Если бы не ты...

-Лазарев, ты придурок! Это не сознательно! Это не правильно! – кричал Мишка, но я его уже не слышал. -Это самый серьёзный и сознательный поступок в моей жизни, Мих! - отве-чал я, уверенно шагая по коридору больницы. -Есть другие варианты! Можно ещё поискать! Но то, что делаешь ты-безрассудно! – не прекращал он. -Это моя семья! Это моя жизнь! – прорычал я – Ты не можешь решать за нас! А я могу, потому что отвечаю за них! Антон верил мне, а я его подвёл! -О чем ты? В чем подвёл? – недоумевал друг. -Я обещал ему, что мы всегда будем вместе! Что я их не брошу, а я бросил! Я не кинулся искать их тогда, а утопил горечь в алкоголе! Я потерял сына на целый год! – сейчас я открывал все карты, потому что этот пасьянс уже разложен: все ходы предписаны и обратной дороги нет… - Ты понимаешь? Предал его и Машку предал! Я идиот! Что я могу ей дать? Со мной у неё не будет детей: я даже на это не способен! Я не могу отнять у неё сына и ничего не дать в замен, пойми! -Но это не выход, Серёг! – Мишка взял меня за плечо и развернул к себе – Давай что-то придумаем! Ну что-то же можно ещё предпринять???? – его взгляд был жалок, как никогда… -Я всё решил! – твердо сказав это, я протянул Мише конверт – Это Маше отдашь. Лучше завтра. А ещё лучше послезавтра. Прощай! – обняв его в последний раз, я шагнул за дверь в прохладную морось сумрачного Петербурга. Любимое и ненавистное одновременно авто взревело и дёрнулось с места: я бежал… от себя, от них, от судьбы своей глупой и несправедливой, которую я проецировал на Машку. Без меня у неё все было лучше, чем когда я появился… я принёс в её жизнь слишком много боли и должен это исправить…Обязан! Я недавно понял: живя для себя и считаясь лишь со своими интересами, ты мало чего стоишь. Есть в этом мире люди и достойнее тебя при таком раскладе. А если эти люди в беде? Если им грозит опасность? Ты так же будешь эгоистичен, самовлюблен? Жизнь дана нам, чтоб мы могли сотворить что-то, поистине важное и нужное! Если ты не можешь этого сделать – подвинься и дай шанс другому. А ещё мама с детства говорила мне, что я мужчина – продолжатель рода. Что однажды у меня будет семья, дети… Но в миг всё разрушилось… Эти мечты мамы так и остались мечтами: я не мог порадовать её внуками. Всегда верил, что рожден для великих дел: было ощущение, что я сделаю что-то стоящее, что-то серьёзное. Решился и сейчас сделаю! Я люблю тебя, Маша! ****************************************************************** -Что это? -Документы. -Я вижу. От Лазарева? -Да. -Он так и не одумался… -Его не переубедить. -Я заметил! -Подготовьте операционную – нельзя, чтоб все его усилия пропали зря. -Это я и без вас знаю! -Когда его жена очнется? -Ближе к завтрашнему утру. -Это к лучшему. -Это он подстроил. -В каком смысле? -Настю подослал с успокоительным: я не давал распоряжения колоть её! -Он понимал, что по-другому никак! -«По-другому» можно было подождать пару месяцев: может быть нашелся бы выход… -Он не мог ждать: видя её состояние это было бы безрассудно! -Безрассудно то, что он сделал! Хотя… это его жизнь и его дело. Юридически всё законно – я умываю руки. -Вот и я о том же. Удачной ночи. -Алло! Что у вас там? Только что? Везите к нам! Я сказал ко мне живо!!!! -Боже… -Ира! Готовьте операционную! К нам нулевого везут! И Лазарева туда из реанимации переведите! Немедленно! У нас 5 минут!!! ****************************************************************** Утро…Такое колючее, сырое, осеннее утро… Наспех потёрла глаза, открыла и уставилась в потолок. Ломит кости: очень долгий сон не всегда идет на пользу. В носу противно щиплет от дотошной чистоты больницы: все в палате пахнет хлором, вплоть до меня самой – будто купалась вчера в нем… Села, осмотрелась: в палате, кроме меня никого нет, за окном дождь, а в коридоре привычный переполох – отделение реаниматологии редко бывает тихим и спокойным. Машинально расплылась в улыбке – вспомнила, как вчера Серёжа обнял… Резкий порыв и моё пластилиновое тело готово раствориться в неге его ласки…Он один такой – других нет и не будет! Это «не будет» гулким, болезненным эхо проносилось где-то внутри и камнем падало на сердце, причиняя невообразимую боль. Хочу верить, что лечение поможет, ведь мы много боролись за этот шанс! Тихо встала, качнулась, видимо, ещё не отойдя до конца ото сна, и подошла к двери. Аккуратно открыла и шагнула в коридор. -Доброе утро, девушка. – хрипло произнесла я, обращаясь к медсестре, усердно заполняющей какой-то журнал. -Доброе. Как вы себя чувствуете? Мне передали, что вы утром очнетесь. - откликнулась девушка. -Мария! Как вы? – прервал нас Аркадий Викторович. -Я хорошо. Как Антон? – сейчас это волновало меня больше всего. -Он… - мужчина напряг лоб и прищурился – он в порядке. Его прооперировали ночью. -Что????? – опешила я – почему мне не сказали? Что за операция??? Почему я не в курсе??? -Операция по пересадке: нашелся донор. – ответил доктор и крепко сжал моё плечо – Маша, вам нужно поговорить с вашими друзьями – он указал на свой кабинет – пройдите. О случившемся вам должны сообщить близкие люди. Я пребывала в ступоре и шоке: решительно не понимая ничего, что крути-лось вокруг… О чем говорил врач? Что мне должны сообщить друзья? Я так понимаю, это Мила и Миша, потому как только они были с нами все эти дни. И где Серёжа? Почему его нет, он не звонил, не приехал? Может, он еще не знает, что Антона прооперировали? Может, он ещё не в курсе? Надо срочно ему позвонить, надо сказать! -А где Серёжа? – не желая успокаиваться, разнервничалась я – где мой муж? Он знает, что сына прооперировали? Когда мы сможем пройти к Антону? Когда сможем его увидеть? – я буквально задыхалась от счастья: не терпелось поделиться со всеми, что есть в мире справедливость и мой ребёнок заслужил этот шанс и возможность жить. -Маша, пройдите. – он сухим жестом указал на дверь, подталкивая меня. Войдя, я увидела сидящих на диване Милу и Мишу. Мужчина крепко при-жимал к себе плачущую женщину, а она в свою очередь что-то невнятно бормотала и то и дело всхлипывала. Увидев меня, Миша приподнял её лицо и шепнул что-то на ухо. Мила повернула голову, пронзительно заглянула мне в глаза и вновь сорвалась на рёв. Её глаза мгновенно наполнились слезами, которые не задерживаясь покатились по уже сырому и припухшему лицу подруги. Миша продолжал сжимать бьющуюся в истерике Ермолаеву, а сам еле держался: не был бы мужиком – сам бы разревелся. -Ребят…- только и смогла проронить я и замерла – что случилось? -Машуль, сядь. – предложил Дворя – разговор не из простых. -Да что стряслось-то????? – почти кричала я, брыкаясь в руках доктора, который по-прежнему держал меня за плечи, не давая высвободиться. -Серёга…он…его больше нет, Маш… - дрожащим голосом проговорил Мишка и его речь тут же прервалась Милкиным истошным воем. -Что значат «нет»??? – шепотом произнесла я медленно сползая по стене на пол – Миша, ты о чем?????? – истерически прокричала я, хватаясь за голову, запутывая пальцы в волосах. Казалось, я сейчас проснусь…Да! Определенно, это дурной сон и он сейчас закончится! И все будет правильно и справедливо…Ну почему???? Почему я обретая одного из любимых людей должна терять другого? И это непременно, это не обсуждаемо: так изначально было… Я поняла, что Миша имел ввиду, но верить и осознавать это хотелось меньше всего в жизни! Это не правда! Нет!!! Нет!!! Это не может быть правдой! Они что-то перепутали, что-то не поняли!!! Откуда взялась эта информация???? С чего они взяли? Когда это произошло? Где? При каких обстоятельствах??? Эти вопросы разрывали голову…Правда! Было невыносимо больно, и не только на эмоционально-чувственном уровне: поразительно, но боль была физической… Я словно ощущала всё, что он пережил, прежде чем ушел…Ушел навсегда… Спустя минуты гробового молчания и моего исступленного глядения в одну точку на мягкий ковер упали первые капли крови…Я не сразу поняла, что произошло: оказалось, что я с неистовой силой впивалась в предплечья ногтями, раздирая кожу….Я ничего не чувствовала…И продолжала молча наносить себе увечья как плату за боль любимых людей. Было не страшно, потому что у меня не получалось кричать или плакать: все силы я концентрировала на руках, давя сильнее и сильнее….Ужасно и кощунственно, но в те секунды из моих глаз не прокатилось ни одной слезинки…Я не заплакала: может потому, что он всегда говорил мне «Ты сильнее всего! Сильнее меня! Плакать стоит только от счастья! Остальное-не важнее мига!» -Он просил передать тебе – Миша протянул конверт. По ощущению, там был диск и какое-то письмо. Врач настоятельно рекомендовал поехать домой и переварить всё случив-шееся. Завтра утром тело Серёжи отправляют в Москву: маме уже позвонили… Господи! Какой ужас! Какой кошмар!!! Как жить теперь с этим? Его больше нет со мной и уже не будет: сейчас окончательно «всё»!!! А я никак не могу это осознать до конца…Верю, что вот сейчас он войдёт в дом, рассмеётся над моей глупостью, что я опять поверила в шутку, в очередной развод…А потом поцелует, обнимет крепко – как тогда, в больнице, и уже никуда не уйдёт и всегда будет с нами… На ватных и плохо слушающихся ногах подошла к компьютеру и загрузила диск, лежавший в конверте. Я ожидала увидеть там всё, что угодно, но не это. -Привет, родная! – он улыбался так живо и ярко, его глаза блестели жизнью, и никак не укладывалось в голове, что его больше нет – Пишу запись впопыхах, под ногами Санта носится: наш с тобой привычный кипишь и дурдомка. Но знаешь, я спокоен! И ты успокойся-всё будет хорошо! Я давно это решил для себя: подготовил документы, сдал анализы на возможность быть донором и на совместимость с Антоном. Наврал я тебе жутко: я не лечился во Франции-я обследовался! Ну, не все время, конечно, но большую часть года. Просто знал, что однажды это случится, Маш. Не то, чтобы я ждал, просто чувствовал, что не миновать беды. И тут уже не вопрос, страшно или нет. Есть «Надо» и по другому никак…Надеюсь, ты поймёшь, почему я поступил именно так – тут Серёжка отвлёкся, и стал болтать с рвущейся на колени собакой – Вот Санта тоже хочет показать тебе свою мордочку – он рассмеялся и через секунду камеру обнюхивал огромный нос сенбернара – Уйди, чудо!!! – неравный бой с огромным комком шерсти он всё же выиграл и продолжил – Маш, я тебя люблю! Очень люблю и не устану это повторять! Я раньше думал, что не смогу так любить вообще никогда и никого, но с тобой всё иначе вышло! Я сам в шоке! Но я понимаю и то, что ты молодая, красивая девушка, а я… что я могу дать тебе? Я даже не могу стать отцом твоего ребёнка, не смогу сделать тебя мамой нашего крохи… Но знаешь, я тут подумал: получается же, что сейчас я отец Антошки! – он улыбнулся довольной и широкой улыбкой, как умел только он – Ну, в смысле, пока нет. Но после того, как всё случится я им стану. И кровь в нём течет моя сейчас, а через пару часов в его груди забьется моё сердце. Ты только люби его больше жизни, как я любил, хорошо? Не ругай никогда, потому что этот парнишка… он особенный! Он знает больше, чем мы с тобой, он ещё таких дел в мире наворочает, я уверен! Только ты не запрещай ему ничего: ну, в разумных пределах, конечно! А я… я всегда рядом буду! Если плохо станет, ты на него посмотри и я почувствую там – он указал пальцем вверх – что нужен тебе. Может приснюсь… Бред несу, да? – нервно хохотнул он – Просто не каждый день такое делаешь… Люблю тебя! Меня не вини, хорошо? Я поступил так, потому что не видел другого выхода! Не реви только! Ты сильнее меня! – Серёжины руки образовали сердце, аккуратно сложенное из его худых и длинных пальцев, и он забавно выглядел, смотря на меня в камеру сквозь эту фигурку. –Машуля, ты… ты прости меня, ладно? Много всего между нами было, я часто был не прав, заставлял тебя страдать, но любил больше всего в мире – это важнее и крепче всего! И никогда не перестану любить! Я прощаться не буду…Я всегда рядом – запомни, родная! – его улыбка на экране застыла неподвижным кадром и послышались аккорды не знакомой мне песни а после и голос мужа I lay awake at night in my bed All these thoughts in my head about you, Turn on the TV to trying out the sound Of my heart cause its pounding for you. Trying not to think of the smile, I haven't seen in a while. What am I gonna do? My heart is beating so loud, And I can't luck it out, Cause it sad about the truth. And I miss your touch, And I miss your kiss. I never thought I would feel like this, Oh, I miss your body next to mine, Can't get this heart off my mind. There goes my heartbeat again, Like a drum in my head, Just when I think about the things That you did and you said Can't stop this feeling baby, Because it drives me crazy, Can't stop the rhythm Of this heartbeat, heartbeat. I know I was too close to the feeling, The way that I’m feeling inside, I get on with my day, but nothing goes my way, Trying to understand why? The stumping in my brain It's driving me insane Why did I let you go? This rhythm standing around me. My heart started rambling, Cause I needed to know… And I miss your touch, And I miss your kiss. I never thought I would feel like this, Oh, I miss your body next to mine, Can't get this heartbeat off my mind. There goes my heartbeat again, Like a drum in my head, Just when I think about the things That you did and you said Can't stop this feeling baby, Because it drives me crazy, Can't stop the rhythm Of this heartbeat, heartbeat. Oh' can't stop this feeling inside, This heartbeat for you will never subside. Just when I think I'm over you Right back to you Can't get you of my mind. There goes my heartbeat again, Like a drum in my head, Just when I think about the things That you did and you said Can't stop this feeling baby, Because it drives me crazy, Can't stop the rhythm Of this heartbeat, heartbeat. ******************************************************* -Антон! – кричала я с первого этажа, призывая сына немедленно собираться – Антон, мы опоздаем! -Мам, я уже…вот…почти! – ответил он. -Твоё «почти» уже час длится! Если мы опоздаем, Мила нас покусает! - рассмеялась я, представив эту картину – да и заставлять виновницу торжества ждать не красиво: Варька там уже вся на бантиках наверняка! А нам еще лететь полтора часа! -Я уже готов! Как тебе? – сынуля нарядился в классические брючки и приталенную рубашку, заправленную в них – красавец? – парень ещё пару минут кривлялся у зеркала. -Красавец! – я поцеловала его в щеку – иди собери Серёжкины вещи и поймай их с Сантой. Собачу домой, а мелкого подмышку и в машину! -Слушаюсь, шеф! – картинно «отдал честь» ребёнок и выскочил на задний двор. Прошло уже почти 6 лет с того дня… Сегодня праздник у дочки Милы и Миши – Варьке исполняется 5 лет! Родители её хоть и не женаты до сих пор, но живут вместе: Мишка дочь обожает и души в ней не чает! А через несколько месяцев такой же юбилейчик ожидает и нашу семью: моему младшему сыну – Сергею Сергеевичу Лазареву тоже исполнится 5 лет. Я узнала, что жду малыша на 4й неделе беременности – буквально через неделю после смерти мужа… Смешанное чувство: не иметь возможности поделиться с ним и разделить эту радость душило изнутри неописуемой болью, но счастье, что под сердцем я ношу частичку самого любимого человека не могло не рисовать на лице робкую улыбку… Не верилось, что мы смогли, что победили в этом бою с медициной и диагнозами врачей….Жаль только, что Серёжа об этом не узнает, но я верю, что он всё видит! Не мудрено, что имя я дала ребёнку именно это – он копия отца! Такие же безумно красивые карие глазки, пухлые, родные щечки, любопытствующий длинный носик, вечно трущийся о моё лицо, ручки его, как у папы - сильные! Как обнимет, что я аж задыхаюсь! И он поёт! Ему пять лет, но он поёт, да так чисто и четко, попадая во все нотки! Этого я, как не профессионал, знать не могу: мне Мишка подсказал! Обещал, что как только подрастут, будет из них с Варькой дуэт лепить! Мы конечно смеёмся над этим всем, но сын прям упорно напевает песенки, караоке в доме выключается, разве что на ночь… Антон уже взрослый мужчина – ему скоро 16 лет! В этом возрасте у меня уже был он…Но сын пока, кажется, детей заводить не планирует! Он интересуется медициной и хочет стать врачом. Я не буду препятствовать, хотя и понимаю: это сложная профессия! Пожалуй, одна из самых сложных в мире: это должно быть дано от Бога, так же, как и преподавание. Но Серёжа просил не мешать ему – я не буду! Он любит играть на гитаре и готовить нам с Серёжкой всякие вкусности: этому его научила бабушка Валя, давно живущая с нами. Валентина Викторовна переехала к нам в Петербург почти через полгода после похорон Серёжи: мне нужна была помощь с Антоном, потому что пришлось лечь в больницу – беременность проходила не без осложнений. А в Москве её ничего не держало. Широков так и не женился на Кире – они расстались через год, но он так и не может найти кого-то, кто бы заменил её. Предлагал мне снова выйти за него, но я не могу и не хочу: в моей жизни есть два мужчины – моё ВСЁ. Мужчины, которым я посвящаю всю себя, и никто мне больше не нужен! Можно считать такое решение абсурдным, и говорить, что им нужен отец, что я молодая 32 летняя женщина и мне нужно сильное плечо рядом: бред! А меня этих плеч хоть соли! Мне любви такой, как была с Лазаревым, никто дать не сможет, увы. А размениваться на мелкое не хочется, уж увольте! Учиться жить без него было сложнее всего…досмотрев ту запись до конца и дослушав песню, стены дома, казалось, содрогнулись от моего истошного крика….Внутри всё сжалось: я осознала, что произошло… Не помня себя, я колотила ногами по полу и извивалась в немыслимых конвульсиях: казалось, что из меня сейчас вот-вот выйдет душа и улетит к любимому…Страшнее этой боли ничего не придумать-ничего нет хуже, чем потеря близких навсегда… Антошка, когда узнал о случившемся, просто замолчал. Пять дней не говорил, отказывался есть, пить, принимать лекарства, выдёргивал капельницы и катетеры… Он тяжело эту утрату пережил, но справился сам и после даже помог мне. Однажды, когда нас перевели на домашний уход, мы смотрели кино какое-то и он так нежно и с заботой взял мою руку, приложил к своей груди, где под послеоперационной повязкой мерно стучало сердце, свою руку положил мне на живот и, пронзительно взглянув в глаза, сказал «Мама! Он всегда с нами! Нам не будет страшно, потому что мы не одни!»…После этого он обнял меня ещё слабыми ручками и облегченно вздохнул…Я тоже… Я знаю: одна я никогда не останусь – со мной навсегда твоё биение сердца…