Мой свет

Если вдруг меня прорежет амальгаммой, То лишь по брызгам от чернил я осознаю, Что пальцы стёртые мои ещё играют гаммы, И жизнь во мне картонно теплится…

Я люблю красивых людей. Необычный цвет глаз или волос, какие-то особенности кожи… шрамы, веснушки, как же это всё радует взор. Демоны воистину прекрасные существа. За свой век я повстречала многих. Их необычные цвета кожи, от белого до синеватого, глаза с различными узорами в склерах, крылья, рога, заострённые ушки… они словно куклы: красивые снаружи и пустышки внутри. /— Даже жаль, что такая красота пропадает… — глаза демона, попавшего под мой клинок наполнены слезами. Такие красивые, я бы забрала их себе, если бы они не стали прахом. Стараюсь запомнить черты лица девушки как можно лучше. / В моей коллекции пополнение.

× × ×

Кисточка осторожно гладит личико куклы, наполняя его цветом: в этот раз нежно-розовым с сиреневатыми прожилками. Как же мне нравятся куклы, а именно процесс их создания. Я запоминала демонов, которых убила. Если бы не их желание заполнить свою пустоту человеческой плотью, я была бы не против их присвоить, сделать экспонатами в моём причудливом музее эстетичных существ… Таких разных, таких красивых… А внутри одинаковых, картонных. Но они такие хрупкие, стоит только отделить голову от тела. Будто бы что-то запрещает полюбоваться ими напоследок. Я запоминала всех, кого убила, и каждый становился куклой на моей полке. Куклы повсюду. Смотрят на меня своими стеклянными глазами, когда я сплю, читаю, ем, или когда воссоздаю очередного демона по памяти. Коллекционирование демонов — моё хобби. Я не обязана их убивать, поскольку покинула организацию истребителей… И никто не знает, чем я занимаюсь в свободное время. «Ну и за что ты так со мной? Я ведь съела так мало людей! Всего троих!» — будто доносится из сомкнутых уст куклы. — Я позволила тебе освободиться от гнева. Раз уж внутри тебя пустота, то радуй мир своим чудесным обликом. Красота спасёт мир.

× × ×

Скука, скука, удушающая скука… Мне скучно каждую чёртову минуту. Я родилась с проржавевшим сердцем. И эта ржавчина начала проявляться на моём теле: люди называют это «витилиго». Множество пятен тёмного цвета на белой коже… нет ни капли красоты и эстетики в металле, поражённом коррозией. Мне просто не дано чувствовать обычных эмоций: радость какая-то картонная, слишком блёклая… печаль? Да нет ничего, что могло бы вызвать на моих глазах капли слёз. Отвратительнее всего то, что я не могу ощутить и крупицы благодарности… В̷̿о̷̿т̷̿ б̷̿ы̷̿ к̷̿т̷̿о̷̿-̷̿т̷̿о̷̿ с̷̿д̷̿е̷̿л̷̿а̷̿л̷̿ и̷̿з̷̿ м̷̿е̷̿н̷̿я̷̿ к̷̿у̷̿к̷̿л̷̿у̷̿…̷̿ х̷̿о̷̿т̷̿я̷̿ в̷̿н̷̿е̷̿ш̷̿н̷̿о̷̿с̷̿т̷̿ь̷̿ н̷̿е̷̿ т̷̿а̷̿к̷̿ у̷̿ж̷̿ и̷̿ к̷̿р̷̿а̷̿с̷̿и̷̿в̷̿а̷̿.̷̿ А̷̿ д̷̿л̷̿я̷̿ ч̷̿е̷̿г̷̿о̷̿ н̷̿у̷̿ж̷̿н̷̿а̷̿ у̷̿р̷̿о̷̿д̷̿л̷̿и̷̿в̷̿а̷̿я̷̿ к̷̿у̷̿к̷̿л̷̿а̷̿? ̷̿ Меня зовут Хатсуме Токеру и я столп металла. Вернее, бывший столп… О своём прошлом не многое могу рассказать, разве что: мою семью убил демон, и меня приютили в Деревне Кузнецов. С детства разбираюсь в металлах, а к шестнадцати разработала свой стиль дыхания. Некоторые из техник я могу объединять, создавая так называемые сплавы. Я могу изменять форму своего клинка, как только захочу, делать его более гибким и наоборот. Один демон умудрился оттяпать мне ногу по бедро и поэтому вместо левой ноги у меня металлический протез. Я сама его спроектировала и выковала. Раньше я добросовестно выполняла обязанности истребителя демонов, в свободные минуты (а их было очень мало) занимаясь любимым делом — созданием кукол. Почему я стала истребителем? От скуки. Не хотела ковать клинки всю оставшуюся жизнь. Но и уничтожение людоедов не стало чем-то интересным для меня. Мне всё равно. Я не чувствую привязанности к кому-либо. Мне всё равно, если кого-то сожрёт демон. И, потеряв ногу, я с удовольствием покинула организацию, хоть протез почти ничем не отличался от обычной ноги. Теперь каждую минуту своей жизни можно вспоминать убитых демонов и создавать кукол по их подобию.

× × ×

— Токе! Токе! — Асахи махала мне своей нежной маленькой ручкой. — Как дела, подруга? А у меня для тебя столько новостей! Асахи — моя лучшая подруга. Вернее — единственная. А если ещё вернее, то она просто человек, которого я знаю очень-очень долго. Ещё до того, как демон убил моих родителей, мы друг друга знали. Я не чувствую к ней любви или ненависти. Она просто есть. Я просто воспринимаю её, как должное, часть моей жизни. Асахи всегда видела мир сквозь розовые очки. И даже не знала о существовании демонов, хоть я и пыталась её предостеречь. Глупая, глупая Асахи, почему ты не прислушаешься ко мне? Почему ты своей наивностью подвергаешь себя риску быть съеденной? Ты ведь такая красивая, ты ведь полна эмоций. Ты можешь сделать мир краше, в отличие от меня. — Я хочу тебя кое-куда отвести! — прыгала на месте она. — Что, опять меня в какую-то секту затащишь? — хочу научиться шутить. Люди улыбаются, когда им смешно, я тоже хочу это испытать… — Нет! Что-ты, что-ты! — она замахала головой так, что будь она куклой, то голова непременно бы отлетела. — идё-ём! Мы приближались к какому-то храму. О, видимо Асахи поверила в очередного бога. Она часто меняет религию, ох чёрт, как же ей легко управлять. Лично я не знаю, верю ли я в бога или нет. Мне как-то всё равно на его существование. — Я так счастлива, что оказалась здесь! — хоть я и официально ушла из истребителей демонов, это не значит, что у меня полно свободного времени. Не хочу я торчать здесь. Мне ещё ужин готовить, куклу доделать… я продаю некоторых из них, тех, которым не посчастливилось занять почётную полочку в моём доме. И они довольно популярны по всему миру. «Ах! Какое чудо! И как вы придумываете такие образы?!» — восторженно говорят люди. А я ничего не придумываю. — Токе! — от мыслей меня отвлекла Асахи. — Ну, пошли, я тебя со всеми познакомлю… Ну ладно. Бывают красивые люди. Может быть, я создам куклу по образу одного из этих окультистов. — Присоединись к нам. — весело звонит её голос. И чему она радуется? Что такого интересного может быть в том, что ты общаешься с кучкой поехавших сектантов? Как по мне, лучше быть одной. Но я не могу бросить Асахи. Её родители что-то там сделали моим и, я, видите ли, перед ними в долгу, и мне приходится присматривать, чтобы эту дуру не сожрал демон. Поэтому ношу с собой свой клинок. Он без проблем меняет размер, если использовать дыхание, так что сейчас он не больше кухонного ножа. Она около часа меня со всеми знакомила. Скучные люди, все, как один, ни одного запоминающегося лица. Я не привязываюсь к людям. Я не зацикливаюсь на них, и у меня нет времени, чтобы узнать их внутри, поэтому оцениваю только внешность… — Основатель готов принять вас. — от этих слов Асахи вся просияла, и, взяв меня за рукав, потащила за собой. От человека, которого эта топла глупцов считала богом, нас отделяла всего лишь тонкая дверь. Посмотрим-посмотрим… Он чем-то напоминает куклу. Пока Асахи изливала их господину душу, жалуясь обо всех своих проблемах (если это, конечно, можно так назвать), я старалась как можно лучше запомнить его внешность. Движения, эмоции (какая лучезарная улыбка…), всё это… слишком человеческое? Да, правильные слова. Такая незаметная фальшь в словах. Меня ведь не проведёшь. Я же вижу, что он демон, волк в овечьей шкуре. Ох. Бедные окультисты. Такая досада, что ваше божество оказалось очередным демоном. Но это уже ваши проблемы, я не собираюсь ничего с ним делать. Я уже не истребитель. Это не моя ответственность, а ваша. Почему я вообще должна переживать за незнакомцев? Да и потом… Демоном больше, демоном меньше — какая к чёрту разница?! Мудзан всё равно наплодит кучу новых, а если это кто-то из Лун — то вообще драться нет смысла. Мы лишь убьём самих себя, если попытаемся. Мне приходилось однажды делать куклу для театра. Спектакль был о самураях, пытающихся убить дракона. Очень поучительный спектакль. Ведь в конце дракон возраждается, и противостояние продолжается следующие поколения героев. Некоторые монстры просто не могут быть побеждены. Пора уже перестать тратить время на тщетные попытки уничтожить всех демонов. Людям следует пасть духом ради самих же себя. Эх, вот заработаю денег и уеду куда-нибудь, где нет чёртовых демонов. В Лондон, или Америку. А лучше туда, где солнце не заходит большую часть суток… — Ты можешь поведать мне о своих печалях, дитя моё. — видимо, демон обратился ко мне, заметив, как я на него пялюсь. Его голос такой мягкий, похожий на музыку, не мудрено, что эти несчастные люди так хотят быть оглушенными ложью, что он говорит. — Печалях… — меня абсолютно всё в моей жизни устраивает. У меня нет никаких внутренних конфликтов, а если бы и были, я бы обратилась к психологу. Что бы ответить? Меня немного сбивало с мысли то, что я не могу отвести взгляда от его лица. Чудесная бледная кожа, идеальная, как у куклы тончайшей работы. Глаза, в которых застыла самая настоящая радуга. Чёртова улыбка, скрывающая клыки. Он так красив, и хочется, чтобы это красота принадлежала лишь тебе одной, хочется спрятать и не показывать никому, своё чудесное сокровище! А что если… Демон содержит свой собственный культ и позволяет людям находиться подле себя. Возможно, у меня будет шанс узнать его поближе. Я не буду ограничена временем, пока мы сражаемся, и смогу создать самую чудесную, реалистичную и красивую куклу по его подобию! — Печалях. — повторилась я. — Ну, скажем, я повидала некоторое дерьмо. Всё началось с того, что я родилась… — изучаю каждое движение его пышных бровей. Он явно взволнован. Эх, мне бы так притворяться… — Я готов выслушать тебя, сколько бы времени это не заняло. Ты можешь остаться здесь, в Доме Вечного Рая, пока не обретёшь счастье… — скорее уж, Искусственного Рая. Впрочем, всё искусственное действительно бывает долговечнее настоящего: моя металлическая нога никогда не ослабнет, в отличие от настоящей. Я приняла решение быстро, благо эмоции не препятствовали моим мыслям. Асахи — человек, которым я, вроде как, должна дорожить. Нужно проследить, чтобы основатель культа съел кого угодно, только не её. Заодно и создам куклу. На это потребуется не мало времени, конечно. А потом… ну… попытаюсь открыть глаза этой дурынде, что тот, кому она поклоняется — полная противоположность бога.

× × ×

— Господин Основатель… — я пытаюсь изобразить почтение, когда вхожу в его комнату. — Проходи, Токеру-чан. — дружелюбно произносит Доума, делая жест, позволяющий подойти ближе. — Что это? — он указывает на сумку, в которой я держу всё необходимое для создания куклы. — Я хочу создать куклу похожую на вас. Вы позволите мне? — ответ получаю положительный. — Для начала нужно снять мерки, чтобы понять пропорции. — достаю из кармана рюкзака метр. — Сперва — обхват шеи. — забавно, я первый раз подхожу к демону без клинка в руках. А демон первый раз спокойно стоит, не пытаясь на меня напасть. Ну не будет он, в самом деле, пытаться сожрать меня сейчас. Так не трудно и спалиться перед последователями. — Как это произошло? — Доума взволнованно (да-да, так я ему и поверила) глядит на мой протез, который я никогда не пытаюсь скрывать. Осторожно обвиваю его шею метром. Крепкая шея. Не каждый клинок сможет перерезать. — Встретила медведя. — угу. Третьего низшего медведя. — Ох. — его грусть выглядит такой естественной и сильной. — Мне жаль, что так произошло… — и это я слышу от демона. — Господин Основатель, вы часто говорили о «Вечном Рае». Каков он, Вечный Рай? — сажусь недалеко от него, записывая все измерения. Куклу сделаю большой, сантиметров пятьдесят ростом. — Ты сама скоро узнаешь об этом, дитя… — спасибо, лучше не надо. Мало ли что ты имеешь, говоря «рай». Но я не против оказаться в раю, хоть и не верю в его существование. Забавно, все мечтают попасть на небеса, но никто не хочет умирать… Хотя, я, если честно, не думаю, что у меня есть возможность оказаться в раю: я знаю, что я плохой человек. Но не хочу ничего менять. — Я никогда не верила в существование рая или ада. — пожимаю плечами я, расстилая на полу миллиметровку, чтобы нарисовать чертёж куклы. — Мне казалось, что после гибели я просто потеряю возможность думать и чувствовать. — хотя я и так мало чего чувствую. Значит, я уже частично мертва? — Каждый в праве верить в то, во что считает нужным. — вполне адекватное высказывание. — Но если ты выберешь верный путь, то он обязательно приведёт тебя к Вечному Раю… — едва сдерживаюсь чтобы не закатить глаза. Демон говорит мне о рае, какая ирония. — Ты так сильно любишь кукол, Токеру-чан? — Доума замечает, с каким усердием я прорисовываю каждую линию в чертеже, лишь изредка поглядывая на него или в заметки. — Да, очень. Порой они бывают адекватнее некоторых людей. — пожимаю плечами я. — вот так знакомишься с кем-то, снаружи он красивый, даже не хочется отводить взгляд от него… Но то, что у него внутри (речь не о кишках) порой мешает любоваться его чудесной внешностью. Приходится делать кукол. И меня ужасно бесит, когда моё ремесло сравнивают с созданием детских игрушек… Не все куклы созданы для детей. — Я с этим согласен. — улыбается мне демон своей мягкой улыбкой, и так хочется поверить, что она искренняя, что за ней и правда скрываются настоящие чувства, а не жестокое притворство. Может он только поддакивает мне, чтобы я потеряла бдительность, и упустила момент, когда ему захочется убить меня и пообедать. Но сейчас мне действительно кажется, что это то существо, которому я могу довериться… Чёрт, Токеру, ты же чёртов бывший столп. Соберись. Нельзя позволить демону запудрить себе мозги! — Я рада, что могу вам открыться. Ладно. На сегодня всё. Думаю, за дверью ещё много людей, желающих вас увидеть. — приподнимаюсь и делаю неуклюжий поклон. Так сложно отыгрывать благодарность… Сложнее, чем прочие чувства.

× × ×

— Скажите, Господин Основатель… — чтобы сделать его копию максимально реалестичной, я внимательно наблюдала за Доумой. Порой, просто приходила и беседовала с ним на разные темы, замечая каждое движение мышц его лица, во время проявления очередной эмоции. Они такие разнообразные, даже я начала верить в то, что это не притворство. Возможно действительно существуют демоны, которым есть дело до людских бед. Чьё сердце наполнено милосердием, и видят они в нас не просто еду? — каково это — чувствовать различные эмоции? — Тебе самой разве это не знакомо? — почему его так насторожил этот вопрос? — Нет. Признаться честно, я очень редко что-либо ощущаю. Грусть, радость, злость… Любовь. Я ничего не ощущаю. А если и ощущаю, то не понимаю, что именно. Прошу вас, Милостивый Основатель, скажите мне, как ощущается любовь? — Любовь? — переспрашивает демон с интересом. — Да. Именно любовь. Некоторые говорят, что она схожа с полётом бабочек в животе, а как вы считаете? — Может и схожа. Для каждого это чувство особенное. «А какое оно для вас?» — так хочется спросить, но я молчу. Я понимаю, что бесполезно искать ответ у демона. Демон — лишь красивая оболочка. Внутри — пустышка. Тогда чем я отличаюсь от демона? Если внутри я так же пустая, картонная и мои чувства немы? Возможно, лишь одним. Я не надеюсь, что могу заполнить пустоту человеческой плотью. Ведь ради этого они и едят нас? — Люди, у которых нет совершенно ничего внутри, подобны куклам. — говорю я, мягко касаясь руками глины, для изготовления куколки. — Они существуют лишь ради того, чтобы одаривать мир своей красотой… — а я не справляюсь даже с этим. — Что такое? — но я же ничего не сделала. Что он заметил? — Ты вдруг стала такой грустной, что тебя печалит? Грустной. Неужели, я что-то почувствовала? Неужели строгое, железное равнодушие наконец сошло с моего лица, уступив место какой-то эмоции? — Если у тебя внутри ничего нет, будь красивым. Озари мир своей красотой, будь чудесным, прекрасным цветком. — ты, Доума, прекрасно справляешься с этим. Пускай под твоей кожей — пустота и холод, а радуга кукольных глаз скрывает бесконечную тьму, ты красив. Я делаю кукол, чтобы увековечить чью-то увядшую красоту, но твоё совершенство не угаснет никогда, вот во что я верю. Ты вечно будешь украшать этот мир. Но для чего мне эта кукла? Ответ прост. Чтобы присвоить частичку твоей красоты… — внутри меня ничего нет, и снаружи я выгляжу ужасно. Из меня получилась бы дрянная кукла. — Почему ты так думаешь? — Вы на меня посмотрите. — усмешка искажает мои губы. — я словно вся покрыта ржавчиной. Нарушение пигментации кожи выглядит ужасно. — эти пятна… Не сравнимы с гладкой кукольной кожей. Совсем похожей на твою. — цвет волос и глаз — тоже как ржавчина… — я поправляю коричневые волосы, заплетённые в дреды с серыми концами. — Наверное я бесполезная. — пожимаю плечами. Я всегда так думала, но меня это совершенно не волновало. Но сейчас внутри распустилось какое-то тяжёлое чувство. — Вовсе нет, даже если ты ничего не чувствуешь, ты можешь быть очень нужной. Ты делаешь чудесных кукол… — хорошая поддержка, учитывая то, что он видел лишь одну мою куклу, и то незаконченную. — А я бы не советовал тебе переживать из-за своей внешности. Не важна твоя внешность, ты сможешь обрести счастье. — да-да. Слова о том, что счастливым может стать даже урод, придумали некрасивые люди для утешения себя и себе подобных. Тебе говорить легко. Ты демон. Ты близок к совершенству. — К тому же, у тебя красивые глаза. — говорит он, улыбаясь. И вновь надежда на искреннюю улыбку. Прошу, пускай она не будет ложью… — Глаза цвета ржавого металла… — ярко-оранжевые. — Нет. Цвета заката. — наверняка заход солнца для демонов значит многое. Олицетворяет начало их кровавого пиршества. — У вас тоже красивые глаза, Основатель. Жду не дождусь, когда начну расписывать их на финальном этапе создания куклы.

× × ×

Впервые за столь долгое время я не чувствую себя полой уродливой куклой. Меня как будто что-то наполняет изнутри. Что-то тяжёлое и горячее, словно расплавленный металл течёт по моим жилам вместо крови. И сердцу так тяжело биться, чтобы его гнать. Я стала менее продуктивной, выполняю работу очень медленно, будто бы оттягиваю момент, когда кукла наконец-то будет готова. Что-то внутри моей грудной клетки трепещет, в момент, когда мы с Доумой о чём-то беседуем, да или просто находимся рядом. Начинает казаться, что он позволяет мне больше, чем другим окультистам, что мы с ним проводим больше времени. На меня он глядит не так, как на других (хотя возможно, я это просто придумала). В его чудесных глазах — интерес, хоть они и кажутся стеклянными. Асахи ужасно мне завидует. — Я гляжу, ты понравилась нашему Господину. — надеюсь, что не в качестве ужина. — Да быть такого не может. — суховато говорю я, расчёсывая локоны искусственных волос для изготовления парика. — И мне кажется, что это взаимно. — с улыбкой говорит она. — С чего ты так думаешь?! — Ну как же, ты, подруга, вся расцветаешь после встреч с ним. И эта кукла. Относишься к ней, как к сокровищу. — Я ко всем куклам так отношусь. — бурчу я. — Ох. Ты покраснела, как рак. — Правда что ли? — гляжу на себя в зеркало, и с удивлением понимаю, что кровь прилила к моим щекам. — Бывает. Холодно тут. — Признайся ему. — глупо. Какая к чёрту любовь?! Даже если я и правда влюбилась в Доуму, нам не быть вместе. Он демон. Я человек. А стала бы я о’ни ради любви? Стала бы поедать людей? Ох, не хочу даже думать об этом. Нужно сменить тему. — Кстати, а где Аяно и Мамоко? — это девушки из культа, о которых Асахи часто рассказывала. — Они наконец-то нашли путь к Вечному Раю… — чтобы это значило? Но через несколько секунд до меня доходит: они были съедены демоном, которого считали способным слышать голоса богов… Асахи так мечтает попасть в этот Рай, даже не зная, что на самом деле имеет ввиду Доума, когда говорит о нём… — Ладно. Мне пора. — настроение совсем испорчено. — Пойду лучше домой. Закончу с этой дурацкой, — это я говорю любя. — куклой.

× × ×

— Вот и всё готово. — даже куклы получают от меня больше нежности, чем настоящие люди. — Красавчик. — осторожно поправляю шапочку на голове кукольного Доумы, смахиваю пылинки с шёлкового плаща. — У меня для тебя подготовлено особое местечко. — а именно полка над самой кроватью. Её я берегла для особых демонов, лун, или даже Мудзана. Но не думаю, что в моей коллекции когда-нибудь появится жемчужина ярче этой. — Сиди-ка здесь. И с ощущением взгляда пёстрых глаз на себе я легла в постель, не думая ни о завтрашнем дне, ни о прошедших. Кажется, что пребывание в храме не изменило меня ни капли, я не стала счастливее. — А ты говоришь, Вечный Рай. — вслух говорю я Доуме, внимательно рассматривающему меня с полки. И лишь глядя на куклу ощущаю едва заметный укол в груди. — Что же, чтобы стать счастливым человеком, мне нужно обязательно оказаться у тебя в животике, м? — но его фарфоровые, глянцевые губы застывшие в улыбке, не произносят ни слова. — Ну и молчи. — я не думаю, что если я обращусь с таким же вопросом к настоящему демону, он тоже промолчит. А потом убьёт меня, поняв, что я его раскрыла. И снова тянущая тяжесть в месте, названном «сердце». — Ты бы съел меня да? Как и других. Чем я отличаюсь от них… — может мне показалось, что мы сблизились? — Ты же ведёшь себя так, будто я и впрямь тебе дорога и интересна. Или как я играешь эмоции? Скажи мне. Скажи мне, чёртов демон! — внутри всё будто вспыхивает, сердце стучит, как умалишённое. Я хватаю куклу с полки. — Ты и правда понимаешь меня, или лжёшь?! — чёрт. На миг замечаю своё отражение в зеркале. Ну и видок. Я что, в самом деле сейчас ору на куклу? — Ох, прости. — прижимаю его к себе крепко-крепко. — день выдался плохой. «Плохой день? Расскажи мне, что тебя тревожит, я весь внимание.» — Это ты сказал?! — что за вздор, куклы не умеют разговаривать! Я всё выдумываю. Я просто устала. — Спокойной ночи. Укладываю его рядом на подушку и укрываю кончиком одеяла. «Да, и тебе хорошо отдохнуть!»

× × ×

Мысли спутаны и нелепы, я не понимаю что со мной происходит. Время будто бы остановилось. Я часто просыпалась в эту отвратительную ночь, и каждый раз меня бросало в дрожь от взгляда десятков кукольных глаз, таких разноцветных, словно все цвета радуги. Радуга. Чудесное соцветие оттенков, наблюдающее за мной. Почему я не могу выбросить его из моей памяти?! Что во мне трепещет и рвётся наружу? Что кричит о своём существовании так громко? Что желает наполнить моё сердце, разломать мои рёбра изнутри? И почему это чувство появляется когда я думаю о тебе… Мне так тревожно. Я впервые за столько лет понимаю, что не пуста… Как долго меня тошнило от этой всепоглощающей пустоты и холода, наполнявшего моё тело. Я понимала, что это чертовски неправильно, быть безразличной ко всему. Внутри меня должно было быть хоть что-то, положенное столпу. Сочувствие людям. Ненависть к демонам, вытекающая из неё ярость, рок, вершащий их судьбу, немедленно отправляющий в преисподнюю. Чертовски плохой охотник на эту нечисть. Даже демонов не ненавижу. Выполняю всё механически. Ни на что не гожусь. Ни на что не могу нормально отреагировать. Даже благодарности не чувствую к людям, что так много для меня сделали. Хоть что-то. Дайте мне хоть что-то, что вытеснит эту пустоту… и как не странно, именно влюблённость в демона стало моим первым чувством за столько лет. Да. Допустим я влюблена в существо, поедающее людей. И кто создаёт эти чувства?! Откуда эта чудесная нелепость… Он первый сказал, что я не бесполезная. Он был таким искренним. — Пускай те слова будут правдой. Я тебя умоляю. — время стремительно движется к рассвету, а я всё ещё лежу и трясу несчастную куколку над собой. — Пусть твоя улыбка будет искренней. Прошу. Не лги мне. Неужели ты помогаешь стольким людям, внушаешь им надежду, лишь для того, чтобы отвести взор от своего истинного лица?! Я так не хочу в это верить.

× × ×

Прийти в Дом Вечного Рая я смогла только после сумерек. Весь день болела голова, а после обеда я была так вымотана, что уснула без задних ног. Нужно было собраться с мыслями и ещё раз поговорить с Доумой. Я последние несколько дней вообще с ним не общалась. Интересно, скучал по мне? Я точно успела соскучиться по беседам с ним, хоть у меня и была его маленькая копия. Дверь в его комнату закрыта. Наверное, в это время он уже не принимает. Хотя, почему же? Вдруг кому-то стало плохо именно в этот момент? — Господин Основатель… — ну почему я не могу обратиться к тебе по имени, а вновь и вновь твержу это звание. — Можно? — назойливо стучу в дверь. Да что он там, уснул что ли? Не очень поздно ведь, да и свет горит. Ладно. Как говорится, «Наглость — второе счастье». Я слегка приоткрываю дверь. Чёрт. В его изящных руках — часть человеческой плоти. А у ног — бездыханное тело Асахи. Я… Всегда знала, что он демон, так? Эта картина кажется мне совершенно естественной, но вызывает неподдельный гнев. Лжец. Сначала обещаешь счастье и море радости, а потом поедаешь. А я-то, дура, наивная, понадеялась на то, что твои слова поддержки не были пустым звуком… Вернее, заставила себя надеяться. Мне так было нужно что-то, заполнит пустоту, и моё дурное сердце выбрало любовь к тебе. Моё сердце — проржавевший насквозь кусок металла. А сейчас, жар моего разочарования расплавил его, заставил разлиться по телу волной ярости. — Лжец. — я вхожу в помещение, едва сдерживая слёзы. — А, добрый вечер, Токеру-чан. — приветливо улыбается Доума, отодвигая тело человека, которого я должна считать другом. — проходи, ты хотела о чём-то со мной поговорить? — Да. О твоей лжи. Зачем так жестоко обманывать своих жертв? Тебе это приносит особое удовольствие: видеть, как они теряют все надежды и мечты? — Не понимаю, о чём ты. Да конечно же понимаешь! — Ты же с самого начала знала, что я демон, почему же столько боли в твоих глазах? — чёрт. Он сразу понял, как я относилась к нему. — А ты занятная, Токеру-чан. Ты даже не пыталась убежать. Ты тоже веришь, что обретёшь счастье, будучи поглощённой мной? Нет. Я не пыталась убежать, потому что хотела обзавестись новой куклой. И чтобы предостеречь Асахи. Я не испытывала к ней дружеских чувств, но… Моим долгом было защитить её. Оплатить её родителям, уже не помню за что. Встреча с демоном. Гибель моих мамы и папы… Мне было пять, разумеется я ничего не помню, что-то в тот момент надломилось во мне! Чувства угасли на столь долгий срок. А ты помог вернуть их. Твоя сладкая ложь заставила меня влюбиться. Но за горькую правду я ненавижу тебя. — Я отомщу. За всех, кому ты дал ложные надежды. Кому позволил почувствовать себя хорошо, лишь чтобы уничтожить после. На то, чтобы открыть небольшой клапан на протезе уходят считанные секунды. Его часть над коленом полая, что позволяет хранить в нём небольшие объекты. — Что это? Кинжал? — да, в моей руке небольшой ножик, цвет его белый, будто он сильно раскалён. Пора вспомнить мои техники дыхания, благодаря которым я стала столпом! Я отрублю тебе голову. Ты не сможешь больше никого обмануть. Мне не нужен ты живой, чтобы тебя любить, у меня есть кукла, которую я заберу с собой в могилу. Которая и получит всю мою любовь к тебе. Дыхание Металла. Второй стиль. Алюминиевый дождь. Да, из-за полугодовой отставки мои мышцы ослабли. Сейчас меня с трудом можно назвать столпом, даже бывшим. Но это не важно. Я всё ещё достаточно сильна. Моё тело словно пружина, я взмахиваю мечом, и атака должна оставить много колющих ран на теле демона. — Надо же, какая ты быстрая, Токеру! — чёрт, как он так быстро оказался в противоположном конце комнаты? — Неужели ты истребитель демонов? Тогда почему не попыталась прикончить меня в нашу первую встречу? — ох, тогда мне было глубоко плевать на тебя, и на людей, которых ты сожрёшь. Но теперь меня всю колотит гнев. — Что-то случилось? Что тебя разозлило? Расскажи мне. Он глядит мне в глаза. Я с ужасом замечаю иероглифы в его глаза. «Вторая высшая луна». А я всего лишь человек. Для демона я как мягкая игрушка, которую можно разорвать на маленькие кусочки одной рукой… Бежать. Первая мысль — бежать, куда глаза глядят. Я не хочу умирать. Я так боюсь… Пустота преследует меня кругом, она так долго жила во мне, а теперь станет моим домом. Ведь там, где обрывается жизнь господствует лишь она. Но нет. Это тебя ожидает вечная пустота. Я тебя здесь и прикончу. Я не убегу. Даже если ты силён, я всё ещё могу убить тебя. Ведь бессмертных чудовищ, перед которыми я схожа с хрупким, бархатным рыцарем, создаёт лишь мой страх. Шестой стиль. Медный клинок. Моё оружие меняет форму: становится длиннее, и я могу достать до его шеи с очень большого расстояния. Доума увернулся от атаки. Быстрый, зараза. Какая же у тебя магия крови… Сплав меди и олова. Бронзовый серп. Такой тип техник я называю сплавами. Это нечто среднее между двумя атаками. У меня получилось его ранить, сделав меч похожим на серп. — Вах, какая ты быстрая, ты столп? — я замечаю красивый веер в его руке. Да, признаться, тут становится жарковато… Сильнейший мороз пронзает воздух, заставляя моё тело содрогнуться. Дышать неимоверно тяжело. Лёгкие будто прияли на себя удар тысячи игол. Но самое ужасное то, что при таких температурах металл сжимается. Практически невозможно изменить форму клинка, а таким маленьким и коротким вряд-ли выйдет отрубить голову второй высшей луне! — У тебя возникли какие-то трудности? — он улыбается, в то время как я судорожно пытаюсь собраться с мыслями. Ну же! Придумай что-нибудь! Ртуть. Вот! Она может плавиться и при очень низких температурах. К тому же она токсична. Амальгама ртути и золота. И у меня получается. Клинок, извиваясь разрезает живот демона, в то время как он наносит мне удар своим острым веером. — Чёрт! — не сдерживаюсь я, и падаю, держась за израненное плечо. Рука тоже кровоточит. Я роняю меч… Нет. Сдаваться нельзя. Поднимаюсь на ноги. — Твой меч пока побудет у меня, хорошо? — нет. Ничерта хорошего. Ярость клокочет внутри, заставляя бежать на врага, несмотря на то, что шансов почти нет. В неистовом прыжке бью демона в живот протезом, что заставляет его кашлянуть кровью. Но мои силы на исходе. Я проиграла. Не смогла отомстить тебе. За то, что лгал. Дал надежду на то, что твои слова полны истины. Но всё же я наконец чувствую то, чего была лишила с самого рождения: благодарность. Да. Спасибо тебе, Доума, за то, что дал причину чувствовать столько эмоций. Я будто прожила целую жизнь, такие они были яркие. — Ну давай. Ешь меня. — я пошатываюсь и чуть не падаю, но Доума подхватывает меня. — Только с этим аккуратнее. — немного стучу по протезу. — на т-таком холоде язык к металлу прилипнет. — Надо же, этот протез настолько подвижный! — демон усаживает меня в кресло, начинает внимательно вертеть мою искусственную ногу. — Как настоящая нога… — ну да, перед его созданием я долго изучала боевую куклу из деревни кузнецов. Конечно, воссоздать точный механизм я не смогла, но приблизительно этот протез напоминает устройство ног куклы. — Ты так старалась, надо же, нужно иметь стальные нервы, чтобы сражаться с высшей луной без клинка! — Да, и все мои старания накрылись медным тазом. Он долго ещё что-то говорил, а моё зрение всё слабело и слабело… Мой разум помутнился, и я оказалась в темноте.

× × ×

Я проснулась. Уже этот факт стал для меня шоком. Он меня не сожрал. Что? Сажусь на своей кровати. Моя рука и плечо заботливо перебинтованы. — Токеру-чан, вы очнулись? — женщина, имя которой я не помню, побежала ко мне, как только услышала возню. — Господин Основатель сказал, что вы поранились и вам нужна забота… — Серьёзно. Он так сказал? — и почему это он не захотел меня есть?! Неужели я так плохо и неаппетитно выгляжу?! — Хочу его увидеть. — Нет, у Господина ещё есть дела. Он сказал, что навестит вас вечером. Ожидание этого вечера было как никогда мучительным. Вокруг меня то и дело носились другие последователи, желая обо мне заботиться. Я отмахивалась. Не люблю чувствовать себя беспомощной. Но наконец сумерки наступили, унеся за собой остатки дневного света. Я сидела на веранде, закутавшись в одеяло. — А, Токеру-чан! — я вздрагиваю, как только слышу его голос. — как ты себя чувствуешь? — Доума улыбается, садясь рядом со мной. — Нормально. — пожимаю я здоровым плечом. — Перейдём к сути: почему я всё ещё жива? — О, тебя это не устраивает? — Я думала, ты меня съешь. — Нет, что ты! И в мыслях не было. Я бы хотел, чтобы ты осталась подле меня до конца дней. — чувствую жар на коже щёк. — Как и ты. Ты же хотела меня в свою «коллекцию», и сделала куклу, чтобы держать её подле себя всю жизнь? — Откуда ты знаешь? — чёрт, даже неловко стало… — Ты очень громко сказала об этом своей подруге. Ну, ничего, теперь об этом знаем только мы двое. — потому что Асахи мертва. Я только сейчас вспоминаю это. Она никогда не волновала меня как подруга. А я, оказывается, ничем не лучше Доумы. Тоже столько лет притворялась… — я не умею делать кукол, так что тебе самой придётся быть здесь со мной! Я, кажется, ещё сильнее покраснела. — Но почему? Чем я выделяюсь? Почему именно я? — Мне кажется, что мы похожи. Ты ведь тоже не знаешь, что значит чувствовать? Я не испытываю никаких эмоций вот уже сотни лет, с самого рождения! — надо же, а так хорошо отыгрывал их… Что-то внутри сжалось. — Тяжело жить без эмоций. Я знаю. Лишь тошнотворная, липкая пустота внутри. — я неожиданно осознаю, что переживаю за тебя. Пускай ты лгал. Пускай убил так много людей. Я люблю тебя. Я не желаю, чтобы ты проходил через такое же состояние. — Я сражалась с демонами много раз. Много раз видела раны и свою кровь. Так больно, когда ты можешь понять, что ты живой лишь потому что из тебя несутся брызги крови. И твоё сердце готово полюбить кого угодно, лишь бы вытеснить эту скверну. — и я тяжело вздыхаю, глядя на своего возлюбленного. — Человеческие эмоции всегда были для меня недостижимой фантазией. Возможно, это и правильно. Он должен лишь делать вид, что разделяет чувства со своими последователями, не привязываясь к ним. Ведь если слушать столько печальных историй, сколько они ему рассказывают, можно и головой поехать. Его миссия, как он сам говорил, нести счастье людям, передавая им слова высших сил. Хоть я и понимаю, что он не может их слышать, и это всё ложь для создания культа, мне чертовски больно за него. Быть пустым и стеклянным изнутри, наполненным лишь голосами одурманенных богов. Доума — вторая высшая луна. Эмоции могут только помешать демону в достижении его цели, которую мне пока не дано понять. — Но знаешь, когда твоя атака всё-таки достигла меня, я и впрямь что-то почувствовал… — задумчиво протягивает демон. — И что же? Испугался, что выпущу тебе кишки? — усмехаюсь я, пододвигаясь к нему ближе. — Нет, другое. Как будто что-то внутри забилось, желая разнестись по всему телу! — у меня было нечто похожее после встреч с тобой. — Мне кажется интересной твоя сила и уверенность. Ты знаешь, что это за чувство такое? Я не осмеливаюсь предположить, что это любовь. — Радость? Может, гнев? — Нет, точно не последнее. Токеру-чан, ты же поможешь мне понять, что я вдруг ощутил? — Если сама пойму, то да. — Кстати. — он задумчиво чешет затылок. — тебе никогда не приходило в голову, что ты могла бы стать прекрасным демоном? К тому же, владеющим техникой дыхания. И очень сильной. Да, я думала о становлении о’ни. На самом деле, это не такая уж и плохая идея. Я не лучше демона, ведь меня не сильно беспокоят человеческие жизни. — Я хочу провести с тобой как можно больше времени, но у нас осталось какие-то… Сколь­ко тебе? — Двадцать четыре. — Тогда лет пятьдесят… — ох, пожалуйста, не нужно отсчитывать годы до моей смерти, от этого мурашки по коже. Мурашки? Я снова что-то чувствую. Демон продолжает выводить меня на эмоции. — Это же совсем немного. А так у нас будет целая вечность, и ты научишь меня чувствовать и понимать эмоции! Я так и хотела. Провести с тобой как можно больше времени. Даже после смерти. Что ж. Почему нет? Поедание людей, которые мне всё равно безразличны — не такая уж и большая проблема. — Хорошо. Только вот на солнце больше не выйти. — это единственный минус. — а я так мечтала о ровном, бронзовом загаре… — Мне и так нравятся оттенки твоей кожи, они очень необычные. — впервые кто-то говорит мне такое. И сейчас мне кажется, что он говорит это искренне. А не для того, чтобы заманить в свою ловушку. — Ладно. Согласна. — Хорошо, подождём, когда ты восстановишься, чтобы выдержать превращение. И тогда я дам тебе немного своей крови. Далее мы просто сидели в тиши, около десяти минут, которые пролетели быстро-быстро, но при этом были яркими, будто прошло несколько лет. Столько мыслей в голове, столько чувств…

× × ×

— Ва, как похож! — я всё-же показала Доуме куклу, созданную по его подобию. — а я тоже могу создавать свои копии. И взмахнув веером, он создал маленькую фигурку, способную повторять все его техники крови. — Неплохо. Надо бы мне обучиться такой технике, позволяющей мне обращать мою кровь в металл и создавать что-либо из неё. И в хозяйстве пригодится. Но кукол мне больше нравится делать вручную. Есть в этом какая-то романтика, знаешь. — Кого хочешь сделать на этот раз? — он внимательно наблюдает, как я раскладываю материалы для изготовления новой куколки. — Демона, которого видела когда-то давно. — Тебе помочь? Твоя рука ещё не достаточно зажила. И потом, я хочу попробовать. После небольшой дискуссии, я всё же согласилась. — Эй, ну не нажимай на глину так сильно. — Доума пытался вылепить тельце будущего демонёнка. Я кладу свои ладони на его. — смотри, нужно мягко нажимать на неё. — я мягкими движениями направляю его холодные, изящные пальцы. — У тебя ногти длинные, удобно с такими? — Да, вполне. — мне нравится касаться его кожи даже сильнее, чем глины для кукол. Хоть она и такая же гладкая и белая, но куда более мягкая. — Смотри-ка, у меня уже получается! — Да, для первого раза очень даже ничего. — мне нравится делать что-то вместе с тобой. Помогать тебе, или наоборот принимать твою помощь. Я люблю тебя. И это не желание сделать твой чудесный образ своим. Мне нравится то, что в тебе. Меня привлекает твоя пустота и попытки научиться чувствовать. Это похоже на меня прежнюю. Я помогу тебе обрести чувства, познать эмоции. Чтобы ты точно убедился в том, что любишь меня.