Love flows under my skin

      - Что ты сделал с ним? - кричал разъяренный Сынчоль, впечатывая Джонхана в стену одного из университетских закоулков.       - О чем ты?       - Ты серьёзно не понимаешь? - глаза Чоля недобро сверкнули.       - Если бы понимал, то не задавал бы тебе этот вопрос. Эскупс выудил телефон, быстро зашел в сообщения и показал его Юну. Соль~и 08:15 Хён, приезжай, пожалуйста.. Мне очень плохо.       - Я знаю, что ты вчера провожал его до дома. Что ты с ним сделал? - сквозь зубы процедил парень.       - Ничего такого, за что мне стоило бы извиняться перед тобой, Сынчоль.       - Я хочу услышать твою версию событий.       Джонхан устало потер переносицу указательным и большим. Он и правда не видел смысла объясняться и извиняться перед Купсом. Единственный, кто был достоин услышать “Прости” из его уст, его Ангел.       - Хорошо, - студент шумно выдохнул. - Мы молча дошли до его дома, и я поцеловал его на прощание. После чего он расплакался и вытолкнул меня за порог. Мне не оставалось ничего другого, кроме как уйти.       - А это откуда? - Эскупс недоверчиво кивнул на разбитые костяшки пальцев.       - Я был зол на себя и ударил кулаком в дверной косяк, - Юн откинул волосы со лба и закурил. - Теперь ты доволен?       Дослушивать ответ парень не стал и, оттолкнув Чоля, направился в сторону студенческого ботанического сада. Нужно было привести мысли в порядок.       Джонхан никогда и ни перед кем не чувствовал себя виноватым, считая себя правым в любой ситуации. Даже если брал не своё. Но с рядом с этим мальчишкой все было иначе.       Юн взял все, что хотел. Но отчего тогда так мерзко на душе, когда в памяти всплывают заплаканные глаза его вещи Ангела? По коже пробежал неприятный холодок, а хрипловатый шепот мальчишки раздирал все внутри черепной коробки. Джонхан судорожно схватился за голову, растирая виски.       - Я определенно должен извиниться перед тобой, Ангел, - сдавленно прошептал парень, пытаясь унять боль.

***

      Сынчоль тихо постучался в дверь и, услышав тихое “Войдите”, скользнул в дом.       - Я на кухне..       - Прости, что задержался. Нужно было разобраться с одним человеком, - Купс разулся и прошел на кухню, где, распластавшись на столе и приложив мокрое полотенце ко лбу, лежал блондин. - Что случилось, малыш?       Парень по хозяйски распахнул один из шкафчиков и выудил из аптечки обезболивающее.       - Я вчера напился..       - А повод?       - Я запутался, хён.. Все, что я делаю, мне кажется неправильным, - мальчишка запил таблетку прохладной водой. - Когда я дома один, мне кажется, что я слишком погружен в свой траур. Я могу ни с кем не разговаривать, сидеть напротив портретов родителей и рыдать, пока глаза не начнут сохнуть от недостатка влаги. Я могу часами лелеять свою боль, рассматривая старые альбомы, раскладывая их вещи. И иногда мне кажется, что я схожу с ума. Вчера, засыпая, я слышал голос мамы, хён.. Это не нормально..       Вернон ненадолго замолчал, размазывая солёные слёзы по лицу:       - Когда приходит Ханни, я чувствую себя живым. Он забирает мою боль, понимаешь?. Я готов молиться любым богам, лишь бы он продолжал касаться меня, целовать, убивать только одним своим взглядом.. Я хочу растворяться в его любви.. Но..       - Что “но”, малыш? - Сынчоль обнял мальчишку, уложив его голову на своей груди.       - Я чувствую себя предателем..       - Кого ты предаешь, Соль~и? Память родителей?       - Д-да, - громко всхлипнув, произнес мальчишка. - Будто я их забыл.. Будто… Будто променял..       - Малыш, ты ни в чем не виноват. Уверен, твои родители хотели, чтобы ты был счастлив. И если твое счастье заключается в Джонхане, то ты не должен его отталкивать, замыкаясь в себе. Я сейчас скажу одну очень грубую, но правильную вещь: мертвым уже не помочь. Их уже не спасти. Им по сути все равно, что происходит в твоей жизни, потому что их нет. Хансоль, береги память о родителях, а не их самих. Ты можешь спасти ещё столько хороших людей. Вспомни Тэмина, Вону, Мингю.. А сколько ещё таких же, как они? Не замыкайся в себе. Ты никого не предашь, если отпустишь свою боль.       Мальчишка судорожно вцепился в футболку Сынчоля, и горячие слезы опалили его плечо. Старший успокаивающе гладил по спине и шептал всякую чепуху в макушку блондина. У него никак не укладывалось в голове, почему на долю столь чистого душой ребенка, который был готов отдать этому миру всего себя, выпадало столько выматывающих несчастий.       - Хён, - уже спокойнее протянул Хансоль.       - Да, малыш?       - Спасибо тебе.       - Для этого и нужны старшие братья, - брюнет улыбнулся. - Но думаю, что тебе стоит объясниться с Джонханом.       - Ты с ним говорил? - испуганно глядя на Купса, проговорил Соль.       - Не бойся, я просто с ним поговорил. Ни один волосок не упал с его головы, - словно сдаваясь, парень вскинул руки вверх и мягко рассмеялся. - Я пойду, а ты позвони ему и договорись о встрече.       - Ты лучший!       Мальчишка радостно повис на шее друга и поцеловал его в щеку.       - Удачи, - легкий поцелуй в лоб, и дверь захлопнулась.       Хансоль в ту же секунду метнулся к телефону и дрожащими от волнения пальцами принялся набирать сообщение. Ангел 13:01 Прости меня, Ханни.. Я могу приехать к тебе и все объяснить?

Ханни 13:02 Конечно, Ангел. [Адрес] Я буду ждать тебя.

***

      Оказавшись у двери пентхауса, Хансоль сначала подумал, что ошибся дверью, но все же решил постучать. По ту сторону послышались шаги.       - Уже иду, - щелчок замка и тихий шепот: - Ангел..       Джонхан стоял недвижим словно парализованный красотой этого заплаканного лица. В сердце больно кольнуло от того, что он снова мог быть причиной этих слез. Рука сама коснулась мягкой кожи на щеке Соля, и по телу прошел разряд от этого простого, но отчего-то интимного, жеста.       - Прости меня, хён.. Я не должен был..       Мальчишка не успел договорить, потому что Юн сгреб его в объятья и мягко коснулся виска губами.       - Ты не должен извиняться. Это моя вина. Прости, что заставил тебя плакать, Соль~и, - жарко и сбивчиво шептал старший. - Прости.. прости.. пости..       - Ханни.. - знакомый короткий всхлип. - Я люблю тебя..       - И я люблю, Ангел..       Джонхан нежно поднял лицо мальчишки за подбородок и осторожными касаниями губ принялся собирать солёную влагу с щек, постепенно поднимаясь к подрагивающим ресницам.       - Ты самое прекрасное, что я когда-либо видел, - шепот становился глубже, пуская ток по коже младшего. - Пойдем за мной.       И Хансоль пошел, зачарованный владельцем этого голоса. Он готов был идти за ним хоть на край галактики и далеко за её пределы. Лишь бы рядом, лишь бы касаться этой прохлады кожи.       Джонхан опустился на диван, утягивая за собой мальчишку. Поцеловать хотелось до одури, до разноцветных кругов перед глазами, но старший всеми силами старался не сорваться, чтобы не спугнуть, не навредить. Видя болезненное сомнение парня, Соль сам наклонился к его лицу и коснулся губ, вовлекая в неумелый поцелуй. Фейерверками внутри отозвалось это чистое прикосновение.       Юн осторожно опустил блондина на мягкий плед, который был небрежно наброшен на диван, и несколько секунд любовался этим прекрасным лицом, томным взглядом из-под ресниц, чувственным, чуть приоткрытым ртом.       - Ханни..       - Да? - хрипло спросил старший.       - Поцелуй меня..       Джонхана не нужно было просить дважды. Он навис над мальчишкой, а затем осторожно смял чужие губы. Они определенно были для Юна слаще нектара, которым пей - не напиться. Старший зализывал собственные мягкие укусы, отчего с губ Хансоля срывались несдержанные стоны, от которых тот сразу же смущался. Иногда Юн прерывался, покрывая лицо мальчишки невесомыми поцелуями и ранясь об острые скулы. Влажный язык мягко скользнул в чужой рот, начиная медленную столетнюю войну, выбивая воздух из хансолевых легких.       Оба буквально задыхались от накрывшей их нежности.       - Ангел.. - Джонхан, качнув головой, пытался стряхнуть марево накатывающего возбуждения. - Нам нужно остановиться.. Я не хочу все испортить..       Тяжело дыша, мальчишка коротко кивнул, переплетая пальцы их рук. Боль ушла вместе с юновой любовью, которой вновь заполнилось сердце.