Хроники Пустоши

Коридоры, едва-едва достигающие в высоту роста человека, были покрыты слоями плесени. Сырость, царившая здесь, делала воздух густым, почти как смола и каждый вдох оставлял водяную взвесь во рту. Пахло… нельзя сказать чем тут пахло. Было… тяжко. Факел, который несла фигура впереди, слабо освещал пару метров вокруг, но даже этого хватало. Стены, построенные, как казалось, еще до Исхода, нависали над тремя тенями — единственным напоминанием о том, что место это всё еще принадлежит миру живых. Под ногами то и дело попадались осколки красного камня, с сухим треском крошащиеся от любого прикосновения, отчего тихая речь Патра прерывалась многократно отражаемым стенами треском и звуками капающей с потолка воды. — Вот поэтому у Сабита так много врагов, а я лишь собрал их всех вместе, чтоб этот зажравшийся отпрыск ветрона ощутил, что есть и другая сила в Начелныхаде. Шиль, конечно, еще не пришел в себя. Не пришел в себя еще после случая с планером, поэтому нападение в подворотне уже даже не казалось чем-то из ряда вон. Еще пару минут назад он сидел связанным в каком-то подвале, а теперь идёт по ходам этого же подвала. Зачем? Да выбора то нет. Оказалось, что еще со въезда в Начелныхад за ним следили. Видели как он двигался в трущобах, как он сидел в таверне. Тагина приняла его за связного Мехокефалии, которого уже пару дней ждал Сабит и поджидали люди Патра. Молодой, на илоходе, остановится в таверне. Все совпадало с Шилем. Да и не только с ним. За эти два дня еще семеро были схвачены таким же образом и каждый раз Патр бранился на слухарей в императорском дворце за недостаточное количество данных. Шиль не знал, что было с предыдущими пойманными и не знал, что будет дальше с ним. Он так устал от потока событий за эти два дня, что не удивился бы, выйди их процессия сейчас прямиком в Кразовую яму, где сражаются два ветрона и сам Единый. Но коридор не хотел кончаться. — Дядя Патр, вы еще про воду не сказали! Тагина шла сзади. Девчонка, которой только исполнилось десять сезонов, вела себя странно. Не было в её больших, слишком больших для её тела глазах ничего, кроме интереса. Ни страха, ни непонимания. Только интерес. Интерес, излучаемый двумя голубоватыми блюдцами светил не слабее факела Патра. Одета Тагина тоже была не по детски: комбинезон, идеально облегающий детское тело, был обшит несколькими кожаными вставками, волосы заплетены в тугой пучок, в котором поблескивала брошь в виде орла. Тагина была… напряжена? Нет. Она просто шла вперед, глазея по сторонам, как и делают обычно дети, но здесь, в непостоянном свете факела, стало видно то, чего не смог заметить сонный Шиль раньше — она была готова. Готова, как те мануши, что посещали ферму Ахар. Неужели в Начелныхаде все так странно? — Ах да, девочка моя, спасибо. Бинт, ты знаешь что случилось с водой? Бинт? Почему бинт? К кому вообще обращается этот странный одноглазый? Взгляд невольно скользнул по руке, закутанной в бинт, под которым все еще скрывалась поросль сери. Значит бинт это Шиль… — Меня зовут Шиль. — Очень хорошо, бинт. Но ты еще не ответил на мой вопрос, а это, знаешь ли, невежливо! Патр хихикнул, отчего по телу Шиля прошла легкая дрожь. — Нет. — Ого! А ты немногословен, бинт. Неужели ты даже радио не слушаешь? Или в ваших глухих Пустошах нет таких развлечений? Радио… Появившиеся провода, болты и тьма после потери сознания. Прошло чуть больше дня, но воспоминания покрываются туманом… — Слушаю я радио! Но про вашу воду ничего не говорят там! Патр резко развернулся на месте. Дрожащее пламя давало столь же дрожащий свет. Тени на лице менялись, будто пара людей, исполняющих безумный танец. Единственный глаз отражал этот свет, а щетинистое лицо выглядело обеспокоенным. — Слушай, я тебя обидел?.. — Дядя Патр! — Помолчи! Этот человек теперь наш друг, понимаешь? Ты помнишь что я тебе говорил о дружбе? — Да, дядя Патр. Друзей нельзя обманывать, от друзей нет секретов и проблемы друга — твои проблемы тоже. Глаз Патра снова смотрел на Шиля, а широкий рот исказила почти безумная улыбка — Ну разве она не чудо? И почему у таких хороших детей такая печальная судьба? Тагина разразилась хохотом. Детским, звонким и настоящим смехом. Нет. Это место явно безумно. Скорее всего Шиль умер еще там — в таверне. Умер, и вот теперь переживает ЭТО. Дед рассказывал, что перед смертью каждому человеку выпадает испытание. Так Единый проверяет, достоин ли человек войти в Чертог. Кажется, не видать Шилю Чертога как морды иловика. — Эй, бинт! — голос Патра вырвал Шиля из размышлений о вечном — О чем мы там говорили? — О воде. — Ах да! Так что, ты слышал о воде в Начелныхаде? — Нет, в последнее время как-то не было времени радио послушать. Разговор сделал петлю. Возможно это последний шанс Шиля пройти это испытание. — Ну тогда слушай. Вода пропала. Вот ты знаешь, откуда она берется? — Может из колодцев, но тут нужно змелезнатцы, чтоб найти поток подземный. В некоторых районах она с неба падает, а еще можно бузы выжимать и пить, почти как вода будет. — Ого, бинт, так ты ученый! Но я не про это спрашивал. В начелныхад воду возят на ордынских пароходах ну и с Краза иногда приезжает пара канистр. — И что же? Вода пропала? — В точку, бинтик. Ордынского парохода нет уже давно, а Кразовские так задрали цены, что проще солярку купить и ею упиться, чем обеспечить себя водой. — Дядя бинт, а еще по ночам к западным воротам приезжают люди в черных комбинезонах и по шлангам что-то качают на склад! — Спасибо, Тагина. Ну и что ты думаешь по этому поводу? — Видимо, кто-то перехватил поставки воды и не пускает людей к её запасам? — Бинт, да ты и правда ученый! Ясно, что Сабит отрезал воду. Нет воды — нет сопротивление. Думаю, что скоро Небоглазый Император Сабит Третий своею волею раздаст воду людям, пожертвовав своими личными богатствами, во всяком случае так скажут сенешали. Тогда люди надолго забудут о борьбе и все, чего мы добивались столько лет, пропадет. Люди не понимают, что жизнь — это борьба, поэтому их приходится подталкивать к этому, как детей… — А я вот тоже ребенок, дядя Патр! — Нет, Тагина, ты не ребенок. Ты чудо настоящее! Сзади снова раздался детский смех. — Ну и что с водой то? Зачем ты мне это рассказал? — Тагина! — Потому что, дядя Бинт, вы друг Дяди Патра, а у друзей нет секретов друг от друга! — Ты мое чудо… Кажется, Шиль не попадет в Чертог… Абсурд происходящего начинал угнетать. Одноглазый безумец, маленькая девочка и практически серофаг в подземелье обсуждают поставки воды в Начелныхад. Дальше что? Летающие над трубами Уфа-Това карлики? — Карлики? Вопрос Патра повис в густом воздухе — Дядя Патр, вы опять что-то слышали? — А? Ты о чем? Патр выглядел потерянным. Былая уверенность и смешливость пропала, уступив, казалось, несвойственной этому человеку эмоции — страху. Неужели он слышит мысли? Или испытание продолжается? Теперь Шиль боялся даже думать. За два дня столько случилось, что ментопату в каком-то подвале удивляться не было смысла, особенно в такой ситуации. Следующий час трое шли молча. Патр вел, Шиль следовал, а Тагина смотрела по сторонам. Коридор никак не изменялся. Все тот же воздух, капли и хруст. Почему он идёт за ними? Что будет дальше? Или так выглядит посмертие? — Бинт, а мы вот пришли. Трое стояли в небольшом луче света, падающего из дыры в потолке. — Тут тебе наверх, хотя… — Патр притворно задумался — Ты можешь выбрать другой путь. Не хочу вдаваться в подробности, но я чувствую, что ты революционер, бинт. Там где ты — грядут изменения… Выход. Вот он! Выход из бесконечной тьмы. Яркий свет слепил отвыкшие от него глаза, отчего не было видно, что там наверху. Но это был свет. Свет солнца. Возможно вот он! Момент выбора. Остаться в странном подземелье с странными людьми или пойти на свет. Пойти… в Чертог? Ладно, не стоит забивать этим голову. Ему еще нужно купить вещи по списку, а потом вернуться на ферму. Малик, наверное, уже потерял сына, а эти люди пусть дальше сходят с ума в своем городе. — Прости, Патр, но тут мне наверх. Удачи тебе в твоих делах! — Рано ты прощаешься, Бинт. Чую я, что скоро снова встретимся. — Не дай Единый — прошептал Шиль и взялся за железную скобу лестницы. — Дядя Бинт, а вы мне потом дадите свой нож? Свет слепил, поэтому в темноте туннеля Шиль уже ничего не мог разобрать, но манера речи и голос явно указывали на Тагину. Никак эти люди не могут отпустить его на волю… — Конечно! Как только так сразу! — Дядя Патр? Вы слышали? Хороший дядя Бинт даст мне свой нож! — Солнце, да куда тебе их столько? Думаю, дяде Бинту он нужнее… — Неа! Он обещал. — Как скажешь, солнце, как скажешь… Голоса отдалялись, а вернее отдалялся Шиль. Еще пара скоб и он снаружи. Свежесть уже обдавал лицо, а легкие готовы были вырваться из груди от вновь чистого воздуха. Самое приятное — это стоять на земле. На теплой от утреннего солнца земле с редкими клочками травы. Голова грелась лучами, а уши улавливали звуки просыпающегося города. Глаза же ничего не видели, но это пока. Раз уж зрения нет — стоит хотя бы размять затекшую от передвижения по низкому туннелю спину. Пара минут и глаза уже различают фигуры. Еще пара — и зрение вернулось полностью. Переулок, чуть шире обычных. Если бы не грязные стены, то это место можно было бы назвать двором. Из хорошего — Шиль снова в Начелныхаде. Из плохого — под землей он чуть не сошел с ума. Если в этом городе все такие, как этот Патр или его юная спутница, то понятно, почему папка Малик не хотел жить тут. На ферме все куда проще и понятнее. Есть ты, есть семья и есть прочие. Все знаю друг друга в той или иной степени и каждый занят своим делом. Нужно идти. Заплечный мешок за плечами, а илоход под навесом. Нужно зайти в лавку, купить все нужное, вернуться к илоходу, а потом до закрытия ворот отправиться на ферму. Но для начала было бы неплохо понять где он сейчас находится. Звуки улицы слышны справа, сразу за причудливым поворотом трехэтажного дома-стены. Небольшая прогулка и Шиль вновь на улице. Папка когда-то говорил, что в Начелныхаде невозможно заблудиться, ведь все дорожки и улицы ведут в центр. Так и получилось. Шиль шагал по улицам, разглядывая окрестности. Наверное, для окружающий он казался Тагиной, по детски смотрящей на привычные им дома и лавки. Ох и сколько же лавок было вокруг. Почти столько же, сколько на базаре, но тут они занимали первые этажи домов. Оружие, драгоценности, металл, одежда, звери в клетках и тысячи прочих причуд. Через несколько поворотов улицы ноги начали переставать слушаться. Шиль опять не спал. напали на него вечером, а вышел утром. Ничего, как вернется на ферму — проспит дня два, а потом на ферму Клинов, Секка, наверное, с радостью послушает о всем том, что пережил Шиль в Начелныхаде. Секка… ладно, сейчас не об этом. Небольшая площадка, накрытая тентом и оборудованная столиками и стульями виднелась впереди. Туда Шиль и сел. Молодая девушка тут же улыбаясь подошла к нему, но поняв, что ничего заказывать посетитель не собирался, тут же помрачнела и отошла в сторону. Если бы он попал в такую ситуацию пару дней назад, то тут же покраснел, а после этого до конца дня чувствовал себя некомфортно, но сейчас он слишком устал. Из заплечного мешка на стол был извлечен список Малика.

Пеньковый канат — 2 мотка Пустые бутыли — 30 бутылей Корневой настой — 10 бутылей (отдать мне. Матери не говорить) Семена томара — 3 мешка 17 орловых — тебе (не пить!)

Ага, так значит 17 кругляшей с изображением Единого отведены на Шиля? Ну, после вчерашнего вечера уже 15, но и этого вполне достаточно, что бы купить что-то для Силона и Секки. Гром, раздавшийся из желудка, напомнил, что недоетой вчерашней трапезы не хватит, чтобы протянуть до вечера, а вот молодая разносчица. разочарованная первых заходом, сама к нему больше не подойдет. И как привлечь её внимание? В любой прочий раз Шиль бы сказал что-то вроде «Извините…» или «Простите пожалуйста», но раз уж он решил меняться, то может, стоит… — Красавица, можно тебя на секунду? Внутри начался бунт. Сотни голосов кричали и метались. Да что он такое сказал? Зачем он это сделал? Сейчас она посмотрит на него, он сожмется и просто напросто сгорит, а пепел развеется на улицу, осев тоненьким слоем под ногами прохожих. — Вы что-то хотели? Девушка снова стояла около него, облокотившись на стол и все так же улыбаясь, но уже, кажется, не деланно, а по настоящему. И что дальше? Просто сделать заказ? Продолжить как начал? Да что с ним не так? Сейчас он просто скажет «Мне стакан вина и томарный суп» — Можно мне вакан стона и туп… Все. Жизнь закончена. Прожить столько. Даже не так. Прожить последние два дня и умереть вот так? Действительно, прав был Патр. Настоящий революционер! Девушка рассмеялась. Не зло, не язвительно, а задорно. — Ты первый раз в Начелныхаде, да? Никакой злости? Никакого пренебрежения? Даже, кажется, отношение к Шилю никак не изменилось? Это… так и должно быть? — Эм… ну да. — Расскажешь пару историй из Пустошей и завтрак за мой счет, хорошо? Девушка все еще улыбалась, а Шиль все еще пребывал в смятении. Она смотрела прямо ему в глаза, а он так не мог. Глаза опустились ниже, лишь бы избежать контакта. Никогда он еще не допускал таких ошибок. Ниже глаз было… это. Простая одежда, что-то вроде рубашки, не могла скрыть женских форм, почти вываливающихся женских форм. Нужно срочно что-то сказать. Срочно разрядить обстановку. — Я не местный. И снова смех, и снова добрый. Да что вообще такое? Почему все его представления о общении с девушками должны сломаться сегодня? — Сочту это за да. Расслабься, путник. Я сейчас вернусь. — И тогда Силон жмет кнопку, взрыв, а я бью по газам и мы выезжаем, ломая ворота… Девушку звали Талией и она родилась здесь же — в Начелныхаде 18 сезонов назад. Работала в отцовском заведении и никогда не покидала стен Начелныхада. Она, как и Шиль, умела читать, но использовала этот навык лишь для одного — она любила романы. Приевшаяся Шилю Пустошь с её барханами, фермами и иловиками казалась ей миром приключений, а буйный и безумный Начелныхад скучной дырой. Доев принесенные ей яйца саманита с его же мясом Шиль поблагодарил новую знакомую и встал. — Стой — излишне резко и потеряно сказала Талия. Шиль повернулся к ней и увидел это… Молодая и полная жизни Талия почти плакала. Так он и знал. Что-то он делает не так и, пусть и с запозданием, обидел человека. — Шиль, можешь пообещать мне кое-что? Ясно, она тоже безумная. И что же она захочет? Убить кого-то? Вернуть воду? Может сделать её новым императором? Императрицей? — Когда снова будешь здесь, не забудь про меня, хорошо? И что ответить? Она серьезно? Может это какой-то обман? Сейчас он скажет да, а потом удар по голове и снова в каком-то подземелье? Ладно, терять уже нечего. Закончу как начал… Рука ложится на плечо почти плачущей Талии, А сам Шиль максимально задорным голосом говорит: — Только если подскажешь, как дойти до базара. И снова Талия изменилась. Неизвестно откуда взятый платок вытер набежавшие слезы, один всхлип, и она снова та улыбающаяся девушка, коей была час назад. — Прямо до красного здания, а там налево. Спасибо тебе. «Дикая Тиара» оказалась двухэтажным зданием, вход в которое находился на уровне второго этажа, к которому по фасаду вела простая деревянная лестница. От прочих рыночных зданий она отличалась стенами, вымазанными белой известью и покрытыми деревянной решёткой, по которой был пущен красноватый плющ. Пара стуков скобой, прикрепленной к массивной двери, после чего небольшой толчок, от которого дверь распахнулась. Внутри было светло. Окна, выходящие на противоположную базару улицу и занимавшие собой практически всю стену наполняли все внутри солнечным светом. Слева стояли небольшие столики, на которых лежало всякое, а слева, из тех же ящиков, был составлен прилавок, за которым скучал тучный усатый мужчина. — Сынок, ты мне кого-то напоминаешь. Уже выбрал себе что-то? — — Здравствуйте, я Шиль Ахар… — Ах Ахаааар… — Мужчина поднялся, скрипнув стулом, а под усами его проглянулась улыбка. Торговец сделал пару шагов, обходя прилавок, но вместе с этим слышался какой-то посторонний шум. Шаг, два, пять, и вот мужчина уже стоит перед Шилем. — А не тот ли ты мальчишка, которым так хвалился Малик? Брат оболтуса, который мотоплуг смастерил из хлама? Шиль хотел бы ответить, но мысли были заняты другим. Нога мужчины… — Что, на это смотришь? — Мужчина хыкнул и похлопал по металлическому протезу, заменявшему его ногу и издававшему тот шум. — Неужели первый раз механода видишь? Шиль и вправду первый раз видел механода. Читал он в одной книжке, что братья Мехокефалии и не только ноги меняют, но чтобы видеть… — Бип блуп, я машина хехе — мужчина продолжал потешаться — Да ладно тебе, этож нога просто, даже без нейроники, так что считай костыль. И зачем же старый Ахар прислал Ахара поменьше в такое кхм неприветливое место? Ах да, чуть не забыл. Кеталь Клин — вот так меня зовут. Клин, получается, он родственник Секки? Ладно, потом её и спрошу. За пару движений заплечный мешок уже был перед Шилем, а руки откапывали список внутри, но как-то не получалось. — Сынок, да ладно тебе. Давай сюда свою причуду — С этими словами Кеталь выхватил мешок и перевернул его над своим прилавком, отчего все его содержимое посыпалось на деревянные ящики. Все, включая револьвер, подаренный манушем. — Эва оно как! Получается, Ахаровы детишки все же отрастили зубы! Списка среди барахла не было. Шиль сунул руку в карман и вот он! Точно, как он мог забыть? Перед разговором с Талией сам же и убрал его в карман. Ну ладно, не страшно все это. Куплю необходимое, потом по своим делам, а уже потом обратно. — Таааак, веревки, настой… Странно это все. Вроде как недавно брат твой покупал все это. Настой то я понять еще могу, а вот веревки, хотя, не мое дело это. Давай, сынок, пригоняй сюда илоход Маликовский. Ты же на нем приехал? — На нем, на чем же еще? — Ты давай тут не переговаривайся, а едь сюда, ну или сам все это неси до него. Илоход подгонен, ящики погружены, товар оплачен, а солнце только встало в полную силу. Еще куча времени. И чего Шиль переживал? Осталось подняться, попрощаться с Кеталем, а после этого Шиль свободен как ветер. Кеталь был другого мнения. Как только Шиль поднялся наверх — он пальцем поманил его к себе. — Слушай, Малик зубы тебе дал, а эммм челюсть забыл. — Чего? — А ничего. Смотри сюда! — Кеталь выложил на стол чудной кожаный пояс. Вроде пояс как пояс, но по бокам приделаны какие-то дырявые карманы. — Ко бу ра — довольно произнес мужчина сквозь усы. — Самое то для твоей игрушки. Давай помогу… Пояс крепился как и обычный пояс. В правый дырявый карман, как оказалось, удобно ложился револьвер, а левый оказался самой обычной маленькой сумкой на заклепке, куда, по идее, должны складываться патроны, но сейчас внутри покоился моток проволки. Чуть левее сумки была петличка, куда Шиль прикрепил кошель. — Вооо — довольно прогудел Кеталь — теперь ты почти настоящий путник. Папке передашь, что я долг ему отдал, а теперь иди, тебе еще для себя погулять нужно, раз папка на это деньгу выделил. Откуда он?.. Ах точно, список. Там все написано. Да вот только не знает он, что гулять для себя это шататься по лавкам и искать подарок его родственнице. И что же ей нравится? На каменье денег явно не хватит, за платьями идти стыдно. Может… — Дядь Кеталь, а где тут механику всякую купить можно? — Эво оно, да Малик не врал, и правда голова ты. Две улицы налево — туда заходчики свой хлам сдают. Маленькая деревянная лавочка, да ты не должен потеряться. И снова идти, но Шиль, опьяненный последними успехами и радостями, уже чувствовал себя хозяином города, свободно расхаживая по улочкам. Возможно, именно это его и сгубило. Устав идти он осмотрелся по сторонам и увидел переулок, по предположению Шиля именно он должен вывести его к лавке, миную пару оставшихся улиц. Ну что ж, на улице ясный день, а переулок выглядит весьма спокойным. Почему бы и нет? Несколько минут все было хорошо. Каменные стены, уже нагретые дневным солнцем, отдавали жар. Козырьки крыш отбрасывали легкую тень, а везде снующие прохожие почему-то обходили это место стороной, но потом произошло нечто совершенно неожиданное. Сзади послышался свист. — Эй, путник, моему другу твой мешок понравился, продашь? Четверо парней в кожаных жилетах перекрыли переулок сзади. Тут явно что-то не так, стоит просто побежать вперед, а на оживленной улице его никто не тронет. Спереди тоже были люди в таких же жилетах, правда их было всего три, но сильно ли это лучше? — Эй ты, невежливо поворачиваться к добрым людям, слыхал о таком? — Извините, но мешок не продается. Нужен он мне еще. Говорящий сплюнул на землю что-то коричневое и огляделся по сторонам. — Очень жаль. Раз не продается, придется отнять силой. Парни, ату его! Время будто замедлило свой ход. Секунды длились минуты, а минуты часы. Вот четверо достают что-то с поясов. Это тесаки. Острые, чуть покрытые ржавчиной тесаки. Трое позади, скорее всего, заняты тем же. Слева и справа стены домов. Стоило отдать им мешок. Не так уж и велика цена за жизнь. Неужели он снова встретился с смертью? Этот раз явно будет последним, а ведь он только начал жить… Нет, нельзя сдаваться! Что он может сделать? Нож на новом поясе, но много ли им навоюешь без навыков? Можно достать револьвер. Револьвер с один патроном. И то не факт что попадешь. Показать им руку, чтоб они в страхе убежали? Успеет ли он снять бинты? Нет, не успеет. Остаются только кулаки, но просто так он им не сдастся. И снова произошло что-то. Что-то настолько же стремительное, как и само начало боя. Над Шилем мелькнула тень. Мелькнула лишь на секунду, в следующее мгновение появившись за спиной четырех нападающих. Неуловимое движение, и один упал на землю с резаной раной на шее, трое повернулись к тени, оказавшейся одноглазым Патром Лех. Не успели трое сообразить, что такое происходит, как уже еще один из них пойман, в этот раз в ход идёт странный треугольный плащ. Ловким движением Патр обмотал его вокруг головы совсем молодого парня и притянул его к себе, заломив руку и прыкрываясь им как щитом. Двое оставшихся все еще соображают что делать, а патр вновь взмахивает рукой, в которой блестит сталь. И вот один хватается за лицо обеими руками, а Шиль вспоминает, что сзади тоже опасность. Стоит обернуться. С той стороны переулка было двое, хотя тела было три. Двое бандитов смотрели, как их напарник лежит на земле, а из груди его торчит нож. Нож? Но когда Патр успел его кинуть? А Патр ли? Деталь, которую сначала трудно заметить — за спиной двух напавших стояла маленькая фигура. И через секунду остался уже один. Тагина, орудующая двумя ножами, одной рукой ударила по обратной стороне колена, а после того, как бандит согнулся, одним движением вогнала нож в грудь, даже не потрудившись достать его. Удар ногой в пах и последний противник согнулся, через секунду получив удар вторым ножом в затылок. — Дядя Бинт, пригнитесь! И только что вынутый из нагрудного крепежа нож пролетает рядом с глазом Шиля, обдав его колючим потоком ветра. — Дядя Патр, а я вас спасла! — Довольная девочка побежала за спину Шиля, где Патр скидывал с себя тело последнего из врагов, из спины которого торчал кинутый нож. — Бинт, а ведь я говорил, что мы еще встретимся. — Дядя Бинт, а вы мне нож должны!