Королевство из слез: Как в старой легенде

Вы ненавидите меня — до плача, И мне от этого смешно… Ваши глаза так сверкают желаньем мести, Против и за: ваша Честь и мое бесчестье, Как же давно размотали боги эту нить, Только вино одно это велит забыть. …Когда б на то случилась ваша воля, Гореть бы, верно, мне на медленном огне… Вы ненавидите меня — до боли, И это весело вдвойне. …Вы столь близки, и это так опасно, Но разум, верно, утонул в «Дурной крови»! Вы ненавидите меня, так страстно — В полшаге стоя от любви. (Канцлер Ги) С тех пор, как к власти на Востоке пришел Сарданапал Черноморов, эта область стала наименее проблемной для рода Некрома. На Востоке не было недовольств или бунтов; налоги поступали исправно. Восток не доставляли беспокойств. Там сидели тихо — настолько, что правители страны периодически забывали, что такая область в их государстве вообще существует… Восточной «столицей» империи стал Тибидохс — маленький, уютный, красивый городок, цветущий и древний: помнится, некогда он даже какое-то время был резиденцией еще первого короля Скальелесья — Кводнона, кардинала Священного Града, соблазнившегося властью и отрекшегося от духовного сана. Тане здесь понравилось. Ее родной Север не был един: «Северной столицей» там именовался уединенный замок отшельников-Гроттеров. Там вообще не было городов — многочисленные населенные пункты располагались вокруг замков баронов, из века в век блюдущих верность высокому лорду Севера… Тибидохс же представлял собой типичный город. С теплого цвета каменными стенами, цветущими садами, многочисленными фонтанами… Это оказался город-сад: растительность тут красовалась повсюду, даже на крышах — способствовала идеально налаженная система ирригации. Насколько теплым и домашним был Тибидохс, настолько строго, величественно и холодно смотрелась выложенная белым и серым мрамором столица империи — Скаредо… Императорская чета в сопровождении Шилова, Прасковьи, Эссиорха и отряда гвардейцев прибыла в Тибидохс ближе к вечеру; и встречать императорскую чету вышла вся знать Востока… Сарданапал Черноморов являл собой почтенного дедушку с длинной седой бородой; его супруга Медузия оказалась женщиной средних лет, с мелко вьющимися медными волосами и ледяным взглядом… А вот их сын, темноволосый коротко стриженный Ург, видимо, стал местным аналогом Ярояра в юности — разве что взгляд имел еще более наглый и хамоватый… Наследник Востока с нескрываемым интересом рассматривал жену императора — и так внимательно, что его драгоценная супруга Рита Шито-Крыто закатила глаза и продемонстрировала ему кулак. Вздохнув, юноша отвел глаза… и вперил их в другой объект. «Адскую Прашу». — Мы рады приветствовать Вас, император Некрома, и Вашу прекрасную королеву. По традиции, начались церемонные расшаркивания… Пользуясь случаем, к Гроттер подскочила Шито-Крыто — и девушки тепло обнялись. Ург продолжал жрать рыжеволосую взглядом. — Как ты с ним живешь? — поинтересовалась Таня, — он же, кажется, ни одной юбки не пропускает… На лице Шито-Крыто расцвела кровожадная нехорошая улыбка. — Так и живем. Он не пропускает юбки, а я его гоняю… По замку… С арбалетом… — А вы умеете развлекаться. А его достопочтенные родители что? — Его достопочтенные родители, — глаза Риты нехорошо блеснули, — были крайне рады сбросить на меня такую проблему, как приструнение их сына! Я могу делать с ним все, что угодно — разумеется, при условии, что он остается живым, способным к деторождению и относительно здравомыслящим. Таня хихикнула. — Твоя новая камеристка… — осторожно поинтересовалась Шито-Крыто, — она как? — Она с Шиловым. — Шиловым? — Светловолосый парень с лицом маниакального убийцы. Ты его видела в столице… Коллега Дафны. Рита успокоилась; теперь бояться стоило не за супружескую измену — но за жизнь ненаглядного мужа… Она не только видела Шилова, но и была о нем основательно наслышана. Татьяна вышла на пир в их честь в том бордовом платье, которое так понравилось ее матери. Здесь оно выглядело более… уместным. Прасковью, неизменно сопровождавшую ее, она одела в тон себе. Адская Праша, кажется, пыталась возражать, когда ей вручили подобное тряпье — такого же кроя, столь же «развратное», с теми же высокими вырезами на бедрах, струящимся подолом, резаными рукавами и низким декольте. Отличия заключались лишь в отсутствии богатой золотой вышивки вокруг шнуровки… — Это подарок королевы, — качнула головой Гроттер на возражение новой камеристки, — на приеме ее придворные дамы должны соответствовать ей. Дафна всегда соответствовала — разве что одевалась куда более закрыто… С Прашей же Таня решила не церемониться. Впрочем, отметила Гроттер, наряд ей понравился. — Шилов оценит, — хмыкнула под нос королева, оглядывая камеристку. Слухи о романе между Стражами дошел до ее ушей на следующий же день, еще в замке Свеколтов — сразу, как она пришла в себя… Бейбарсов был в траурном черно-красном сюртуке: Эссиорх всегда подбирал ему одеяния в тон королеве… Первый танец по традиции принадлежал хозяевам замка — но Сарданапал сделал приглашающий жест Татьяне, а Медузия с вежливым намеком посмотрела на императора. Танец предусматривал перемену пар к его завершению — и поклоны супруги отвешивали уже друг к другу… Не успели смолкнуть последние ноты, как Медузия, бросив откровенно ехидную улыбочку на императорскую чету, под руку с мужем поспешила обратно к столу. Грянул до боли знакомый Татьяне мотив — мотив поединка. Их с Глебом танец. Бейбарсов ухмыльнулся. Если народ требует зрелища, они его получат. Выпрямляя спину, Таня встретилась глазами с мужем — и ощутила, что тонет в них… — Простите, Ваше Императорство, — голос Медузии звучал приглушенно и низко, — но балы в Скаредо стали легендой… Разве могли мы отказаться от такой невинной шалости? Танец страсти, непостоянства сражений и мира, непрекращающейся любовной игры в охотника и жертву, власти — и темного, абсолютного порока… Когда рука Глеба властно легла на обнажившееся из-за высоких вырезов бедро, а неистовый поцелуй завершил последние аккорды, в зале стало очень, очень тихо. Сарданапал пообещал себе, что больше никогда не пойдет на поводу у Медузии. Может, для столицы это уже и обыденность, но Восток жил традициями и приличиями… Не надо нам такого. Ург, нет-нет, но косился на императорскую чету, восседающую по правую руку от отца. Глеб невозмутимо слушал очередной отчет вассала — в то время, как его рука покоилась на стройной женской ножке. Королева на это внимания не обращала. Ее больше занимала чашка с оливками и обмен шуточками с Маргаритой — пользуясь тем, что сидящий близ Татьяны мужчина удалился танцевать, супруга восточного наследника оперативно переместилась к ней… …- Мужчины… — хмыкнула Рита, — да, куда им! — Женщина не ровня мужчине, — конечно, на самом деле Ург так не считал, но в нем внезапно проснулось ослиное упрямство, — ее место в постели. Дельные советы — ладно… Но это все, на что вы способны. Император отвлекся от разговора с отцом; он внимательно слушал — и молодой мужчина внезапно распалился. — Я рада, что Вы так думаете, сын, — с нехорошей улыбкой отозвалась Медузия. — Отчего же Вы стали столь категоричны, супруг? — ядовито вопросила Рита, — с чего это внезапное заявление? Фурия и фурия, подумал Ург. Неудивительно, что они спелись. — Вы ведете саркастические разговоры, супруга. — С королевой, если Вы заметили. И, уверяю Вас, мы беседовали вовсе не о равенстве… Лишь о том, что мужчине сложно понять нас. А Вы мало того, что влезли — так еще не по делу! Взбешенный вид дорогой супруги ярко напомнил его правой ягодице о прошлой встрече с арбалетом — и пообещал новую, уже с левой. — Что ж, если разговор зашел… Мы действительно удовлетворяемся «дельными советами и постелью», — королева впервые за все время обратилась непосредственно к нему — а не к его супруге или родителям, — ведь мы, женщины, не принадлежим себе. Мы принадлежим мужу, и так положено. Таков наш век! Но что касается способностей… Очень жаль, что Вы так думаете. Королева Тартара, прежде в задумчивости вертевшая десертный нож, сделала легкое, едва заметное движение рукой — и тонкое лезвие практически полностью вошло в высокую спинку деревянного трона, всего в двух сантиметрах от лица Урга. Три секунды спустя рядом вонзилось две вилки… Татьяна и ее камеристка обменялись невозмутимыми взглядами. — Видите, милый? Мы на многое способны. Гальярду! — хлопнула в ладоши Рита, и мужу ничего не оставалось, кроме как сопроводить ее в середину зала… …- Я прошу прощения за собственного сына, — произнесла Медузия. — Ург всегда ведет себя, как осел, если рядом находится хорошенькая девушка. А здесь у него и вовсе мозги отшибло, — сообщила уже Рита. Как ни странно, Шито-Крыто не ревновала… А в голове Тани внезапно промелькнула мысль, что она в очередной раз была несказанно рада, что Красный принц Скальелесья и император Тартара оказался верным супругом. Он, по крайней мере, вел себя, как мужчина, а не как напыщенный индюк… — Ты редко демонстрируешь свои таланты публике, — произнес Глеб. — Он меня выбесил. Таня медленно пила вино — здесь оно было каким-то другим, с легкой пряной нотой. — Значит, та угроза про вилку в глаз имела под собой основание… — протянул мужчина, — мы женаты три года. Почему же я за эти три года не удостоился подобной реакции? — Потому что Вы не бесите, — ответила его супруга. Я Вас просто ненавижу, — явственно читалось в ее глазах. Глеб засмеялся — и этот смех отозвался дрожью по всему ее телу… Развязанная шнуровка больше не удерживает платье; его руки скользят под бордовой тканью. Одежда — помеха… — Приятно слышать, дорогая. Приятно слышать. Пальцы сминают ягодицы, устремляются вверх по талии. Ткань… Как же она мешается… Таня вежливо улыбнулась. Руки обхватывают аккуратную грудь, губы порхают по тонкой шее — за поцелуями следует привычный укус, сильный и болезненный, вызывающий приглушенный вскрик. Кажется, они с Сарданапалом вели очередную умную беседу — о благе и мудрости… Инцидент с Ургом был быстро забыт и переведен на шутку, столовые приборы вытащены из дерева и положены перед ним в назидание. Непрекращающиеся ласки, грубые и страстные объятия. Девушку толкают вперед, на огромное ложе — она упирается ладонями в простынь. — Вино у вас замечательное, — похвалила Таня, и Рита засмеялась. — Ты поосторожнее, подруга. Восточное вино коварно… Музыка из стонов и хриплого дыхания. Повторяющиеся толчки, болезненная наполненность… Наконец, рывок — и за рывком тепло и влага… Вино оказалось слишком коварным — сегодня, помимо ее воли, мир рассыпался тысячью осколков. Когда все удалялись по своим покоям, королева случайно поймала ревнивый взгляд Урга — и сделала вид, что не заметила этого. «Я Вас ненавижу», — звучат тихие слова, ответом на которые служит смех, неизменно вызывающий у нее дрожь… Наконец, платье выброшено куда-то в сторону. Укус, стон… Все продолжается. С утра вновь придется надевать массивные украшения, чтобы прикрыть шею.