Кролик. Пасхальный Кролик

Перед Маррой и Северянином стоял Кролик. Совершенно новый, неузнаваемый Кролик. Марра знала, что глупо будет спрашивать, но она совершенно по-детски протянула: -Гектор? Он взглянул на нее — глаза у него остались прежние, ярко-зеленые, точно два изумруда. Зато все остальное… Северянин хохотнул, снимая алый кафтан и бросая Кролику. Хранитель ловко поймал одежду и тут же скользнул в рукава: кафтан смотрелся на нем, как халат, свисая вдоль стройного тела. Его кожа, темно-серая, как гранит, была украшена привычными черными татуировками — на плечах, руках, груди и узких бедрах. Марре казалось, что кто-то снял с него кроличью шкуру и обнажил мускулистое тело с гладкой как атлас кожей… Она не смела задерживаться взглядом на нем — но не могла сдержаться и украдкой разглядывала его. Его лицо, с резкими и даже грубыми чертами, словно высеченное из камня, нельзя было назвать красивым. Но оно было мужественным, и тонкие губы, густые темные брови и глубоко посаженные глаза с прищуром, прямой нос и волевой подбородок — все рисовало перед Маррой прежнего упрямца-Кролика. Она вдруг зарделась. И почему он отвечает ей таким пристальным, неожиданно твердым взглядом? -Я не буду натираться этим порошком, — сказала Марра просто так — чтобы что-то сказать и разбить удивленную тишину. -Но… — начал было Северянин. Но Марра была непреклонна. -Я и так ЗЛАЯ, — напомнила она Северянину, — видел меня в зеркале? Меня кто хочешь испугается! Пасхальный Кролик закатил глаза, фыркнув. -Ну-ну, дрожу от страха, — сказал он, скрестив на груди гранитно-серые руки. Марра шутливо ткнула его в грудь — грудь была такой же каменно-твердой, как и всегда. -И все же я не притронусь к порошку, — сказала она, — переодеться — переоденусь, а лицо мое не больно-то, я думаю, кто запоминал… -Ну да. У нас же люди друг друга по одежде помнят. — Проворчал недовольный капризами Северянин, но Марре ничего не сказал. Кролик взглянул на себя в зеркало и тронул ладонью черные короткие волосы, жесткие и отливающие темным пурпуром. Это лицо… Это тело… Вроде бы похоже на него, но не он. Он снял с себя кафтан Северянина. Странно. Прежде он не чувствовал себя голым — хотя на нем не было одежды, как и сейчас. А теперь он смущался, стоило только взглянуть на себя! -Оденься, — сказал Северянин, зайдя в комнату. Кролик ловко поймал свернутую одежду. Одеваться было непривычно: он путался в рукавах, брючинах — и даже упал. -Что смешного? — буркнул он. — Я просто никогда прежде не носил одежды! Он закатал рукава темно-серой рубашки, сливавшейся с его кожей — и неловко подвигал бедрами, скованными узкими черными брюками. -И вот еще, возьми. Ты мерзнешь зимой даже в своей шкуре… — Северянин протянул Кролику кожаный плащ с небольшим стоячим воротом, и Кролик, расчувствовавшись, натянул плащ на плечи. Он закинул на грудь ремень, и с бумерангом за спиной стало куда спокойнее. -Ну как чувствуешь себя в теле человека? — спросил с улыбкой Северянин. Кролик подумал. -Ногам в ботинках неудобно, — признался он, — и еще брюки очень трут. Ну… Сам понимаешь… Северянин заливисто захохотал.