"Пьяный павлин"

Иногда жизнь зачем-то напоминает о том, кем ты был в прошлом. И делает она это не для того, чтобы ты погрустил о себе прежнем, а чтобы задумался, правильно ли ты живешь сейчас. Вот так идешь ты по улице, и вдруг, совершенно случайно, оказываешься возле бара, в котором прошла твоя студенческая молодость. И ты уже вспоминаешь, как пьяный танцевал на барной стойке или лапал за попы проходящих официанток. Сначала ты улыбаешься и мечтаешь хотя бы на один день вернуться в прошлое, но тут же приходит мысль, что дома тебя ждет любимая жена и маленький сынишка. И ты задумываешься, а променял бы ты, допустим, день из сегодняшней жизни, на день из прошлой? И понимаешь, что нет! А вдруг в этот самый день случится что-то очень важное? Например, сынишка пролепечет тебе первое «папа», или жена порадует новостью, что у вас скоро будет дочка. Или мама позвонит и скажет, что результаты анализов показали положительную динамику и болезнь отступила. Стоят ли вот такие минуты того, чтобы просто повеселиться? Я наблюдал за работой Ватрушкина, и меня накрывала ностальгия. Опросы свидетелей, составление протоколов и все прочие реалии жизни следователя. Хотя, если задуматься, это было не так уж и интересно. Никто меня вперед не двигал и дел интересных не давал. Да и друзей среди сослуживцев тоже не было. Андрюха Ватрушкин, хоть и был честным и неподкупным, но его мозг – это мозг мента без капли сочувствия и сострадания. Возможно, это положительно сказывалось на работе, но глядя, с каким каменным лицом он осматривает погибшего, мне стало немного жутко. Сейчас Ватрушкин был похож на маньяка, который просчитывает, как удобнее расчленить тело, чтобы аккуратно упаковать его в мешки для мусора. – Андрей, ну что тут? – в туалет зашла невысокая девушка в форменном зимнем кителе и шапке. На узеньком плечике лежала русая коса толщиной с мое запястье. – Да передоз, – равнодушно пожал плечами Ватрушкин, отходя от трупа. – Медики предварительно подтвердили. – Не стоит верить поверхностному осмотру, – девушка сняла с головы шапку и заправила за ушко длинный завиток волос, затем обернулась и строго посмотрела на меня огромными серыми глазами. – А что тут делают посторонние? – Я представитель клуба, – парировал я, глупо улыбаясь миниатюрной Снегурочке, – имею право. – Тимох, вообще-то не имеешь, – покачал головой Ватрушкин. – Вы сейчас проводите оперативные действия на частной территории, – снова заспорил я, – и я, как представитель хозяина клуба, имею право тут находиться. – Вообще-то он прав, Андрей, – кивнула девушка и, сняв с себя пальто, молча протянула его мне. – Толя! Помоги мне тут, – крикнула она куда-то в коридор, и в дверном проеме тут же появился сутулый очкарик. – Значит так, будем осматривать, – девушка надела силиконовые перчатки и, взяв в руки линейку, наклонилась над трупом. – Андрей, записывай. Труп, мужчина, на вид двадцать пять лет. Жалко… совсем мальчик. Это не пиши! Плотного телосложения. Рост примерно метр семьдесят семь. Вес…Эм… Девяносто. Так. Труп одет в… – Андрюх, – тихо прошептал я Ватрушкину, который быстро заполнял протокол осмотра, – кто это? – Новенькая, – ответил Андрюха, – упертая девка. Ты ж знаешь, как у нас баб не любят. Она как после академии пришла, так ее только по трупакам и гоняют. И знаешь… держится молодцом. Один раз, правда, проблевалась. Ну там реально месилово было. Меня самого чуть не вывернуло. – Она это… не замужем? Парень есть? – поинтересовался я. – Тимох, – Андрюха оторвал глаза от бумаги и поморщился, – не советую. Проблемный вариант. Дама с характером. – Андрей! – прикрикнула девушка. – Ты записал, что я сказала? – Ой, Лад! Извини, пропустил! – Ватрушкин недовольно зыркнул на меня и снова уткнулся в бумагу. Ее зовут Лада… Господи! Имя-то какое! Прям точно-точно ей подходит. И какая же она маленькая, ладненькая… Так и хочется взять ее на руки и… – Вы мне мешаете работать! – пока я мечтал, девушка оказалась рядом со мной. Вернее, с Ватрушкиным. А я просто стоял на ее пути. – Извините, Лада, – улыбнулся я. – Лада Сергеевна, – поправила меня девушка, – Кречетова, – добавила она и протянула Ватрушкину маленький пакетик, который держала пинцетом. – Смотри, это он в кулаке сжимал. Тут пять таблеток. Еще три пакета в карманах. Я их там пока оставила, но ты в протокол все подробно занеси. – Ну, я же говорил, что это передоз, – усмехнулся Андрюха. – Слушайте, парень – распространитель, – покачал я головой. – И вы хотите сказать, что барыга будет жрать свой товар и терять прибыль? Тут что-то не так. – Хм… верно, – кивнула Лада. – А вы, собственно… – Извините, – я прижал руку к груди и слегка поклонился, – Тимофей Петрович Тимошкин. Начальник охраны клуба «Пьяный павлин». – И, между прочим, бывший полицейский, – Ватрушкин поднял вверх указательный палец. – Ну, как начальник охраны, Тимофей Петрович, вы плохо исполняете свою работу! – заметила Лада. – У вас тут наркотики распространяют, а вы ничего не предпринимаете! – Я давно понял, что в клубе орудуют наркоторговцы, – почему-то обиделся я. – Мы только вычислить их не могли. У нас тут место многолюдное, если вы не заметили, Лада Сергеевна. И несколько нестандартное. Пумба – постоянный клиент. Приходил отдыхать почти каждую пятницу. Вел себя тихо. Не скандалил. В чрезмерном потреблении не замечен. – Эх вы… – вздохнула Лада, – Пумба. У вас тут у людей клички, как у собак. Его звали Павел Умаров. И ему было двадцать три года. Так в паспорте написано. Я хотел возразить, но в этот момент в туалет вошел еще один полицейский, мне не знакомый, и доложил, что всех свидетелей опросил под протокол и записал контакты. – Тимох, нам нужны будут записи с камер наблюдения. Ну, ты сам знаешь, – сказал мне Ватрушкин. Я пока пойду с труповозкой разберусь, что-то не едут долго. Принесешь видео в машину, там и изъятие оформим. Не знаю зачем, но для начала я скинул все записи видеокамер себе на флешку. И только потом отдал их Ватрушкину. Да, и еще мне пришлось давать показания молодому полицейскому, так как чисто технически я тоже оказался свидетелем. Клуб закрыли и сообщили расстроенной Лиле, что до конца расследования разрешения на открытие не будет. – Ты эту… ну блин… хозяйку свою успокой, что, скорее всего, это не убийство, а просто передоз, – сказал мне на прощанье Ватрушкин. – Сейчас экспертизу проведут и дело закроют. И будут твои пидорасы тут снова отжигать! Но так просто это дело не закончилось. В течение нескольких дней в клуб с проверками зачастили разные инстанции. От налоговой до пожарных. Каждый старался найти нарушения, составлялись длинные и нудные акты, и конца-края этим проверкам не было. Устав от всего, в четверг я взял себе выходной и мы с Мурзиком решили устроить генеральную уборку. В тот момент, когда я намывал полы, а Мурзоид охотился за шваброй, звонко лая и прыгая, в дверь позвонили. – Тимофей Петрович Тимошкин? – спросил меня толстый лысый мент, настолько похожий на моего внутреннего, что я даже растерялся. – Да, – кивнул я, – а собственно… – Прошу пройти со мной, – холодно перебил меня полицейский. – Вообще-то вы обязаны вручить повестку, – взял я себя в руки, – если хотите меня допросить, как свидетеля. – У меня ордер на ваш арест, – ответил мент, протянув мне желтоватый бланк с печатями. – Арест? – я с недоумением смотрел на бумажку, пытаясь вникнуть в ее суть, – Вы проходите как подозреваемый по делу об убийстве гражданина Умарова Павла Салимовича, двадцать третьего февраля сего года, в клубе «Пьяный павлин»…