"Пьяный павлин"

Иногда воспоминания о былом мешают нам жить. Они возвращаются, и начинают терзать голову изнутри, не давая сосредоточиться. Обида, боль, несбывшиеся надежды. Все это начинает бурлить в тебе, мешая воспринимать реальность. Мы брели по заснеженной городской улочке. Несколько минут я молчал, глядя под ноги, на блестящий в свете неоновых витрин снег. Лада первая прервала молчание. – Ты скучаешь по работе в полиции? – спросила она. – Да не особо, – равнодушно пожал я плечами, – если честно, то мне ничего интересного и не поручали. Так, мелочь разную и бытовуху. У начальства свои любимчики были. Вот они серьезные дела расследовали. А я был так… на побегушках. – Меня испытывают до сих пор, – вздохнула Лада, – самую грязь дают. Можно, я скажу тебе честно? – Давай, – кивнул я. – Мне не нравится эта работа. И люди, с которыми я работаю, не нравятся, – тихо проговорила, почти прошептала Лада. – Черствые они. – А как иначе? – возразил я. – Они – как врачи. Нельзя всю боль через себя пропускать. Свихнешься. – А я так не могу, – вздохнула Лада, – мне жалко всех. Ведь правонарушения и злодеяния не просто так случаются. Всему есть причина. А у преступлений эта причина всегда грустная. – Добрая ты слишком и чувствительная, – я обнял Ладу за плечики и крепко прижал к себе. Она не стала сопротивляться, и мы так и пошли дальше, обнявшись. – Может… – замялась Лада. Мы стояли возле ее подъезда уже минут пять, не в силах расстаться. – Нет! Никакого кофе на ночь! – покачал я головой. – Ты меня не так понял, – засмеялась она. – Может, в выходные сходим куда-нибудь? – Почему бы и нет? – обрадовался я. – Выпрошу у Лили выходной в субботу и мы с тобой сходим… ну, например, в гей-клуб! – Смешной ты, – улыбнулась девушка, – но знаешь… с тобой я готова даже в гей-клуб идти. Лада чуть привстала на цыпочки и, мягко поцеловав меня в щеку, быстро скрылась в темном подъезде. Да! Я ей нравлюсь! И сегодня все прошло прекрасно и без глупостей с моей стороны. Но теперь мне нужно как-то сконцентрироваться на работе. Значит так, мы имеем ряд странных совпадений, которые ведут нас в университет имени Ломоносова. И ключом ко всему на данный момент был некий Павел Карягин, с которым мы должны были встретиться на следующий день. Лада нам в этом здорово помогла. Она позвонила какой-то своей знакомой, которая работала секретарем в университете, и попросила узнать, на каком факультете учится Павел Карягин и во сколько у него заканчиваются занятия. Своей знакомой она сказала полуправду – якобы Карягин проходит свидетелем по делу, и ей нужно с ним встретиться. Ровно в половине четвертого я, Стас и Федя стояли возле входа в универ и дрожали от холода. Стасу повезло больше чем мне. Он прижался спиной к огромному телу Феди и тот, обняв его сзади, кутал Стаса в свое пальто. – Тьфу! Голубятня, – услышал я за своей спиной. Недалеко от нас стоял рослый парень в синей куртке, до самого темечка закутанный в шарф. – Ты это сейчас кому сказал? – обернулся к нему Федя. – Я... Я… – начал заикаться парень, – голубям. Он кивнул на люк в асфальте, на котором грелись голуби. – А я уже решил, что ты гомофоб, – добродушно улыбнулся Федя. – Нет, что вы! Я толерантен! – заявил парень и, быстро добежав до остановки, вскочил в подъехавший автобус. – А я люблю птиц, – продолжил свою глубокую мысль Федя. – Вот собираюсь попугайку завести. Научу его говорить, песни петь. Не хочу, чтобы он в клетке сидел. Он у меня будет в свободном полете. – Федь, – Стас задрал вверх подбородок, стараясь посмотреть на Федю, – а если я к тебе приду, и мы захотим заняться сексом? У тебя же квартира-студия, без дверей. Куда ты попугая денешь? – Я попрошу, чтобы он отвернулся, – совершенно серьезно заявил Федор. – Так он будет все слышать, – продолжил, давясь от смеха Стас. – Прикинь, твоя мама придет в гости, а попугай ей: «Давай, козя! Давай! Кончай!» – Ой, я как-то не подумал об этом, – расстроился Федя, – мама и правда этого не поймет. Эх… – Тихо! – поднял я вверх руку. – Идет наш клиент. Предлагаю перехватить его в скверике. Там с ним и поговорим. Если станет упираться, придется тебе, Федя, его прижать. – Мусь, только прошу, без серьезных травм, – погладил широкую грудь Феди Стас, – просто припугни. Карягин быстро понял, что за ним следят. Мы со Стасом еще как-то могли бы сойти за случайных попутчиков, а вот Федор так пристально и серьезно смотрел на худую спину очкарика, что, казалось, мог прожечь в ней дырку. В результате Карягин сначала перешел на быстрый шаг, потом на рысь, а потом просто побежал по дорожке галопом. – Стой! Да погоди ты! – заорал Федор, кинувшись за ним. – Мы тебя только припугнем! – Ой, Федя-Федя, – прошептал запыхавшийся Стас, кидаясь вслед за своим бойфрендом. В результате Павел поскользнулся и рыбкой полетел в кусты. За ним, как лев на охоте, прыгнул Федя, а потом уже мы со Стасом тушканчиками юркнули туда же. – Слышь, – Федя одной рукой поднял очкарика за шиворот, а второй – потянулся к его лицу. Павел зажмурил глаза в ожидании удара, но вместо этого громила надел ему на нос упавшие очки и начал по-матерински нежно отряхивать его пальто. – Ты сейчас успокоишься и расскажешь нам все, что ты знаешь. – А что вас интересует? – испуганно моргал глазами Павел. – Кто тебе дурь дает, которую ты в клубе толкаешь? – спросил я напрямую. – Нет… – замотал головой Павел, – меня за это прибьют. – Так если ты не скажешь, мы тебя прибьем раньше, – ласково улыбнулся Федя, – а так никто и не узнает, что ты всех заложил. – Никто не узнает, – согласился я, – мы не из ментовки. Мы из частного агентства. – А я вас знаю, – вдруг встрепенулся Карягин, – вы работаете в «Павлине», в охране. А он, – Павел кивнул на Стаса, – бармен. – Верно. Мы и есть детективное агентство «Пьяный павлин», – согласился я. – Расскажи, что тогда случилось в клубе, – попросил его Стас, – ты ведь не все полиции рассказал. Видя, что парень совсем не жаждет откровенничать, Федя сунул руку в карман пальто и, не доставая оттуда ничего, приставил это что-то к паху Павла. Тот испуганно ойкнул, и заговорил: – В гей-клубы с товаром в основном я хожу и еще один парень, Витек. Остальные – в обычных клубах дурь сбывают. В тот вечер пошел я. Познакомился там с Пумбой. Он как раз искал себе парня для секса. Если честно, то у меня тоже давно никого не было вот мы с ним и… в общем, я не собирался ему толкать химию. Мы выпили, поужинали и потом как-то разговорились. Оказалось, что он тоже барыжит в клубе экстази и травкой. Он предложил мне свой товар. Но я отказался, потому что не употребляю. Ну, я ему и сказал, что у меня тоже есть кое-что с собой. Он попросил дать на пробу. Потом мы танцевали, ну и возбудились. Решили немного побаловаться в туалете. Я честно не знаю, что произошло! Клянусь! Он сел на толчок, и я стал ему сосать. Потом глаза поднимаю, а он… – Павел поморщился и тихо закончил, – не представляете, как ужасно осознать, что ты сосешь у мертвяка. – Так… – я решил закончить этот не очень приятный для меня монолог, – кто тебе дурь поставляет? Колись! Обещаю – про тебя никто не узнает! – Семен Зверев, – ответил Павел, опустив глаза, – они с парнями с пятого курса химфака решили свой бизнес закрутить. Где-то за городом лабораторию организовали, и варят там дурь. Потом выбирают студентов из нуждающихся и втюхивают им эту дурь для реализации. А вот оно и чистосердечное! И самое приятное, что мой внутренний мент не потерял свою чуйку. Когда все это кончится, надо бы ему поставить коньячку. Заслужил!