандерли. «End flashback».       Ледяной пол, заставляющий дрожать, окутывающий своим холодом, остужающий жар в теле. По комнате из небольшого радио разносилась до боли знакомая мелодия. Мелодия, из-за которой накатывало слишком много воспоминаний. Внутри всё закололо, сжалось, одна рука потянулась в карман за лезвием, другая вцепилась в растрёпанные волосы. Накатившую горесть хотелось мгновенно заткнуть, сдержать, заглушить, просто избавиться от неё. Жёсткий кусок металла рассёк безобразную кожу, не давая ни секунды для раздумий. Пунцовая кровь тут же хлынула вниз по руке, пачкая одежду и паркет. «Flashback».       Утро субботы. После ночёвки в доме тёти Сал вышел из гостевой комнаты, в которой и находился всю ночь, и, сонно потирая глаза, направился в кухню. — О, Сал, ты уже проснулся? — посмотрев на пришедшего и улыбнувшись, спросила женщина. — Прости, завтрак пока не готов, но ты можешь посидеть тут и подождать, он будет готов через минут пять. — Угу, — Сал, потянувшись, сел на стул с бархатной обивкой и тут же закрыл глаза от бессонной ночи. Уснуть не удалось, не из-за кошмара, а из-за нового знакомства. — Эй, чудик, не выспался? — дружелюбно поинтересовалась Мелани и несильно пихнула Фишера в плечо, отчего тот, вздрогнув, вздёрнул голову и глянул на неё. Мелани, стоя около гостя, уже небрежно уплетала блины с джемом, измазываясь джемом и пачкая руки маслом. Совершенно без стеснений, вытирала рот рукавом и позволяла рдяному варенью капать на свежепостираную шёлковую пижаму. — Ой, я уснул? — почесав затылок, спросил Сал и взглянул на стол, на котором уже стояла его остывшая порция завтрака. — Да, спал минут пятнадцать, мы тебя пытались разбудить, но ты не просыпался, —засмеялась Хандерли.       Сал аккуратно приподнял протез так, чтобы шрамов не было видно, и принялся есть.

***

— Ребят, можете сходить купить хлеба и чего-нибудь к чаю? — Спросила Мэрри, убирая посуду с запачковшегося стола. — Да, конечно, мам, — Мелани вскочила из-за стола и, взяв тарелку убрала её в раковину. — Дай денег, и мы пойдём.       Семья Хандерли состояла из трёх человек — Мэрри, сестра Генри, была замужем за Николасом. Она взяла его фамилию, и сменила Фишер на Хандерли. Николас работает в сфере бизнеса и постоянно уезжает по разным командировкам, делам, много зарабатывает. Благодаря ему семья ни в чём не нуждается и живёт довольно богато, а Мелани ходит к профессиональному педагогу по музыке.       Мэрри протянула купюру дочери, и та ушла к себе в комнату. — Сал, одевайся, за одно погуляете с Мелани, — улыбнулась и произнесла женщина.       Фишер, кивнув, ушёл из-за стола в гостевую комнату. Через несколько минут Мел стояла в чёрной пуховой куртке и тёплых ботинках с мехом внутри.       Сал вышел в коридор, потягиваясь. Заметив Мел, остановился, и уставился на неё. Он только сейчас заметил на лице двоюродной сестры веснушки, вид которых напоминал рассыпанный тронсниковый сахар на белой скатерти. — Чё уставился? — девочка скрестила руки на груди. По телу разлился жар, отчего на коже выступили капельки пота, и появилась жажда быстрее выйти на улицу, чтобы охладиться. Она со вздохом помахала возле лица и надела шапку, что держала пару секунд назад в руках. — Давай одевайся, а то я уже вспотела, пока тебя ждала.       Фишер поспешно принялся надевать кеды и лёгкую куртку, чтобы не заставлять Мелани париться в тёплой одежде. — А тебе не холодно в такой обуви зимой шастать? — взглянув на кеды брата, недоумённо спросила Хандерли. — Я привык, да и у меня другой обуви то нет… — Фишер выпрямился, подойдя к двери и коснувшись замка, взглянул на Мелани. — Пойдём? — Ага, — Мелани открыла дверь и вышла из квартиры, решив больше не лезть с вопросами, дабы не огорчать или смущать родственника.

***

      Над городом нависла огромная снежная туча, которая, будто вот-вот упадёт на Нокфелл. Кажется, будто город закрыли плотной крышкой, из-за чего над ним нависла угнетабщая тень. Небо пропало и стало беспрерывной однотонной пеленой. Асфальт полностью замело высокими сугробами, в которые так и хотелось прыгнуть озорной девчонке, привыкшей резвиться, не стесняясь окружающих.       Неожиданно для обоих подростков, посыпался белый мягкий, но до безумия холодный снег. Сплетаясь с ветром, снежинки объединялись десятками, отчего становились похожими на большие ледяные хлопья, и ударяли в лицо, заставляя щуриться.       На улице ни души, все прохожие, словно попрятались в укромных домишках, укутавшись в тёплые шерстяные одеяла и отгородились от непогоды.       Все замело снегом, крупинки которого неспешно падали на землю, в воздухе крустясь вальсом с другими частичками. Деревья, слегка покачивались, задевая друг друга сухими и замершими ветками, скрипя замёрзшей старой древясиной.       Мёрзлый ветер неприятно щипал за нос и щеки, оставляя на коже покраснения, а руки коченели от холода, не в силах пошевелиться, словно опущенные в лёд. В такую погоду особенно одиноко. Казалось, можно просто потеряться в заснеженном, хоть и не очень большом городе горя. Стояла тишина, в которой лишь изредка свирепо посвистывал буран.       Девочка, зачарованная видом снегопада, замерла, закинув голову вверх. На голубые длинные реснички падали снежинки, скапливаясь на краях, так и наровясь упасть в глаза. Сал остановился рядом, засунув руки в карманы и выдыхнув, отчего вокруг образовался пар и тут же бесследно испарился. — Как красиво… — тихо произнесла Хандерли. — Да… — задумчиво согласился Фишер, потупив взгляд в пол.       Мелани взглянула на брата и, улыбнувшись, резко толкнула его в большой сугроб, отчего тот упал с широко распахнутыми от неожиданности глазами. — Эй! — Сал возмущённо уставился на Мелани, скрестив руки на груди. — Я теперь мокрым ходить буду?       В ответ он получил заливистый смех двоюродной сестры. Та присела на корточки, быстро скотала небольшой снежоки кинула его прямо в старый потёртый протез. Посмотрев на него, как ни в чём не бывало, надула щёки и залилась смехом. — Мел! — Фишер смахнул снег с «лица», нахмурив брови. — Обязательно надо было в протез? — Да! — Хандерли вскочила с земли и ногой резко махнула в сторону двоюродного брата, обсыпав его снегом. Частички льда проскочили под тоненькую куртку и кеды, вызвав у подростка негодование. — Я буду кидать в тебя снежками, пока ты мне не покажешь своё лицо! — смеясь и хватаясь за живот, вскрикнула Хандерли. Сал сидел с очень возмущённым выражением лица, глаза так и выдавали его. — Да у меня же нет лица! — Фишер сильнее скрестил руки на груди, прижав их и намурив брови под протезом. — Чё ты мне врешь? — Мелани высунула язык и кинула ещё один комок в лицо двоюродного брата. — Ах так! — Фишер отряхнулся и, сделав снежок, швырнул в сестру.       Хандерли только со смехом побежала в глубь сугробов, в попытке скрыться от «врага». — От меня не убежишь! — Сал побежал за Мелани, не заметив, как уголки его, прежде всегда опущенных губ, слегка приподнялись.       Подростки ещё долго гуляли, бросались снежками, толкали друг друга в сугробы, а затем, все мокрые и облепленные снегом, двинулись в ближайший продуктовый.промокнув, направились в тёплый магазин, чтобы согреться и купить продукты. В душе разлилось какое-то странное тёплое чувство, и появилась некая связь — их сблизили первые радостные воспоминания. «End flashback».