Love flows under my skin

      Хансоль не помнил, когда точно это случилось впервые. Вероятнее всего в эти злополучные двенадцать лет, когда он потерял контроль. Над чувствами, реальностью, ситуацией. Когда из многолетней ненависти окружающих он перешел к неприятию себя.       Он продолжал любить других, отдавая им все, что имел, но пребывал в тихой ненависти к себе, оставляя глубокие царапины на коже. Глубже, чем если бы это было случайно. Боль - единственный способ вернуть контроль. Хотя бы над столь хрупким телом. Боль - единственный способ чувствовать себя живым.       Сейчас ему восемнадцать, и он продолжает это делать.       Заперев дверь ванной на щеколду, Хансоль открывает кран и умывается холодной водой. Он несколько секунд смотрит на свое отражение в зеркале, как крупные капли стекают по его прекрасному уродливому лицу, прежде чем истошно кричит, сметая все, что стоит на полке, ладонью. Вернон хотел бы расцарапать себе лицо, но нельзя. Сынчоль обязательно что-то заподозрит и будет читать длинную лекцию, если вообще не решит потащить ко врачу.       Поэтому мальчишка привычным жестом открывает шкафчик и выуживает оттуда коробку с лезвиями. Одно заржавело. Недовольно цокнув языком, Вернон отправляет его в мусорку. Где-то в комнате телефон уже третий раз играет Our Last Night - Sunrise. Звонит Джонхан. Времени осталось мало.       Хансоль закатывает рукав черной рубашки до локтя, и, коротко блеснув в свете лампы, лезвие касается бледной кожи. Одно движение. Два. Пять. Пятнадцать.. Мягкая плоть податливо расходится под натиском холодного металла. Мальчишка медитативно надавливает лезвием сильнее, рассекая кожу глубже, задевая венки на запястье. Мелкие капли крови сменяются более крупными, медленно скатываясь по коже и разбиваясь о белоснежность раковины. Боль отрезвляет и успокаивает.       Хансоль ополаскивает лезвие и убирает его в коробку, которую старательно снова прячет в шкаф. Он касается кончиками пальцев свежих порезов, словно купая их в теплой крови. Кожа шипит и жжется. Откинув пряди с лица, мальчишка шумно выдыхает. Голова немного кружится, но это приятное чувство. Облегчение.       Где-то внизу слышится звук открывающегося замка и быстрые шаги. “Вероятно, я здесь уже около получаса, если Джонхан уже здесь..” - проносится в голове у Хансоля, когда он смывает кровь в раковине и опускает рукав, плотно застегивая его на две пуговицы. Боль пронизывает тело вновь, когда мягкая ткань задевает кожу.       Мальчишка отпирает щеколду ровно в тот момент, когда Юн дергает ручку двери на себя.       - Ангел, с тобой все в порядке? Ты долго не брал трубку, - запыхавшись, взволнованно произносит старший.       - Да. Я просто немного задремал и не слышал твоих звонков.       Джонхан быстро оглядел ванную.       - Почему все валяется на полу?       - Я слегка неуклюж спросонья, - Вернон нервно рассмеялся и взлохматил волосы на затылке.       - Ты снова обманываешь меня, Соль~и.. - старший разочарованно вздохнул и начинал собирать разбросанные вещи.       - Нет, хён.       - Снова ложь.       Хансоль замолкнул, не в силах противиться этому проницательному взгляду, и вышел из ванной. Юн ещё некоторое время убирался, пока не заметил в мусорке лезвие.       - Чёрт.. - осознание больно ударяет где-то в районе сердца.       Старший резко подорвался со своего места и направился в комнату Соля. Мальчишка сидел на кровати и разглядывал узор на полу.       - Снимай рубашку, - в голосе звучат стальные нотки.       - З-зачем? - Соль отодвигается назад, пока не упирается спиной в стену.       - Снимай её, черт тебя побери! Не заставляй меня применять силу.       Плечи младшего начинают мелко подрагивать, а в глазах отражается страх. Хансоль тщетно пытается расстегнуть пуговицы на рубашке.       - Соль~и.. - Джонхан наконец приходит в себя и осторожно садится рядом с блондином. - Прости. Давай просто закатаем рукава. Я хочу осмотреть твои руки.       - Ты.. ты не должен этого видеть..       - У нас не должно быть секретов друг от друга, малыш, - Юн почти шептал это.       - Потому что мы вместе?       - Именно.       Вернон все же справляется с манжетами на рубашке и закатывает рукава. Увиденное пугает Джонхана, а по щекам непроизвольно начинают течь слезы. Парень пятится назад, больно ударяясь о косяк двери, и выходит из комнаты. Пока мальчишка гипнотизировал дверной проем, Юн вернулся с аптечкой.       - Ангел, зачем?.. - крупная соленая капля разбивается о порезы, отчего Соль шикает. - Ангел.. Потерпи, пожалуйста.       Джонхан начал осторожно обрабатывать раны антисептиком, дуя на кожу. Кровь шипела и заходилась пузырями, словно злясь на все происходящее.       - Мне не больно, - мягкая ладонь мальчишки смахнула слезы с щеки старшего.       - Зачем?       - Это сложно объяснить..       - Я хочу помочь тебе, Соль~и, - белый бинт ложился на молочную кожу и окрашивался в розовый от сукровицы.       - Они издевались надо мной с начальной школы. Говорили, что таким, как я не место здесь. Что я урод. Они избивали меня почти каждый день, пока не вмешался Сынчоль-хён.       - И ты стал это делать с собой, потому что..       - Потому что я ненавижу себя, - голос мальчишки дрогнул. - Они были правы. Моё уродство слишком бросается в глаза.       - Не говори так, прошу.       - Я искренне не понимаю, что ты во мне нашел, Ханни. Но я благодарен тебе. И я очень люблю.       - Ангел.. Пожалуйста.. Ты самое прекрасное, что я когда-либо видел.       - Ты говорил..       - Я буду это говорить столько, сколько потребуется. Потому что ты красивее, чем все, что есть на этой чертовой планете. Я понимаю, что ты мне не веришь. Но когда-нибудь я смогу тебя переубедить.       - Хён…       - Пожалуйста, позвони мне, если захочешь сделать это снова, - Джонхан мягко касается губами тонкой линии запястья. - Мы что-нибудь придумаем, Ангел.       Мальчишка молчит. Вглядывается в любимые черты лица и хочет поверить во все, что произносят эти губы, но не может. Пока не может. Но и видеть заплаканные глаза выше его сил. Поэтому Хансоль обещает себе, что постарается справиться.       - Скажи хоть что-нибудь..       - Я могу переехать к тебе?

***

      Солнце лениво пробиралось сквозь тонкие занавески в большую спальню, наполняя её светом. Хансоль потянулся в кровати, тихо шурша шелковым одеялом, и потер глаза тыльной стороной ладони.       Прошло уже две недели с момента, как он перебрался к Джонхану. И это решение казалось как никогда правильным. Находясь под неусыпным контролем старшего ловить приступы и направлять их в иное русло стало проще. Юн не старался избавить дом от любых острых предметов, но их незаметно становилось меньше. Парень понимал, что избавься он от всего - прощай доверие.       Хансоль был благодарен. Он позволил себе полностью довериться Джонхану, поэтому на прошлой неделе сам выбросил коробку с лезвиями, получив в награду два жарких поцелуя в шею. Это было важно для них обоих.       Вернон мягко вынырнул из кровати и, натянув футболку и шорты, отправился на кухню. Будильник Джонхана должен был прозвенеть только через 20 минут, поэтому мальчишка, поставив чайник на медленный газ, обулся в прихожей и тихо закрыл за собой дверь.       Семи минут, а именно столько требовалось нерасторопной воде, чтобы закипеть, было достаточно, что бы он успел добежать до цветочного магазина и вернуться обратно. К его приходу у господина Хана всегда был заготовлен небольшой букет из полевых цветов. Поэтому Соль, рассыпаясь в самых добрых пожеланиях, расплачивался и летел обратно домой.       Чайник почти закипел, когда мальчишка вновь появился в квартире. Сняв чайник с огня, он поставил на осиротевшую конфорку сотейник с молоком. Джонхан всегда замечал, если в какао оно было недостаточно теплым. Тем временем на небольшом подносе воодрузилась маленькая прозрачная ваза, куда были поставлены цветы, а рядом, на большом цветочном блюдце, разместились тосты с клубничным джемом и записка с милым пожеланием “доброго утра”. Немного поколдовав над какао, Соль наполнил манящим теплом пузатую кружку.       Стараясь ничего не уронить, мальчишка аккуратно дошел до спальни старшего и поставил поднос на прикроватную тумбу. Он замер, любуясь Джонханом, но, заслышав первые звуки будильника, покрасневший устремился в сторону ванной.       - Ангел, я же знаю, что ты был здесь, - сонно улыбаясь, произнес Юн, лениво приоткрывая один глаз.       - Нет, не было. Тебе показалось, - блондин рассмеялся и все же скрылся в ванной, незамедлительно включив воду и забравшись под душ.       Старший приподнялся на локтях:       - Сущий ребёнок, - все же приняв удобную позу, он принялся завтракать.       Хансоль же, вдоволь наплескавшись, вынырнул в одном полотенце на бёдрах и направился в свою комнату переодеваться. От такой картины Джонхан замер с тостом в руках, ибо его мальчик был красив как бог. Надо признаться, что сдерживаться старшему становилось с каждым разом все труднее и труднее, а смиряться с тем, что рука единственный источник разрядки все тяжелее, но сильно напирать ему не позволяло стремление завладеть мальчишкой безоговорочно.       - Ангел, мне нужно с тобой поговорить, - парень поднялся с кровати и принялся искать в шкафу свежее полотенце.       - Да, хён? - уже переодетый в школьную форму Соль показался в проеме двери.       - Постарайся сегодня надолго не задерживаться. У меня для тебя сюрприз, - мягкая улыбка коснулась губ.       - Хорошо, - Соль расцветает. - После кино я сразу к тебе.       - После кино?       - Да. Меня пригласил Ю Сан, -мальчишка вновь улыбнулся. - Это мой одноклассник.       Джонхан весь напрягся, желваки на лице заходили, а рука сжала полотенце до побелевших костяшек, но мальчишка словно ничего не замечал.       - Хорошо, Ангел, - все же выдавив улыбку, произнес старший.       - Люблю тебя.       Хансоль мягко коснулся губ Юна, а затем оставил два коротких поцелуя на тонкой шее. А у Ханни земля из под ног ушла и разряды по всему телу. Когда парень все же пришел в себя, дверь за блондином уже захлопнулась. - Ангел, что же ты делаешь.. - и что-то дьявольское было в этом смехе.