Связанные одной цепью. Следующее поколение.

Я оказавшись в пансионате, захожу в комнату к Роману, в которой провела бессчетное количество ночей, отдаваясь страсти вместе с возлюбленным. Роман сидел за письменным столом, обложившись бумажками и книгами. Гибрид активно готовился к поступлению в Медицинскую академию, мечты о которой он лелеял уже много лет. Мы собрались поступать туда вместе. Как только найдем решение нашей проблемы. Но книги были сдвинуты в стороны, а мой парень корпел над гримуарами. Я обнимаю его за шею и целую в щеку. — Милая. Я думал, ты с братом, — Роман проводит рукой по моей, вызывая табун мурашек от обычного прикосновения. Приглушенный свет лампы создавал романтическую атмосферу. И зачем гибриду с идеальным зрением вообще источники внешнего света? — Брата отдала твоим родителям. А сама примчалась к тебе. Нашел что-нибудь? — я указываю на книги, и Майклсон кивает головой. — Есть одно заклинание. Суть его состоит в том, чтобы передать какому-нибудь артефакту все свои силы. После вашего обращения эти силы можно закачать обратно, — изящные пальцы указывают на некоторые страницы, и я быстро вчитываюсь в слова на латыни. — Сработает? — уточняю я, переводя взгляд в голубые глаза Романа. Парень сажает меня к себе на колени, обнимая за талию и убирая с лица пряди волос. — Ты же веришь мне? — он задает самый логичный вопрос из всех возможных. Одежда летит на пол, и я нерешительно перевожу взгляд на Романа. Руки сами тянутся к груди, прикрывая наготу. Блондин качает головой, опускаясь на меня сверху, и убирает руку от груди. — Ты прекрасна, Катарина Паркер. Не прячься от меня, — шепчет Роман, проводя губами по скуле, щеке, оставляя засосы на шее и спускаясь к груди. Соски вмиг стали твердыми, а как только парень захватывает один в плен своими губами, посасывая и покусывая, с губ срывается стон наслаждения. Его губы спускаются ниже, целуя живот, и вот трибрид застывает напротив моего лона. Майклсон мягко проводит языком по складкам, просовывая язык внутрь. После начинает посасывать клитор, и я закусываю губу, дабы не кричать на весь пансионат Сальваторов. Руки стискивают простыни, пока Роман тщательно и безжалостно вылизывает меня. Не замечаю, как гибрид нависает надо мной, а его член упирается в мое лоно. — Ты веришь мне? — спрашивает он, а я утвердительно киваю, после чего меня пронзает дикая боль, сменяющаяся райским наслаждением. — Верю, родной. Всем сердцем верю, — мой лоб соприкасается с его, и губы расчерчивает улыбка. — Как ты оказалась у моих? — Роман переносит меня на кровать, стягивая с себя футболку, отчего я сразу начинаю чувствовать себя влажной. — Мы пришли к ним с допросом о том, кто такой К. Майклсон, что каждый месяц перечисляет на наш счет внушительную сумму денег, — последовав примеру любимого, стягиваю джинсы и джемпер. — Это папа. А счета за его картины, — Роман пожимает плечами, откидывая одеяло и ложась в кровать полностью обнаженным. — Да, он рассказал. Но почему-то я ему не верю. Скажи, может быть у них был еще один брат? — расплетаю косу и расчесываю волосы, а после сажусь на Романа. Он шумно вдыхает, прикусывая губу. — Был. В далеком прошлом. Только его звали Хенрик и его растерзали оборотни. Тетя Джей не рассказывала тебе о нем? — его руки пробегаются по моему позвоночнику, а после опускаются на бедра. — Видимо не посчитала нужным. Роман, осталось три года до нашего обращения в вампиров. Я хочу вечно быть с тобой, любить тебя и поступить в медицинский институт. Но я не смогу дать тебе детей, не смогу дать потомства, — качаю головой, понимая, что не смогу увидеть, как растут наши дети. Не увижу их первых шагов и первых слов. — Ой, брось, милая. Пока они меня не волнуют. У нас будет вечность. И напомню, твоя мать и отец так же не могли иметь детей. А в итоге у них есть ты и твой брат. Нет ничего такого, чего бы не могла решить магия, — Роман целует меня, страстно, проникая внутрь моего рта, заигрывая с языком. Его руки поднимают меня под попу и насильно усаживают на пульсирующий член. Я сжимаю зубы, прикусывая губу, задавая темп и себе, и Майклсону. Пробормотав заклинание, в комнате воцарилась полная шумоизоляция, позволяющая не сдерживать меня и мои эмоции. Они лгут. И я чего бы мне этого не стоило, докопаюсь до правды.