"Пьяный павлин"

Чего только не крали люди в мою бытность полицейским. Помню, как бабка лет семидесяти подала в розыск мужа. Причем даже имя вора назвала. С ее слов, деда ейного украла старая пизда Матвевна. Она давно по старому хрычу сохла и мечтала на его вялом стручке посидеть. Ну, заявление есть заявление. Пришлось идти к соседке и выяснять по поводу седовласого Казановы. Для вида прошлись по комнатам, но деда не нашли. Вернулись в квартиру потерпевшей вместе с обвиняемой. Тут случилась небольшая драка, в которой была разбита чашка из сервиза, купленного потерпевшей еще по талонам. Матвевна тоже пострадала и лишилась всех пуговиц на халате. И знаете, где оказался сам виновник «торжества»? В туалете, прятался от разгневанной старухи. Бедолага сидел там полдня, боясь высунуть нос. – Мужики… – начал я речь, но, посмотрев на разодетых в прямом смысле в пух и перья «дамочек», запнулся. – Да не смущайся ты, – махнул мне рукой Ашот, стаскивая с головы женский парик, – называй как удобно. – Хорошо, – согласился я, – значит, мне нужно знать: первое – когда в последний раз Люсьена видела дил… украшение? – На банкете, – всхлипнула Люська. – А перед выступлением? – удивился Стас. – Ты же сама сказала, что его целовала всегда. – Я из-за банкета еле на сцену успела, – вздохнула Люська, – и поэтому сегодня поцелуя не было. – То есть, не факт, что украшение пропало до выступления? – уточнил я. – А застежка на цепочке была крепкая? – Обычная застежка, – пожала плечами Люська, – она никогда у меня не расстегивалась. – Значит, возможен вариант просто утери, – хмыкнул я. – Нет, – взвизгнула Люська, – это она у меня его украла! – и травести-дива ткнула пальцем в Антона Фикусова, который как раз вошел в гримерку вместе с Сашей. – Аргументируй обвинение, – насторожился я. – Тонька мне всегда завидовала. И на конкурсе победила я, а не она, – верещала Люська. – Не аргумент, – пожал плечами Антон, – мы работаем в разных жанрах и номинации были разные. И потом, если вы все заметили… – Антон посмотрел на меня, – я не ношу украшений, ни в жизни, ни на сцене. – А кто у нас любит украшения? – я обвел взглядом всех участников шоу. – Фимка любит, – похлопал по плечу Фимку Ашот, – он у нас как сорока. За побрякушку сосать будет причмокивая. – Можно без подробностей, – поморщился я. – Ой, господи! – закатил глаза Фима. – Тут все прямо святые такие. Помнится, наш Ашотик по молодости сидел. И за что ты сидел, милый? – сузил глаза Фима. – Я не сидел, а находился под следствием, – нахмурился Ашот. – У одного парня в общаге на нашем этаже украли деньги. А я как раз в тот день приболел. Вот менты и решили, что я спиздил бабки. Но потом меня отпустили из-за недостатка улик. – Спиздивший однажды не остановится, – сделал свое заключение Слава, протискивавшийся в дверь гримерки. – А ты сама святая? – сжал кулаки Ашот. – Кто недавно нажрался и говорил, что ненавидит Люську за то, что она врет всем? – Я вру? – снова вспыхнула Люська. – Конечно, врешь! – зашипел Славка. – Что конкурс сама выиграла! – Сама! – завизжала Люська, вскакивая со стула. – Не ври, сучка! Ты спала с Кожуховским, главным в жюри. И Защепину сосала! – кинулся на Люську Слава. – Не сосала я Защепину! – Люська вцепилась в Славкин парик когтями. – Он сам от тебя ушел. Не уводила я его у тебя! – Так, дамочки! – я поднялся и попытался разнять дерущихся травести. Я успел перехватить кулак Славки и заломить его руку назад, когда нога Люськи в высоких ботфортах на платформе полетела прямо между его ног. Славка успел увернуться от тяжелой платформы. А вот мне повезло меньше. Острая боль заставила меня выпустить Славку, и я присел на корточки, тихо подвывая. – Ой, Тимоша! – забегала вокруг меня Люська. – Я не хотела! – Ты как? – нагнулся надо мной Ашот. – Давай-ка потихоньку на стул перебирайся, – Славка с Фимой взяли меня под руки и помогли переместиться. – На-ка. Лед приложи! – быстро подсуетился Стас, вытряхивая из чьего-то бокала с коктейлем кусочки льда и укладывая их в тонкий платок. Пока я корчился от боли, сидя на стуле, мой внутренний мент деловито расхаживал по комнате, шаркая стоптанными тапками, и почесывал лысину. Все не так просто оказалось. Во-первых, когда именно пропал кулон, неизвестно. Во-вторых, подозревать можно любого. Фима – любитель золота и бриллиантов, Антон – завистник и конкурент на конкурсе, Ашот подозревался в воровстве, а у Славы Люська увела мужика. – Значит, так… – прохрипел я. – Мне нужно знать с точностью до минуты, кто и где был с начала банкета и до сего момента. – Вот что значит настоящий мужик! – восторженно воскликнула Люська. – Получить по яйцам и не утратить рассудка! – У него просто стальные яйца! – поддержал ее Фима. – Настоящий детектив! – уважительно кивнул Ашот. – Саша, – обратился я к девушке, – твоя задача – ненавязчиво расспросить всех участников банкета. Может, кто чего видел. – Есть, мон женераль! – щелкнула каблуками Саша и удалилась из гримерки. – Стас, – повернул я голову к бармену, – за тобой клиенты. Может, у них есть какая информация. Кинь в массы месседж, что пропало дорогое украшение. – Яволь! – выкинул вперед руку Стас и отправился вслед за Сашей. – Остальные… выходим отсюда и заходим по одному, – я, наконец, смог распрямиться. – Я буду опрашивать вас на предмет, что каждый из вас делал все это время. Так что, вспоминайте все по минутам. И еще… позовите дядю Вову. Он как раз дежурит у входной двери напротив гримерки. Может, тоже что видел. «Дамочки» засуетились, и стали по одной выходить из комнаты. – Господи! Ну почему такой мужик и на свободе? – вздохнула Люська. – Еще и натурал, – кивнул ей Фима. – Я б с таким не только в разведку пошел, – пробасил Ашот. – А я б на край света побежал за ним, – пробормотал Слава, выходя последним. Не находите странным?.. Я вызвал такой шквал комплиментов вовсе не своими удивительными дедуктивными способностями, а «стальными яйцами». Я думал, что логика девушек для меня загадка, но оказывается, логика трансвеститов – это вообще что-то запредельное.