Кошки-собаки

Пока Яр мыл посуду, Рома скормил Дуре и Болвану то ли три, то ли четыре куска хлеба и, кажется, заскучал. Иначе было сложно объяснить, какого лысого черта он встал и вздумал погладить заглянувшую на кухню Нахусю. Гордая, независимая Нахуся идти на сближение с чужаком отказалась наотрез. Зашипела, прижав ушки, полоснула Ромину протянутую руку когтями и огромными скачками унеслась в прихожую, будто за ней кто-то гнался, желая убить. Прямо не кошка — тигра из африканской саванны. Рома поцокал вслед исчезнувшей красавице языком, поизучал кровоточащие свежие царапины на запястье и подытожил: — Дикая. Совсем дикая, ай-яй. Ничо, рано или поздно привыкнет. Нужно завтра ей купить рыбную консерву. Яр на это заявление соседа поморщился. Парень держал свое зверье в относительной строгости и не закармливал разными супер вкусностями: разбалуются, на шею сядут и лапки свесят. — Мне купи, и не завтра — сегодня, — возразил, ставя, одну за другой, мокрые тарелки в сушилку. — Обожаю жареных в томатном соусе бычков. Наварю к ним картохи, получится знатный ужин, — сообразил, что пригласил Рому на ужин и смутился. — Я, — сказал, чуток помолчав, — не подумай плохого, не пристаю. Не хочешь — ужинай у себя. Просто твой гипс… — и сдулся окончательно, поник вихрастой головой. — А я и не думаю, — букой ответил Рома уже из дверей. — Что еще к ужину купить, кроме бычков? Может, тортик? У меня деньги есть. С детства равнодушный к сладкому Яр едва заметно дернул плечом, отрицая тортик, и Рома вздохнул: — Себе куплю. Сам, целиком, и схомячу. И пусть у меня разовьется сахарный диабет. И ведь ушел. Ушел, не оглянувшись, то ли злой, то ли черт его разберет, какой. Яр исчезновением мужчины особо не обеспокоился, чуял внезапно обострившимся инстинктом — скоро вернется. Потому — просто продолжил наводить на кухне порядок. Парню предстояло отдраить от пригоревших остатков котлет сковородку и протереть влажной тряпочкой кое-где заляпанную капнувшим жиром газовую плиту.

***

Рома отсутствовал часа два. Кроме четырех плоских консервных баночек с бычками в томатном соусе и торта, он купил полуторакилограммовую сетку картошки, замечательно пахнущий свежей выпечкой мягкий кирпичик Пеклеванного, палку полукопченой колбасы, несколько красных симпатичных помидорин, упаковку баночного пива и килограмм празднично оранжевой хурмы. — К общему столу, — пояснил, через порог всучивав отпершему Яру объемистый пакет с логотипом «Дикси». — Чека нет, потерялся по дороге. Наверное, я, растяпа, нечаянно сунул его мимо кармана. Считай подарком. Яр трюка соседа с чеком по достоинству не оценил — не привык жить на халяву, и тихо озлился. Цены в «Дикси» и «Пятерочке» он примерно знал, отоваривался там постоянно, и полез в рюкзак за кошельком. — Я не бедствую, — набычился, протягивая Роме на ладони смятые купюры. — Зарплата вполне приличная. А ты на долгосрочном больничном. Возьму в подарок только бычки. Рома согласился кивком и небрежно запихнул деньги в задний карман джинс. — Эт да, — фыркнул, пряча лыбу. — Я на долгосрочном больничном. Все, что ни делается, делается к лучшему, Яр. Значит, судьба такая, — и опять, гад, свалил, теперь — не в магазин, в свою квартиру. — Не запирай! — крикнул, удаляясь. — Я за ноутом! Пять минут! Чисти пока картошку! Яр поморгал вслед мужчине, сообразил — ноут есть обещанный боевик, и облегченно выдохнул. Похоже, отношения с соседом налаживались. Здорово. Остаток дня и вечер провели вместе — смотрели оказавшуюся редкой тупостью киношку, болтали о разной ничего не значащей ерунде, потом ужинали, потом гуляли с собаками и расстались около полуночи на лестничной клетке тепло, почти друзьями, условившись встретиться следующим вечером во дворе у кривого деревца. Попрощавшись с Ромой, Яр быстро помыл Дуре лапы, навалил зверью в миски жратвы и завалился спать. Впервые, с момента разрыва с бывшим, не костеря жизнь-жестянку матюгами.