Кролик. Пасхальный Кролик

Кролик знал: у Марры доброе сердце, и она выйдет следом за ним. Именно поэтому он не прекращал делать несчастный вид. - Гектор, подожди! А вот и она. Не прошло и минуты. Кролик довольно усмехнулся, но повернулся к ней уже совсем другим - несчастным и обуреваемым болью. - Да? - слабым голосом сказал он. Ох, как ему нравится этот тяжелый белый подол. Как ему нравятся ключицы, которые выглядывают в овальный вырез. И волосы. Он любит ее волосы - темные, каштановые, тяжелые. Марра покачала головой. - Вы с Джеком как маленькие. Вечно соревнуетесь. - Она пристально посмотрела на Кролика. - Дай лапу посмотрю. Он молча протянул лапу. Марра подошла ближе. - Ничего у меня не болит, - тихо сказал он. А глаза у нее чудные, хотя, помнится, при жизни они были карие. Марра нахмурилась, но лапу на всякий случай не выпустила. Кто его знает, этот Кролика. - Так я не поняла, - медленно сказала она, - ты болен или нет? Вместо ответа он осторожно коснулся ее талии. Марра подпрыгнула. - КРОЛИК! Что творишь?! - прошипела она. Но попробуй - отшатнись от двухметрового кролика, который только усилил хватку. - Я немножечко болен, - сказал он, - в сердечном плане. Марра вздрогнула и замерла, когда кроличья лапа принялась медленно поглаживать ее спину. - Поэтому я немножко сошел с ума и решил дернуть тебя с ужина у Северянина. И да, я ревную к этому ледяному сопляку. Смущенная, Марра уперлась рукой в твердую грудь. - Подожди, не говори всего, - тихо шепнула она, - ведь я не... Я не... Не могу тебе ответить тем же самым. Она буквально физически ощутила острую боль; боль была ей знакома - она однажды чувствовала ее. У той самой девушки. Но к ее удивлению, Кролик не подал виду: он даже не отпустил ее. - Я все равно тебя не отдам, - серьезно сказал он, - как ни крути, а я собственник, и если кого выбрал... -Но Гектор, - сказала она мягко, - ты мой друг. - Ой, вот только не надо этого, - поморщился он. Было больно слышать "нет", никто не спорит - но он не из тех, кто легко сдается. Кролик вглядывался в желтые глаза - все ждал, когда она смягчится. - Я говорю тебе безо всяких глупостей, - сказал он чуть более спокойно, - я еще никем не дорожил вот так, по-особенному, как тобой. Он ждал, что ее губы дрогнут в улыбке и она, радостная, посмотрит на него - но она, пусть и перестала вырываться, но молчала. Вот она, любовь. Вот он, тот, кто ее любит. Почему же она ничего не чувствует? Почему? Он нравится ей. Она ведь знает это. Знала, когда с нежностью укрывала пледом. Знала, когда держала сегодня за руку. Знала! - Прости, Гектор, - сказала она и мягко освободилась от его объятий, - я... я честно не понимаю, что со мной. Ведь ты такой замечательный. - Она запнулась. - Ох... Что я говорю... Кролик грустно понурился. - Ладно. Он побрел обратно в обеденную, ссутулив плечи. Он так и не обернулся ни разу.