"Пьяный павлин"

Я по жизни патриот. Может, это и звучит глупо, но это так. Никогда не думал покидать свою Родину, хотя и не всем тут доволен. Я мог бы уехать к своему двоюродному брату в солнечную Калифорнию и прекрасно жить на зарплату таксиста. Или иммигрировать в Израиль, как сделал мой одноклассник Лева Курочкин. Жениться на еврейке, взять ее фамилию, сделать обрезание, отрастить пейсы и жить припеваючи. Но я никогда не променяю свою жизнь здесь на заграничный рай. Причина может прозвучать довольно пафосно... Но тут могилы моих предков, тут мое все. Родители, друзья, отчий дом и дача в виде участка в шесть соток и небольшого вагончика. Там я проводил каждое лето, там я впервые напился и там же потерял девственность. И вообще, тут, в России, я могу летом погулять по лесу, собирая грибы. Могу искупаться в речке, даже если на улице мороз и снег. Могу сесть на лавочку в парке и просто наблюдать за людьми. Могу пригласить друзей к себе домой, напоить их, а потом уложить штабелями спать на полу. Там, за границей, это все не принято. А для русского человека все это как для немца скорость. Без приключений жизнь скучна. Кстати, о патриотизме. Все самое тяжелое, а именно ящики с выпивкой и упаковки воды и соков мы уложили именно в отечественный автомобиль. А точнее, в машину Мавроди с гордым названием «Патриот». За руль сел, естественно, хозяин. Рядом с ним на пассажирском месте разместился Клавдий. На заднем сидении устроились Санек, я и Маргарита. Причем, именно в этой последовательности. В ногах были сложены спальные мешки, и мы больше напоминали кур на насесте. – Ребята, а расскажите, как вы поняли, что геи? – задала вопрос Марго. – Я лет в десять, когда у меня встал на Томаса Андерса, – ответил Клавдий. – Ну вы помните: «Ё май харт, ё май сол!», –фальшиво напел он. – А я где-то лет в пятнадцать, когда у меня не встал на девочку, которая меня поцеловала, – ответил Санек. – А вот на мальчика, который меня за это побил, наоборот. – А ты, Кир? – спросила Марго у нашего водилы. – Вот мне тоже это интересно, – усмехнулся я. – Ну, я лет в пять понял, – тут же отозвался Мавроди. – Помнишь, Тим, как мы в садике учились писать стоя, а я все время на твой писюн смотрел? – Не помню, – буркнул я. – А в школе, когда подсаживал тебя на канат, у меня и вставал, – продолжил Мавроди. – И когда мы нажрались на твой день рождения бражки. Помнишь? – Это в восьмом классе? – уточнил я. – Ну да, – кивнул Мавроди, внимательно глядя на дорогу. – Ты тогда так нахерачился, что мне пришлось тебя нести на руках в туалет, и ты там полчаса блевал, отклячив жопу. – И тогда тоже встал? – напрягся я. – Ну конечно, – повернувшись вполоборота, подмигнул мне Кир. – А потом мы с тобой уснули в одной кровати. Ты точно ничего не помнишь? – А должен что-то помнить? – насторожился я. – Не, – покачал головой Мавроди, – ты пьяным был. А еще помню, пошли мы ночью на канал. Это после выпускного было. Выпили водки на пляже и решили искупаться, а плавки не взяли. Ну и… – Стоп, Мавроди! – взвизгнул я. – Да ладно тебе стесняться, – расплылся в улыбке Кир, – все тут свои. Пидоры! Я специально остановил Мавроди на этом месте. Этот эпизод я помнил! Тогда я очень сильно перебрал, ну и когда мы пошли купаться, я перепутал своего толстого друга с девушкой. Просто у него тогда были длинные волосы и грудь первого размера. Вот я и стал спьяну хватать его за сиськи и даже попытался поцеловать в сосок. Мне повезло, что Мавроди оказался настоящим другом и просто ударил меня по голове кулаком, чтобы я успокоился. – А ты, Тим? – спросила Марго. – А я еще не до конца определился, – коротко ответил я. – Может, я вообще би? – Тимошенька, милый… – Марго погладила меня по руке, – ты просто еще не принял свою гомосексуальность. Ты не расстраивайся. Главное, не нужно стыдиться того, что ты отличаешься от других. Любовь прекрасна, и абсолютно не важно, кого ты любишь. Мне совершенно не нужен сейчас был бесплатный психолог. Особенно убеждающий меня, что любая любовь прекрасна, даже гомосячая. Поэтому я решил поменять тему разговора. –А ты сама почему так интересуешься мужскими потрахушками? – спросил я Марго. – Знаешь… мне всегда нравились мужчины, – охотно начала рассказывать Марго. – А вот к женскому телу я всегда испытывала брезгливость. Даже к своему. Когда Сашка сказала, что она лесби, меня просто передернуло. Как можно отказаться от прекрасного накачанного мужчины ради женщины? – Марго поморщилась. – А однажды я наткнулась на гей-фильм и тут я просто прозрела! Вот то, что мне нравится! Два красивых мужика вместе! – А мне нравится гетеро-фильмы, – закинул я месседж для Марго, но все испортил Мавроди. – Ага, – громко заржал он, – мы с Тимохой иногда жахаемся под гетеро-порно. Ему там мужики нравятся! – Ну спасибо тебе, друг, – проворчал я, отвернувшись ото всех к окну. Остальную часть пути мы ехали под русский рок, который включил по радио Кир, и орали в полный голос все знакомые и не очень знакомые песни. В общем, дорога заняла у нас три часа. Мы добрались бы намного быстрее, если бы не русские дороги. Первым сдулся Феррари Кузьмы. Вернее, он не сдулся, а забуксовал, попав колесами в небольшую колею. Для низкорослика Феррари это была просто катастрофа. Поэтому нам пришлось вытягивать его из ловушки, привязав тросом к Патриоту. Затем «устал» Ниссанчик Фимы. Он просто не смог подняться на большую снежную горку, вставшую на нашем пути. Пришлось полностью разгружать багажник и складывать вещи опять-таки в наш Патриот. Тойота Ашота вела себя неплохо, пока не заглохла от холода в километре от дачи. Угадайте, кто буксировал японца до места? Конечно, наш Патриот! В Фольксвагене Рудика от мороза или от сырости периодически клинило сигнализацию, и каждые полчаса окрестности оглашались ревом сирены и матом су-шефа. Единственной машиной, к которой претензий не было, оказался Сашин Сандерик. Он, как ослик за морковкой, ехал позади нас. Тяжело пыхтел, но добрался до дачи без потерь. – Так! – командовал нами Рудик. – Выпивку несите на террасу. Ставьте в угол. Только пару бутылок вина из ящика выньте, я буду мясо поливать. – Мальчики! – Кузьма Устинович кутался в пушистый снуд и прятал лапки в пуховую муфточку. – Дрова вот в том сарае. Сначала надо затопить камин. Потом печку. Камин быстро нагревает комнаты, а то мы тут все замерзнем, пока печка раскочегарится. Идти за дровами вызвались мы с Мавроди. Накладывая на крепкие руки друга поленья, я, наконец, решился спросить об очень важном для меня: – Слушай, Кир… – начал я, – а то, что ты рассказывал – правда? Или ты нарочно спизднул, чтоб мне подыграть? – Конечно, правда, Тим! – серьезно ответил мне Мавроди. – И про горшок, и про канат и про ту пьянку. – Ты… ты чего… Того этого, что ли? – удивленно посмотрел я на Мавроди. – А что? – улыбнулся он. – Я рассказал все, как было. Вот только наврал, что у меня на тебя встал! – он громко заржал и медвежьей походкой вразвалочку пошел по дорожке к дому. Верите, у меня реально упал камень с души. Сколько я себя помнил, Мавроди был моим лучшим другом, которого я мог в шутку хлопнуть по заднице, пройтись перед ним голым, тряся яйцами, и даже мог помазать его грудь кремом для загара. По-моему, так и должны вести себя друзья. Главное, быть уверенным в своем друге и знать, что он никогда не будет дрочить на твою задницу!