Кролик. Пасхальный Кролик

- Я первый! - хором крикнули Ледяной Джек и Кролик, ворвавшиеся во Дворец Северянина - впрочем, они тут же сердито посмотрели друг на друга. - Хо-хо, - скучающе отозвался Северянин, скрестив огромные руки на груди, - что я вижу! В догонялки играете? - Играем, - хмуро буркнул Кролик, выпрямляясь и сердито хмурясь, - ты меня все время достаешь! - Не все время, а только при случае, - невозмутимо ответил Джек. - О-о-о, - Кролик едва не подпрыгнул от раздражения, крепко сжимая кулаки, - я бы тебе так врезал! Уже лапы чешутся! Джек задиристо хмыкнул, отбрасывая с глаз белые волосы. Оба хранителя сердито уставились друг на друга, сойдясь почти вплотную. - Если чешутся лапы, то я с удовольствием подарю тебе противоблошиный ошейник, - сказал он с ухмылкой на губах. - Да я тебе... - рыкнул вконец обозленный Кролик и уж было замахнулся, как вдруг его словно ледяной водой окатили: - Гектор. Оба задиры пристыженно опустили кулаки, вздыхая. Кролик мрачно повернулся. - Привет, Марра. Привет, Фея. Больше всех был рассержен, кстати, Песочник, который очень не любил ссоры. - А. Песочник. - Кролик приветственно поднял лапу и помахал. - И тебе привет. Марра укоризненно покачала головой, подойдя к Кролику. - Я же говорила тебе, забияка - хватит задирать Джека. - Да, - отозвался Джек, - хватит уже! Кролик свирепо сверкнул глазами, но больше не сказал ни слова. - Ну ладно, обиженный, - широко улыбнулась Марра, обняв кроличью лапу и теребя кожаные наручи, - мы все так давно не виделись... А почему вокруг стало так тихо? - подумал ошеломленный Кролик, скосив глаза на Марру. Он перевел взгляд на друзей. Ледяной Джек побледнел еще больше, у Северянина изо рта выпало овсяное печенье, а Зубная Фея так и застыла на месте (кстати, как и Песочник, которому она силой открыла рот, чтобы поглядеть на его зубы). - Пойдемте-ка за стол, - сказал осторожно Северянин, - а то все уж поди проголодались. Кролик кашлянул. Черт возьми. Что она с ним творит.

****

Кролик жевал свой салат, стараясь сконцентрироваться на вкусе, но в голове пульсировала одна и та же мысль. Я ее хочу. Хочу - и точка. Он бросил косой взгляд на Марру - та сидела с Зубной Феей и оживленно болтала о том, как здорово йети приготовили овощи в той скороварке, что она подарила Северянину. Один из бубенчиков подергал ее за подол платья и требовательно ткнул себе в грудь. Марра смутилась: - Прости, бубенчик. Я хотела сказать, как вкусно бубенчики готовят. Конечно, я говорила о бубенчиках. За ее спиной простонал несчастный йети, который убил на ужин добрую половину дня - и, разобиженный, швырнув за спину свой половник, вышел из обеденной. - Кролик, уже красишь яйца? - спросил громогласно Северянин, хлопнув хранителя Пасхи по спине. Кролик поперхнулся апельсиновым соком и закашлялся. - Черт, Николас, не бей меня больше по спине, когда я пью! Уже крашу потихоньку. - Недовольно сказал Кролик. А у самого в голове вертится одна и та же мысль: ох она и хороша сегодня. Как бы выкурить ее из-за стола? Кролик твердо решил: была или не была, но он скажет ей все, что должен сказать! Или не скажет. Кролик нахмурился. Но попытка не пытка. - Ой-ой-ой, - вдруг спокойно и осмысленно сказал он. Внутренний голос фыркнул: включи актерский талант, Гектор. И Гектор сказал уже гораздо более жалобно. - О-о-о, моя лапа... Марра подняла на него глаза, отвлекшись от фокуса, который показывал ей и Фее Ледяной Джек: он заморозил мыслеобраз Песочника, и теперь крутил в руках ледяной восклицательный знак. Северянин, пережевывая курицу, хмуро взглянул на Кролика. - Ведь вроде было все нормально? - Да не знаю. - Соврал Кролик. - Было-то да, но только после той гонки с Джеком... Я немного поскользнулся на льду. - Что-то я не заметил, - подозрительно сказал Джек. Кролик осторожно снял с колен тканевую салфетку и встал, картинно придерживая одной лапой вторую - и прижимая ее к груди. - Пойду на минутку, - сказал он бесцветным голосом и уныло побрел к выходу. Зубная Фея сочувственно проводила его глазами. - Что-то он сам не свой, - заметила она, - обычно наш Кролик по мелочам не раскисает. Марра промокнула губы салфеткой и тоже поднялась. - На что мой дар, если не на усмирение боли? - сказала она. - Я быстро.