Кролик. Пасхальный Кролик

      Пасхальный Кролик умел искать неприятности на свой пушистый хвост…       Вот и сейчас явно попал в переделку. Он слегка скосил глаза вбок. Чёрт побери, и там тоже эта треклятая адская гончая! Какая она прыткая! Стоит, скалит острые зубы, заложила уши назад.        — И что ты ко мне привязалась? — досадливо спросил у гончей Пасхальный Кролик.       Она не ответила, только пуще обнажила длинные острые клыки, тонкие, как иглы. Кровавая слюна падала в траву с её пасти.       Кролик представил, как эти зубы вонзаются в его плоть, раздирают палево-серую шкуру и отравляют своим трупным ядом. Для духа нет никого хуже адской гончей: ведь духи тоже умирают будь здоров.       Кролик, что же ты не нырнешь в свою нору? — спросите вы. Но нет, Кролик не дурак! Он не проведёт в свою святую обитель всякую чертовщину! Мало ли что может натворить в волшебном Пасхальном мире треклятая собака?       Дрогнув и выставив костлявые лопатки, бесшерстная гончая алчно уставилась на кроличье бедро.       Вот сюда-то она и целится, щёлкнуло в голове у духа Пасхи.       Не прошло и секунды, как гончая прыгнула на Кролика. Только и он не стал ждать, когда его цапнут: припустил что есть духу вверх по пролеску, двигаясь сильными размашистыми прыжками.       Проклятая псина не уступала ему. Под чёрной гладкой шкурой перекатывались могучие мускулы; лапы так и загребали воздух, пока она пыталась настигнуть самого быстрого кролика на всем белом свете.       Кролик задыхался. Он знал: гончая неутомима, ведь она даже не дух, а злой призрак, порождённый всеми ужасами ночи. И ничто не мешает ей поймать своей страшной пастью запыхавшегося Кролика, который и без того спасается от неё бегством не один час!       Он мчался через лесную прогалину, перемахнул одним длинным прыжком через тёмное озеро, под тусклыми лунными лучами преодолел широкую поляну…       Он слышал, как тяжело дышит гончая. Он чувствовал её жаркое огненное дыхание.       Она залаяла, громогласно и свирепо, и у Кролика затряслись поджилки. Ой как он не любил собачий лай… Ведь он когда-то и погиб так, слыша только его в последний миг своей жалкой кроличьей жизни.       В голове невовремя ожили воспоминания.       Он нёсся по узкому коридору, под лапами взрывался песок, а в голове стонало: беги, беги, беги!       Следом за ним резво мчались три борзые. На боку у каждой — свой номер; вот седьмая приближается к нему… Её клыки уже так близко, что он слышит, как воздух с присвистом вырывается сквозь них. Кролик мельком видит, как она скалится и не сводит с него глаз — бежит даже не сзади, а сбоку, готовая вот-вот схватить зубами… И она хватает.       Кролик вздрогнул, встряхнулся — сейчас его преследует зверь куда страшнее чем тот, что когда-то задрал его совсем крохой. Нужно взять себя в лапы и встрепенуться!       Он завернул в уютный маленький городок, бросился поперёк улицы, залитой ярким светом фар и фонарей — и гончая заскулила и остановилась как вкопанная. Свет она не переносила.       — Так-то, остроухая! — вскричал повеселевший Кролик, на ходу оборачиваясь и глядя на растерянную хищницу. Жалобный скулёж прекратился, сменился обиженным рыком, и гончая попятилась в темноту, исчезая в лесополосе за дорогой.       Бум!       Кролик сам не понял, как так вышло. Он только на секунду отвернулся… и уже врезался в кого-то!       Подскочив и встряхнув тёмной шерстью, он настороженно поднял длинные уши. Однако разглядел, кто застыл перед ним с открытым ртом, и кончики этих самых ушей смущённо дрогнули.       Перед ним, поджимая ноги под длинную юбку, прямо на асфальте сидела девушка. Пролитый на куртку кофе её не беспокоил, сумка, из которой выпали книжки прямо на асфальт — тоже. Её взгляд был устремлён прямо на Кролика, так уверенно, что он на миг даже подумал: неужто впрямь меня видит?!       А затем девушка прижала ладонь ко рту и очень глухо прошептала:       — Пасхальный кролик!