Моё смертное ложе

      Утреннее солнце озаряло всю долину. Незаметная человеческому глазу водяная роса, осевшая на цветах, пересекающаяся солнечными лучами, под которыми грелась серая кошка, сидя на деревянном пороге, рассеивалась разноцветными переливами. — Сейчас принесу! — разрезал тишину звонкий голосок, от которого кошка не повела даже ухом.       Захлопнув дверь, во двор выбежал маленький, шестилетний омега, в светлой хлопковой тунике и легких шароварах, его пшеничного цвета волосы слегка вились, то и дело попадая на глаза, от чего он периодически сдувал их.       Взяв деревянную плошку, он пошел на задний двор за сливами, которые попросили его принести Юнги. — Коя, доброе утро, — заметив кошку, омега нагнулся, погладил ее за ушком. Получив от нее тихое мурчание в благодарность, с чувством выполненного долга, он пошел на задний двор, где был сад из плодовых деревьев.       Как только омега нашёл нужное ему дерево, он принялся собирать сливы, которые посыпались от порыва ветра. Вдруг, услышал тихие голоса. Выпрямившись, он увидел дедушку, разговаривающего с местным рыбаком.       В беседке, которая расположилась в саду, в окружении яблонь сидел статный альфа, с пробивающейся сединой в смольных волосах. Его лицо было хмурым, будто что-то его тревожило. Рядом с ним стоял светловолосый мужчина, рассказывал о новостях, которые происходили в селении. — Ребята из таверны считают, что волки разгуливают на западе, они видели их следы, — напряженно произносит мужчина, пытаясь скрыть страх в голосе. — Они сказали, что видели обглоданные кости, а вокруг валялись лоскуты ободранной одежды. — Ты уверен? — Да, — твердо произнес он. — Они принесли остатки одежды, окропленные кровью. — Удалось выяснить, кто? — потирая переносицу, спросил альфа, увидев отрицательный кивок, он устало выдохнул. — Как мне известно, в селении никто не пропадал, иначе, я бы уже об этом знал. Скорее всего, это кто-то из соседней деревни увидел то, чего не должен был видеть. — Вонхо, что ты думаешь делать? — Вервольфы без причины не нападают. — тихо начал альфа. Сидевший в тени дерева, шестилетний омежка нахмурился. «Эти вервольфы едят людей?» — Мы собрали дань. Завтра я с Намджуном отправлюсь в путь. — бросив мимолетный взгляд вперед, он заметил светлую макушку под тенью дерева. — Спасибо Ши, можешь идти. Сообщи людям, что сегодня вечером будет собрание, — проводив взглядом мужчину, он вернул свое внимание к светлой макушке. — И что ты там делаешь? Хосок? — поняв, что его раскрыли, омега неспешно вышел из укрытия с целой плошкой слив. — Сливы собирал, — поджав губы, ответил омега. — Точно? — Да, — помявшись на месте, он посмотрел на альфу. — Деда, я слышал ваш разговор. Честное-причестное, я не специально! — стал оправдываться ребенок. — И что ты услышал? — подняв вопросительно бровь, спросил альфа. — Ничего, только про волков что-то и про то, что ты куда-то уходишь. Куда ты уходишь? — Отдавать дань, — не видя смысла врать, ответил альфа. — Кому? — нахмурившись, он поставил чашку на стол, садясь рядом с дедом. — К тем, кто защищает нас, — прижав того к себе, тихо ответил.

***

      Ветер неспешно шевелил лепестки цветущей камелии, разнося ее сладкий запах на весь сад. Юнги возился на огороде, поливая помидоры, рядом с ним суетился Хосок, выполняя поручения, которые давал ему омега. — Юнги, ну расскажи! — Что рассказать? — оторвав свой взгляд от созревающих кабачков, омега посмотрел на ребенка, который дергал его за накидку. — То, о чем дедушка говорил дяде Ши, — на его слова омега лишь нахмурился, отводя взгляд от малыша. Сколько раз просил он отца не обсуждать дела селения при ребенке. — Милый, — сев на корточки, чтобы быть на одном уровне с ребенком, он заглянул в его миндального цвета глаза. — Твой деда порою говорит глупости. — Но он был расстроен, он говорил о волках, о верволь… — пытаясь выговорить слово, малыш хотел продолжить. — Да, я знаю, — тепло улыбнувшись, Юнги заправил прядь волос за ухо ребенка, — Твой дедушка — старейшина, который должен заботиться не только о нас с тобой, но и о народе, который ему доверился. И порою, люди приходят и просят его о помощи, и он помогает им по мере возможности. И не стоит тебе забивать этим голову. Давай лучше пойдем на рынок и купим спелые персики, чтобы я приготовил твой любимый пирог. Хочешь? — Да! — подпрыгнув, вскрикнул малыш, что вызвало улыбку на лице омеги, который, не удержавшись, чмокнул малыша в щечку.       Пока Юнги наблюдал за тем, как Хосок довольно бежит домой, с его лица стиралась улыбка. В голову лезли ненужные мысли, которые оставляли противную горечь на сердце.

***

      «Эдэм был маленьким городком, население которого не превышало и трех тысяч. Основной деятельностью города было ремесло. Так как город располагался в горной местности, местные жители добывали руду, из которой ковали доспехи, мечи, которые покупали приезжие торговцы. Так же они делали всевозможную утварь: ковши, кастрюли, ножи, тяпки. Сам город был тихим, если и были где близ них конфликты, то они соблюдали нейтралитет, не ввязываясь в то, что может понести для них изменения их привычного уклада жизни.       Мир, в котором они жили, был полон разных существ. Одни из них нимфы: невероятно красивые, утонченные, с фарфоровой кожей, с бирюзовым цветом глаз существа. Они так же, как и жители Эдема, жили мирно и спокойно. Люди с нимфами редко встречались, в связи с удаленностью от них, лишь в ярмарочные дни, которые проходили два раза в год. Нимфы приезжали в их края, закупаясь изделиями из металла, привозя с собой разные виды уникальных тканей, которым не могли нарадоваться омеги Эдэма.       Помимо нимф в ярмарочные дни к ним заглядывали жители дальнего севера — драконы. Хоть выглядели они грозно: острый взгляд, грубые черты лица, по скулам и на ладонях шли чешуйки зеленоватого окраса, на деле они являлись одними из самых, что не есть спокойных существ. Их поражало умения кузнецов, которые творили из металла невообразимые вещи. Помимо драконов, были вервольфы — соседи жителей Эдема. Вервольфы, гордые, строго следующие своим традициям, знающие, что такое честь, не нарушающие слова. Они делились знаниями с людьми и помимо ярмарочных дней посещали город, также позволяя не закрывали ворота своего города для них. Им так же, как и драконам в большинстве своем нужно было с детства учиться управлять своей силой, чтобы не навредить окружающим, но прежде всего себе.       Все шло своим чередом, но размеренную жизнь жителей Эдема нарушили гоблины. Агрессивные, неуправляемые существа, следующие примитивным инстинктам. Они были огромные, с выпирающей нижней челюстью, кожа их была бурого окраса, с когтями вместо ногтей. Они совершали набеги, крали урожай, похищали и убивали людей, неся за собой разорение. Старейшины, понимая, что не смогут больше противостоять им, попросили помощи у единственных существ, которым под силу бороться с ними — вервольфов. Волки согласились. Зная, что среди них будут потери, они выдвинули условие — ежегодная плата, составляющая сорок процентов их прибыли. Не видя иного пути, люди согласились.       После, их долина не видела гоблинов по настоящее время.       Прошли сотни лет, нимфы нашли новые озера, драконы новые земли, и люди их больше не видели. Волки….» — Деда. — Да, — оторвавшись от чтения книги, откликнулся альфа. — Тебе не интересно, что я тебе читаю. Это ведь наша история? — Ты мне это уже читал, — надувшись, завредничал омега. — А волки остались жить в своей стране, — парадируя голос деда, пробубнил Хосок. — Не угомонишься? — вздыхает альфа, лохматя светлую макушку внука, понимая, что хочет от него услышать внук. — Неа, — звонко отвечает ребенок, смотря снизу вверх на Вонхо. — Ладно, давай, ложись в постель, а я тебе расскажу, — видя, как малыш резво запрыгивает на кровать, залезая неуклюже под одеяло, мужчина не может сдержать улыбки. — Улегся? — ответом послужили ему быстрые кивки головой. — Ты ведь знаешь, если встретить вервольфа, то нужно быстро закрывать глазки и не смотреть на него. Что не так? — видя, что внук задумчиво накуксился, спросил Вонхо. — А как я узнаю, что это верв…вервольф…? — радуясь тому, что ему удалось выговорить слово, спрашивает малыш. — Выглядят они как волки, только размерами в разы больше. — поглаживает его по голове. — Как медведь? — Больше, — ребенок распахивает глаза и смотрит на дедушку. — А ты видел их? — Однажды. Когда был жив твой прадедушка. Как и я, он был старейшиной поселения, и ему нужно было раз в год собирать дань, как оплату за нашу безопасность. Тогда я был чуть постарше тебя и увязался за ним, и увидел впервые их. Я запомнил только одного. Этот вервольф выделялся среди остальных. Он был больше, шерсть его цвета вороньего крыла, с переливами, а глаза янтарные. Мне так захотелось потрогать его шерсть, что я вышел из своего укрытия. — усмехаясь, вздыхает дед, — Видел бы ты взгляд моего отца, он весь побледнел, пряча меня за свою спину, извиняясь перед волками, а вервольф смотрел на меня и будто усмехался, ушел, ничего не сделав. В тот день меня сильно отругал отец. Я не понимал что я сделал такого. — смотря на внука, он поправляет одеяльце. — Тогда папа мне и рассказал легенду, которая передается из поколения в поколение, причина, по которой они перед нами не предстают в человеческом обличье.       Раньше, ворота Гелиодора были открыты для нас. Они спокойно ходили в человеческом обличье, делились с нами своими знаниями. У вожака стаи был сын омега, которому было интересно проводить время с людьми, изучать их быт, обычаи, что огорчало его отца. В один из летних дней, он познакомился с местным юношей, который был лекарем. Они полюбили друг друга. Вожак смирился с выбором своего сына, не став препятствовать их союзу, только бы его ребенок был счастлив. Они решили остаться жить в поселении. — выдохнув, он прикрыл веки. — Вервольфы в человеческом обличье очень слабы, но если они обращены в волка, то обычный клинок не оставит на них ни следа. Отец омеги просил своего сына, чтобы тот, в отсутствии супруга или когда оставался один был обращен, но он так верил и любил людей, видя в них только светлое, — посмотрев в окно, альфа нахмурился. — Были люди, которые считали их союз грязным, противоестественным. Воспользовавшись моментом, когда юноша отправится в соседнее поселение, чтобы вылечить маленького ребенка, они напали на беременного омегу. В тот же день, альфа вернулся домой, но на месте дома было одно пепелище. Сердце альфы не выдержало горя, тут же остановившись. Вервольфов, узнав о случившемся, уничтожил всех жителей. Для него разницы не было, старик или ребенок. Ему было так неимоверно больно. Местные старожилы говорят, что до сих пор слышен вой убитого горем волка. С тех пор, Вервольфы не предстают перед нами в человеческом обличье, а если кто их увидит, то в живых не оставляют, — альфа молчит, пытаясь угомонить стучавшее сердце, как слышит всхлип. — Кнопка, ты чего? — Мне их так жалко. — Не плачь! Ох, не стоило мне тебе рассказывать, — вытирая слезы причитает альфа. — Грустно, что люди так поступили, — тихо произносит малыш, вытирая кулачками слезы. — И грустно, что он невиновных наказал. Ему так было больно. Наверное так же, когда не стало… — Ох, Хосоки, — обняв ребенка, Вонхо крепче прижал его к себе. — Не грусти, кнопка. В жизни случаются плохие вещи, но отчаиваться не нужно, нужно быть сильным и бороться. — С тобой ведь будет все хорошо? — Конечно! У меня же есть ты и Юнги. — поцеловал того в лоб, — А теперь давай спать.

***

      Поставив перед собой корзинку, Хосок деловито уперся руками о бока, сдувая отросшую челку со лба. Смотря, как Юнги разговаривает с продавцом, ребенок стал оглядываться по сторонам, разглядывая торговые ряды. Его дедушка отсутствовал почти неделю. Сегодня, по словам Юнги, альфа должен вернуться, от чего малыш был в нетерпении.       Видя, как Хосок скучает по Вонхо, Юнги предложил ребенку приготовить вкусный обед для альфы. Поэтому сейчас, Хосок деловито несет перед собой корзинку с парочкой продуктов, решив участвовать от начала и до конца в приготовлении сюрприза для главы семейства.       Рассматривая с любопытством людей, снующих по улице, семилетний мальчишка заметил неподалёку маленького щенка, до которого никому не было дела. Бросив взгляд на Юнги, который был увлечен разговором со старым знакомым, он вновь посмотрел на щенка, который смотрел на проходящих людей, с просьбой о помощи. — Наверное потерялся, — прошептал Хосок, решив подойти к нему. Подняв его перед собой на ручки, он стал разглядывать его: шерстка была коричневой, а на правом ушке красовалось белое пятнышко. — Ты потерялся? — прижав его к себе, он стал взглядом искать собаку, похожую на щенка. — И где твои родители? Давай я помогу тебе их найти? — положил его на землю, щенок будто понял, что Хосок будет его сопровождать, пошел вперед, скрываясь за углом.       Омега, не отрывая взгляда, шел за ним, не обращая внимания, что отдаляется от места, где стоит Юнги. — Куда ты меня ведешь? — стоя около кромки леса, Хосок посмотрел на щенка, который ждал его, словно прося идти дальше за ним. — Хорошо,— в ответ ему, щенок гавкнул.       Идя в гущу леса, он шел, пытаясь не потерять из виду щенка. Солнечные лучи с трудом пробивались через густую листву многовековых деревьев, освещали им путь. Посмотрев наверх, Хосок удивился тому, что еще день. Однако, не прошло и часа, омега слышит скулеж. Изогнув вопросительно брови, он обходит овраг, видя внизу в ловушке собаку, лапа которой попала в капкан. Щенок уже кружится вокруг собаки, поскуливая. — Ох, как же так, — собака стала рычать, как только омега приблизился к ней, — Я хочу помочь, — протянул руку вперед, она принюхалась, став подозрительно смотреть на него. — Как же разжать его, — после очередной попытки руками раскрыть капкан у Хосока ничего не получилось, он обессиленно упал. — Я маленький, мне сил не хватает, — в этот момент собака насторожилась, став смотреть в глубь леса. Хосок услышал треск веток, собака стала низко рычать. Неосознанно приблизившись к ней, он нащупал в траве палку, ставя перед собой, становясь впереди щенка, ожидая, что что-то страшное оттуда выскочит. Треск послышался совсем рядом, отчего Хосок сильнее сжал, палку, не обращая внимания, как та впивается в кожу, оставляя раны на нежных ладошках. Прошло несколько секунд, как из куста выскочил серый заяц, проскакивая мимо них. — Это всего лишь зайчик, — опустив 'оружие' омежка облегченно улыбнулся щенку, потрепав того по голове. — Так-с, — посмотрев на палку в своих руках, игнорируя ранки на ладонях, он вставляет ее между щелью, где захвачена лапа. Он стал давить на палку всем своим весом, капкан потихоньку стал раскрываться, но тут же захлопнулся. Сжав губы в тонкую полоску, он еще раз надавил на палку, закинув одну ногу. Хосок заметил, как капкан стал поддаваться, он стал раскрываться, и, собака, пользуясь моментом, вытащила лапу, пока палка не хрустнула, и не сломалась, что привело к закрытию капкан, от чего не удержав равновесия, Хосок упал вперед.       Устало выдохнув, он перевернулся на спину, прикрыв глаза, не скрывая довольной улыбки, малыш почувствовал, как его щеки коснулось что-то влажное, открыв глаза, он увидел, как собака стала облизывать его лицо, тихо поскуливая, выражая тем самым благодарность. Сев, Хосок погладил ее за ушком, с точно таким же пятном как у щенка.       Встав на ноги, он отряхнул свои штаны от прилипшей к ней травы, заметил, как собака вновь навострила уши, смотря в ту сторону, откуда выскочил заяц. — Ты чего, это наверняка снова з… — не успев договорить, Хосок замер, распахнул свои глаза, в шоке смотря на животное, которое стало возвышаться над ними, становясь на задние лапы, издавая при этом оглушительный рев. Бурый медведь. «Так вот, для кого стоял капкан». Промелькнула в голове мысль. — Бежим! — подхватив щенка, Хосок побежал вперед, слыша за спиной топот лап зверя. Свернув резко налево, он краем глаза заметил, как зверь занес лапу рядом с его головой, но промахнувшись, ударил о дерево. Легкие жгло, а ноги стали петляться, не увидев впереди торчащий корень, омежка споткнулся, воскликнул, падая вперед, роняя щенка. Лодыжку пронзила острая боль. Увидев углубление в кроне дерева, он запихнул туда щенка, посыпая сверху листвой. — Да беги ты! Прячься! — толкая собаку, которая встала в оборонительную позу впереди него, молил омежка. — Ну же! — громкое дыхание раздалось рядом. Хосок оглянулся, у него перехватило дыхание. Это громадина стояла рядом, готовясь напасть. Зверь занес лапу, но собака бросилась вперед, кусая его, вцепившись зубами за ее лапу, не отпуская. Зверь откинул ее, как тряпичную куклу. У ребенка на глазах навернулись слезы, но звука он так и не издал, от страха, что сковывал все конечности.       Неосознанно сжавшись, закрывая ладонями уши, он замер, готовясь к боли.       Но ее не последовало. Раскрыв глаза, Хосок увидел то, что вовек не забудет.       Горло медведя зажато в огромной пасти черного волка, который по размерам его превосходит. Его глаза цвета крови, что стекала густыми каплями с его клыков, орошавшая траву. Зверь будто вышел из самой преисподней.       Зверь разжал свою челюсть, медведь упал мертвой тушей перед ногами омеги, испуская последний выдох.       Хосок во все глаза смотрит на случившееся, осознавая, что его сковал парализующий ужас. Он слышит утробное рычание, вырывающееся из груди волка, поднимает несмело глаза, встречаясь янтарными цвета глазами, которые начинают менять цвет, становясь цвета золота. И Хосок понимает, что за все это время только делает свой первый судорожный вздох, чувствуя запах крови с чем-то еще неуловимым, пленяющим, что отпечатывается в подкорке сознания.       Волк наклоняется ближе, принюхивается к омеге, невольно клацая зубами, от чего Хосок всхлипывает. Он чувствует жар, исходящий от волка, силу, которой тот обладает. Хосок и рад бы закрыть глаза, не смотреть на зверя, пасть которого измазана в чужой крови, но понимает, что не может оторвать взгляда от него.       Черный волк начинает рычать негромко и голову свою поворачивает, зрительный контакт разрывает, от чего с Хосока словно дурман сходит, и омега только замечает серого волка, по размерам уступающего черному, будто дитя, который пригнулся и аккуратно подходит к ним, поскуливая. Черный волк зубами клацает, последний раз по омеге глазами скользит, фыркнув, уходит, растворяясь в чаще леса оставляя Хосока с серым волком.       Стоило черному волку исчезнуть, как зверь обращается в человека, по возрасту выглядевший ровесником омеги. Волосы его были цвета солнца, а глаза легкой голубизны, от него исходит запах жимолости. Перед ним стоит омега.       Хосок не успевает осознать, что сейчас произошло, как к горлу подступает ком из невыплаканных слез. От напряжения, сковывающего его все это время, омега начинает плакать, закрывая ладонями лицо. Он чувствует теплую ладонь, касающуюся его коленей, хочет отползти, но лодыжку прошибает волна боли, от чего он еще сильнее начинает плакать. — Ты волк! — между всхлипами выговаривает Хосок. — И что, — бубнит себе под нос омега. — А ты человек. — Ты ме-ня т-теперь съешь? — Почему я тебя должен есть? — искренне не понимает мальчик. — Ну ты же волк! — А ты человек! — в тон ему отвечает ребенок. — Почему ты говоришь, что я должен тебя есть?! — Вы же едите людей. — Кто тебе сказал такую глупость, — с горькой обидой возмущается ребенок, замечая, как из кромки дерева выходит щенок, облепленный листвой, подбегая к мальчишкам, а с другой стороны идет собака, поджавшая к себе поврежденную лапу. — Ты действительно спас их от медведя? Не думал я, что люди еще способны на такое. — На что? — начиная успокаиваться, спрашивает омега, поглаживая щенка. — На помощь животным. Вы ведь лишь потребляете, не думая о последствиях. — цокнув, омежка протягивает ему руку. — Меня зовут Чимин. Пошли, я тебе помогу добраться до дома.       Неуверенно вложив ладонь в раскрытую руку, он попытался подняться, стараясь не наступать на поврежденную ногу, как стал ощущать, что сознание стало покидать тело, а в воздухе снова появился усиливающийся запах крови. Подняв голову, он вновь увидел янтарного цвета глаза, вслед которым наступила темнота.

***

      Распахнув глаза, Хосок стал судорожно ловить ртом воздух. Он не сразу понял, где находится, оглянувшись, он увидел родные стены своей комнаты. Сев, он босыми ступнями коснулся холодного пола. Приложив ладонь к сердцу, которое неимоверно быстро стучало, он попытался успокоиться, начиная медленно выравнивать свое дыхание.       Снова этот сон, где его преследует что-то темное, опасное, зловещее, неся за собой лишь смерть.       Одиннадцать лет назад Хосок потерялся в лесу, он не помнит всех подробностей, лишь маленькие отрывки. Он четко помнит, что был на рынке вместе с Юнги, увидел щенка и пустота. Белый лист. По рассказам, его нашли утром следующего дня близ лазурного озера, без сознания.       Вернувшись ближе к вечеру вместе с Намджуном, Вонхо встретил заплаканного Юнги с селянами. Новости были неутешительные. Маленький омега пропал. Часть альф ринулась на поиски его, но вернулись без результата. Вонхо вместе с Намджуном пошли на поиски ребенка, игнорируя слова старцев, говорящих о ночи, в которой шансов отыскать омегу нет. Проигнорировав их, он двинулся вглубь леса. Он не мог потерять внука.       Альфа понимал, что шансов отыскать малыша практически равны нулю, но ночь, проведенная в лесу, могла стоить жизни ребенку. Ближе к рассвету он уловил запах, словно по тоненькой ниточке, он следовал за ним, пока не набрел на озеро, рядом с которым лежал Хосок. Целый, невредимый.       Хосок очнулся на следующий день в окружении близких людей. Он не понимал, что происходит, ему задавали вопросы, но ответа он на них не знал.       Посмотрев в окно, он увидел предрассветные лучи, которые, словно покрывало, накрывали всю долину. Зная, что он больше не сможет уснуть, он тихо вышел на улицу. Подойдя к умывальнику, он ополоснул лицо холодной водой. С того момента, как произошли те события, ему снится один и тот же сон.       Лес. Черная шерсть. Огромные лапы. Янтарного цвета глаза. Кровь, стекающая по клыкам. Для него всегда было неизвестно, чья это кровь, но в последнее время он уверен, что это его кровь, на клыках зверя. Знал бы он, что был не так далек от истины