"Пьяный павлин"

С чем у вас ассоциируется Новый год? Конечно, с запахом мандаринов и хвои. Еще с разноцветными огоньками елочных гирлянд в витринах магазинов и вечным «Джингл Беллз». Я давно перестал верить в чудеса и Деда Мороза. Я точно знал, что меня ждет в этот день. Маленькая синтетическая елка на столе, тусклый свет свечки в виде собаки, крысы, дракона, петуха или еще какого символа года. Пластиковые упаковки с купленным салатом, курица-гриль в фольге посреди стола, пакеты с соком и бутылки минералки на подоконнике, куча бухла в холодильнике. Напротив – небритая Мавродиевская рожа, бой курантов по телевизору и пьяное: «С Новы-ы-ым Го-о-одом!». Но в этом году меня ждало что-то другое. А что именно, я пока не знал. Поэтому праздник ждал с нетерпением. – Сколько бухла берем? – деловито спросил у нас Стас, делая пометку в блокноте. В комнату отдыха набилось много народа. Кто-то ютился на диване, кто-то на стульях. Несколько человек оседлали подоконник. Перед открытием клуба тут собрались активисты, в числе которых был я, Стас, все артисты травести-шоу, су-шеф Рудик, Саша, Санек и Клавдий. – А дядя Вова с нами? – поинтересовался Санек. – Дядя Вова в этом году едет к сыну, –покачала головой Саша. – Значит, половину бухла я вычеркиваю, – деловито заметил Стас. – Погоди, не вычеркивай, – предупредил я его, – я не один приду. Дружное «О-о-о!!!» прокатилось по комнате. – Да хватит вам! – замахал я руками, – я с другом буду. Очередное «О-о-о!!!» прозвучало еще громче. – И кто этот счастливчик? – подмигнул мне Клавдий. – Это друг детства. Кирос Мавроди, – ответил я. – Как же я люблю этих мускулистых, загорелых греков с кудрявыми черными волосами, – томно промурлыкал Стасик. – Он правда просто друг? Ты не против, если я за ним приударю? Я не стал расстраивать Стаса тем, что из всего им описанного у Кира присутствовали только черные вьющиеся волосы. Причем росли они не только на голове, но и на спине, на плечах и еще в некоторых местах. – Погоди, а он не родственник Павлосу Мавроди? – задумчиво спросил Антон. – Он его родной брат, – кивнул я. – Да он еще и брат олигарха! – Стасик даже подпрыгнул на месте. – Все! Он мой! Я уже хотел охладить его пыл и сказать, что брат олигарха живет в коммуналке и ездит на работу на трамвае, но в этот момент в комнату вошел Леонид и с дрожью в голосе сообщил. – Тим… Там тебя спрашивают. – Кто? – повернул я голову к Леониду. – Выйди и сам посмотри, – махнул он головой в сторону входной двери. Я вышел в темный коридор и замер на месте. Этого человека не знал только ленивый. Его мужественное лицо с аккуратной черной бородкой смотрело с баннеров по всему городу, а статная фигура в дорогом сером костюме мелькала по телевизору меж депутатов, министров и даже рядом с президентом. Не буду называть статус и имя этого человека. Пусть он будет Иваном Ивановичем Ивановым. – Мда… – сказал Иван Иванович, внимательно разглядывая меня, – я думал, что начальник охраны не такой молодой и более опытный. – Какой есть, – очнулся я от анабиоза, – а собственно, чем обязан? Иван Иванович огляделся по сторонам и спросил, а вернее, безоговорочно приказал: – Мне нужно переговорить с тобой с глазу на глаз. – Ивар, – окликнул я охранника, выглянувшего из двери, – попроси всех покинуть комнату отдыха ненадолго. Совещание о мерах безопасности в общественных местах продолжим позже. – Есть, Тимофей Петрович! – кивнул мне Ивар, и через несколько минут мы с Иваном Ивановичем вдвоем сидели в комнате отдыха: он на диване, а я напротив него, на стуле. – Может, кофе? – прервал я молчание. Вместо ответа Иван Иванович просто поднял вверх руку и покачал головой. – Мне нужно, чтобы вы нашли Кузю, – сказал он, доставая из кармана пачку дорогущих сигарет и инкрустированную камнями Зиппо. – Домовенка? – зачем-то уточнил я, выставляя на столик блюдце вместо пепельницы. – Можно и так сказать, – без улыбки ответил Иван Иванович, затягиваясь сигаретой. – А можно все же уточнить, кто такой этот Кузя? – заерзал я на стуле. – Я как-то не очень в нечисти разбираюсь. – Юморишь? – недобро усмехнулся Иван Иванович. – Мне нужно, чтобы ты нашел Пикалова Кузьму Устиновича. По-вашему, Пикачу. – Ах, этого, – наконец, сообразил я. – Так он вчера тут дебоширил до трех ночи. Сорвал с окна занавеску, закрутился в нее, а потом на танцполе сиртаки танцевал. В обнимку с кувшином. Потом отодрал павлинье перо от стены и пытался совать его в ж… в задницы клиентов. – Причиненный клубу ущерб я оплачу, – по-деловому сказал Иван Иванович и вдруг неожиданно как-то сдулся и постарел. – Найди мне Кузю. Он вчера отпустил машину, которую я за ним прислал, а домой так ночью и не вернулся. Утром охранник под дверью нашел вот это, – Иван Иванович протянул мне листок бумаги, на котором были наклеены буквы. Я взял записку в руки и прочитал: «Приготовь миллион евро, если хочешь увидеть своего щенка!». – Мне все понятно, – кивнул я, убирая бумажку в карман, – записку я изымаю. Как только что-то выясню, я с вами свяжусь. – Ты меня не понял, – нахмурился Иван Иванович, и его лицо снова стало деревянным. – Я хочу, чтобы Кузя завтра же был дома. – Так, погодите! – я встал со стула. – Дела так быстро не делаются. Мне нужно допросить всех, с кем вчера Пикачу общался. Нужно осмотреть помещения, поискать свидетелей. – Завтра! – безапелляционно заявил Иван Иванович. – В противном случае я закрою вашу шарашку в два счета. – Тогда у меня встречный вопрос, – разозлился на него я, – кем вам приходится Кузьма Пикалов? – Он – мой племянник, – не моргнув глазом, ответил Иван Иванович. – Вы занимаете высокое положение. Не может это быть происками конкурентов и недоброжелателей? – предположил я. – О существовании племянника никто не знает. Только моя охрана. Но они – проверенные ребята, – ответил Иван Иванович, поднимаясь. – У вас есть два дня. И запомните: я никогда не шучу. Либо вы мне возвращаете Кузю, либо я закрываю ваше заведение. Вот тебе, бабка, и Юрьев день! Мое предновогоднее настроение было испорчено напрочь. И надо же было этому Пикачу исчезнуть точно за неделю до Нового года! Подвести друзей и допустить закрытия клуба я не мог. Мой внутренний мент вздохнул, хлопнул себя по голым коленкам, надел на лысину фуражку и поднялся со стула.