Королевство из слез: Как в старой легенде

Так прошло почти три недели. Но однажды вечером во дворе затрубил герольд, оглашая о прибытии очередного гостя… — Господи, и кого это принесло, — расстроено воскликнула Софья. Честно говоря, она уже основательно устала от частых визитов своих вассалов… Не было б их хоть день! И СТОЛЬКО Тане приходится общаться там, в столице?! В душе женщины медленно начинало созревать сочувствие… Герольд все трубил — так настойчиво и основательно, что женщины и гостившие в замке дворяне вышли встречать новых посетителей… Во двор въехала колонна всадников, и Таня мысленно поморщилась, но выступила вперед. Всадник на бледном коне — высокий, в дорогом черном одеянии, спешился. Во дворе Северного замка стоял Его Императорское Высочество Глеб из рода Некрома… Татьяна выдержанно поклонилась; император поцеловал руку жены — а затем коснулся ее губ в обжигающем страстном поцелуе, вырвавшем вздох у всей женской половины присутствующих… Глеб умел производить впечатление, с горечью отметила она. Удерживая жену за руку, он направился к хозяйке замка, близкой к полуобморочному состоянию от присутствия в обществе такой высокопоставленной персоны. — Если Вы не возражаете, дорогая леди-мать, я хотел бы провести день в Вашем замке — отдохнуть, привести в порядок себя… и коней. Как Вы знаете, мы совершаем рейд по нашим территориям — перед визитом к нашим дружественным соседям. А я не видел Вашу прекрасную дочь уже почти месяц… А я тебя еще месяц бы не видела, подумала Таня, но вежливо улыбнулась. Они поразительно смотрелись рядом. Красное и черное… Пламя и могильный холод: сегодня девушка вновь надела свое платье цвета крови… — Мы безумно рады, что Вы почтили наш скромный замок своим присутствием, — с волнением ответила Софья, — иметь такого гостя, как Вы — высшая честь. Бейбарсов кивнул, изображая благодарность… Жена повелителя Севера все не сводила глаз с императорской четы. Она выезжала в столицу еще реже, чем Ярояр. Леопольд предпочитал оставлять ее следить за Севером — и потому женщина, наконец, осознала, что стала матерью королевы… Столько лет спустя. — Как в столице? — поинтересовалась Таня, пока они с супругом шли по длинным полутемным коридорам. Она вела себя так непринужденно, что женщина в очередной раз только позавидовала. — Спокойно, как и всегда. Твой отец все держит в руках мудро и достойно — поэтому можешь гостить здесь столько, сколько тебе вздумается. Я пробуду в разъездах еще две недели. А через две недели изволь занять свое законное место в моей постели, прочитала Таня. — Благодарю Вас, дорогой супруг. Софья, семенившая следом, была готова лишиться чувств. — Татьяна, гостевые покои еще не готовы… Мужчина резко остановился и обернулся. — Вам не стоит волноваться, — и он почтительно поцеловал ее руку, — я не притязателен. Покои жены меня вполне устроят. А кроме того, я буду рад оказаться там, где провела свои юные годы та, кто украла мое сердце. Жены… Да, конечно… Таня давно его жена. Софья спешно распорядилась о ванне. — Ужин будет через три часа… Сейчас Вам принесут легкую закуску, ведь Вы так устали с дороги… — Благодарю Вас, матушка, — усмехнулся мужчина, — но я предпочту перекусить кое-чем другим. Рука Его Величества собственнически покоилась чуть ниже талии ее дочери — и женщина густо покраснела. Матушка… А ведь она была старше императора всего чуть больше, чем на десять лет! Извинившись, Софья предпочла оставить императорскую чету наедине — чего, впрочем, от нее и требовали. …Мужчина скинул сюртук и приблизился к жене. — Я могу попросить Вас сначала принять ванну? — негромко, дерзко вопросила Татьяна, — мне больше нравится, когда Вы пахнете мылом, а не лошадьми. — Я не видел тебя месяц, — произнес Глеб. — И сможете вполне спокойно потерпеть еще полчаса. Я даже сама буду прислуживать Вам. Глеб усмехнулся. — Ну что ж, если Вы идете на такую любезность… Он, наконец, огляделся. Комната была в целом неплохая — чуть меньше ее дворцовой спальни; разумеется, и убранство оказалось значительно беднее. Сразу бросалось в глаза, что, несмотря на последние две недели, здесь давно никто не обитал… А еще здесь было огромное окно с живописным видом на цветущие деревья, камин — и двуспальная кровать с балдахином. А кроме последнего, ему ничего не требовалось. — Когда я была маленькая, — вдруг произнесла Таня, — то часто сбегала по ночам из замка при помощи этой яблони. Разбегалась, прыгала на вот эту ветку — видите, какая массивная — и бежала по своим делам. Обратно меня впускали слуги через свой ход… Отец с матерью много раз порывались спилить эту чертову яблоню, но ее редкий сорт, а также исполинские размеры, их останавливали. Ее посадил еще мой покойный дед, Феофил, когда был молод. — Вот как, — пробормотал Глеб. Здесь, в родном замке, Татьяна стала какой-то более… человечной. Простой. И вместе с тем, совершенно несочетающаяся с этим местом. В дверь постучали — слуги принесли воду, и девушка проводила его в небольшую, вымощенную кафелем, комнатку. Комнатка имела выход не только в покои Тани, но и в общий коридор, отметил Глеб — и это показалось удобным. Не нужно будет ждать потом… — Ты еще долго будешь принимать свои травки от малютки-камеристки? — поинтересовался Глеб, проводя пальцем по ее гибкой спине, — когда снова забеременеешь? ...Уставшие, супруги благополучно возлежали в постели. — Дайте мне еще год, — попросила Татьяна, — а потом я произведу на свет еще пару наследников. Хочу восстановиться перед новыми родами. — Год… Ну что ж, хорошо. По крайней мере, я смогу с чистой совестью посещать твою спальню. Гроттер мысленно застонала — но идея вновь ходить с тошнотой и головокружением выглядела не менее отталкивающей… Дверь распахнулась, и на пороге возник Ягун. — Голубки, если вы задержитесь еще хотя бы на полчаса, леди Гроттер окончательно сравняется цветом с твоим платьем, Таня… Которое, как я вижу, сейчас валяется на кресле. И не стыдно такую красоту трепать? — Ярояр… — Бейбарсов закатил глаза. — И это все, что ты можешь сказать своему другу после долгой разлуки? — фыркнул лопоухий. Вздохнув, император натянул брюки, и обнял наследника Севера. — Я рад тебя видеть, — отозвался он. — Взаимно. Ты б предупредил заранее — я б сидел в замке, а не совался на конные прогулки… — Не люблю церемониальные встречи. — Знаю, знаю. Танька, а ты и вправду похорошела, — хмыкнул Ярояр, разглядывая сестру. Татьяна запустила в парня подушкой, и таки закуталась в простынь. — Ягун, выйди… Мы сейчас спустимся. — Если я выйду, то мы рискуем дождаться вас только через пару часов, а все проголодались и хотят есть. Так что… — Ярояр бросил рыжеволосой ее платье и сел в кресло спиной к камину, — я подожду. Лицо Софьи, и вправду, было почти того же цвета, что и одеяние Тани. Супруги весело разговаривали с Ярояром; Дафна с Катериной возились с малышом-принцем. Леди Гроттер же все еще не знала, как себя вести, и потому с достоинством изображала радушную хозяйку. Она продолжала наблюдать за дочерью. Несмотря на внешнюю любезность, ни капли любви по отношению к императору она не увидела. Дочь всего лишь играла свою роль — и играла, следовало отметить, великолепно. Она бы так не смогла. Жесты Татьяны были отточены, ленивы и изящны. Каждый взгляд — выверен. Девочка, и вправду, стала королевой… Она поняла это в визиты дворян — но теперь, рядом с ее мужем, это еще больше бросалось в глаза. Посмотреть бы на нее в тронном зале или на торжественном приеме, в полном ее великолепии… О, Софья дорого бы отдала за такую возможность! Сравнить с той же Катериной… Красота ее невестки была более спокойная, нежная. Лоткова одевалась намного сдержаннее, вела себя куда целомудреннее, а Таня… Таня при всем ее показном умиротворении напоминала бушующий огонь, заключенный в банку. А эти взгляды, которыми она периодически обменивалась с мужем — куда это годится? В изумрудных глазах сквозила усталость, вызов и ненависть… Черные были наполнены нескрываемой похотью. И это видит весь императорский двор?! На следующий день они совершили небольшую конную прогулку по владениям Гроттеров, приняли несколько северных баронов — а потом Бейбарсов отбыл, и замок вновь окунулся в атмосферу покоя.