Кролик. Пасхальный Кролик

      Кролик онемел. Он вовсю пялился на человека, а человек смотрел на него в ответ. Вот это была встреча! Такой он точно не ожидал.       Вроде бы она уже взрослая, промелькнуло в его голове, и не должна меня видеть.       Но почему-то видит. Чёрт-те что творится в этом проклятущем двадцать первом веке!       Он помахал перед её лицом татуированной когтистой лапой, и девушка в ужасе распахнула ещё шире глаза и отодвинулась назад:        — Кошмар какой, — сказала она нервно, — Пасхальный Кролик! Не думала я, что повстречаюсь с тобой. Я уже забыла, что ты такой большой!       Чёрт, и что на это ответить? Ну не молчать же?       — Это я ещё в плохой форме, — мрачно возвестил Кролик.       Был поздний вечер. На улицах людей всё меньше и меньше. Они спешат домой, бегут с работы, торопятся к ужину… всем им, малочисленным прохожим, нет дела до незнакомки, застывший посреди улицы.       Девушка медленно поднялась, отряхнула от пыли свою юбку и быстренько собрала вещи обратно в сумку, а ту повесила на плечо.       — Поверить не могу! Ты действительно говоришь, как я и думала! — вскричала она. Велосипедист, взгромоздивший себе да спину тяжёлый рюкзак, странно взглянул на симпатичную девчонку, которая стояла одна-одинешенька под светом фонаря и глупо пялилась в воздух перед собой, подняв подбородок — будто смотрела на кого-то высокого.       — А потрогать тебя можно? — восхищённо спросила она. — Или сфотографировать?        — Вот ещё! — возмутился Кролик. — Я тебе что, плюшевая игрушка или музейный экспонат?       Девушка смутилась и пугливо спрятала руки за спиной. — Ой, прости… Конечно, я предложила ужасную глупость, не подумав.       Она замолчала, но разглядывать Кролика исподтишка не перестала. Скользнула по серьёзной морде взглядом, переместила свое внимание на по-человечески широкие плечи. Шерстинки были покрыты чёрным узором, точно причудливой татуировкой.       — Ты ведь правда существуешь? — спросила девушка подозрительно, и Кролик не выдержал. — Или это я ударилась при падении головой об асфальт?       — Какой замечательный вопрос! — гневно сказал он. — Поразительно просто. Сама верит, но делает вид, что сомневается. Потрясающе! Думай что хочешь, дорогуша, лично я сыт по горло сегодняшним дурацким вечером. И мне плевать, считаешь ли ты меня настоящим: просто дико устал, чтобы на тебя обижаться! Сначала бегал как олух из одной норы в другую, вместо того, чтобы заниматься своими прямыми обязанностями! А теперь — вот, пожалуйста! — ты сама бросилась мне под ноги и теперь то веришь, то не веришь, что я настоящий! Вот потому-то людям мы и не показываемся…       Она оторопело слушала всю гневную тираду Пасхального Кролика, не смея его прервать. А когда он перевёл дух, чтобы разразиться новым потоком водружений, рассмеялась — правда, очень нервно:       — Я просто так растерялась, — призналась она. — Понимаешь, не каждый же день встречаешь своего давнего кумира.       Тут уже растерялся и он.       — Да нет проблем, — сказал Кролик. — Ты меня пойми, день выдался не из лёгких. Я бы даже сказал, совсем наоборот! Так что я… эй, погоди. Я только что подумал… — он скрестил лапы на груди и прищурил травянисто-зелёные глаза. — Ты сказала, что я твой давний кумир?       — Так и есть, — смутилась незнакомка, — Мне кажется, что я тебя знаю. Давно ещё знала. Помню как верила в тебя маленькой: каждую Пасху ждала, не промелькнёшь ли где в кустах, куда мама прятала цветные яйца…       Она взахлёб делилась своими светлыми детскими воспоминаниями с ним, и в глазах её загорались радостные огоньки. Как они были Кролику знакомы! Такие же он видел в глазах у каждого верящего в него ребёнка. Этот свет — отражение их чистых, неиспорченных душ — был той энергией, что давала ему жизнь.       Пасхальный Кролик кивнул: не исключено, что в далёком детстве он показался разок или другой этой девушке. Он никогда не прятался от детей. Вдруг у этой память оказалась фотографической, или образ его отпечатался слишком ярко?       Кролик растерялся. Одно дело, когда в него верили дети: так и задумывалось Луноликим, его создателем. Но совсем другое — когда впервые на его память в Хранителя поверил взрослый человек…       Что же делать?       Радоваться вдвойне, — шутливо проскочило в голове у Кролика. Нахмурившись, он решил: нужно рассказать об этом Хранителям. Вместе точно смогут разобраться с тем, почему так вышло и что делать дальше: оставить всё как есть или что-то предпринять?        — Шуруй домой, — мрачно сказал пушистый Хранитель Пасхи вслух, — на тебя уже и так все смотрят: стоишь и таращишься в пустоту. И он кивнул ей за спину, словно показывая на кого-то.       Девушка осмотрелась, отвела в сторону взгляд и почесала в затылке:       — Да уж, неловко выходит. Стой! Так это что, я одна тебя вижу, а все другие — нет?!       Она ошарашено посмотрела на Кролика и тут же моргнула. Повернулась вправо. Влево. Пусто!       — Только что был… Раз — и нету! — растерялась она.       Может, ей всё это на самом деле привиделось? Она отряхнула рукав, пожала плечами и пошла вверх по улице, оглядываясь, но в тени сумеречного города так и не замечая больше знакомого могучего силуэта.       Оставшийся позади, на асфальте красиво распустился маленький одуванчик.