Тайна на двоих

На Облачные Глубины опустились розовато-сиреневые сумерки. Солнце еще не успело встретиться с горизонтом, его последние лучи лениво освещали зеленые поля. Тихонько скрипя своими черными кожаными сапогами, Цзян Чэн медленно прогуливался. Режим Гусу все еще был ему непривычен, он недосыпал, а потому периодически зевал. Хотя учеба тоже отчасти была виновницей его усталости — лекции, переписывания сборников, тренировки — все это жутко выматывало. Сам того не замечая, Ваньинь ушел довольно далеко от павильонов для адептов и гостей ордена Гусу Лань. Он забрался в какую-то скалистую местность, где прежде не бывал. Солнце садилось все ниже, и температура воздуха постепенно падала. Поежившись от внезапного порыва ветра, Цзян Чэн вдруг уловил в воздухе странный горьковатый аромат. Повернув голову в направлении источника запаха, он увидел небольшую поляну, усыпанную фиолетовыми цветами. Ведомый любопытством, он побрел к этим необычным цветам, что наполняли окружающее пространство своим терпким запахом. Стоило Ваньиню подойти чуть ближе, как он заметил за холмом маленький домик. Теперь любознательность подстегивала заклинателя с утроенной силой — чей это дом? Кто там живет? Почему он так далеко от центральной части поселения? Однако ответы на все эти вопросы нашлись довольно быстро. Когда подошвы сапог коснулись фиолетовых лепестков, Цзян Чэн заметил, что неподалеку от домика тренировался один хорошо известный ему заклинатель. — Цзэу-цзюнь, — прошептал Ваньинь одними губами. Он никак не ожидал натолкнуться здесь на Лань Сичэня. Чувствуя необъяснимое притяжение, Цзян Чэн сделал несколько бесшумных шагов вперед и, притаившись за стройным деревцем, которое росло возле, принялся наблюдать за Лань Сичэнем, тренировка которого была в самом разгаре. Лань Хуань упражнялся в фехтовании мечом, ловко орудуя Шуоюэ. Цзян Чэн жадно ловил взглядом лиловых глаз каждое движение заклинателя в белом. Тот двигался абсолютно безупречно: каждый взмах его руки был изящным, а передвижения меча имели не меньше грации, чем его владелец, при этом исходящая от Лань Хуаня аура силы ощущалась настолько сильно, что на коже впечатлительного юньмэнца проступали мурашки. Сичэнь являлся для Ваньиня воплощением элегантности и совершенства. Цзян Чэн с небывалой сосредоточенностью смотрел на то, как трепетали на ветру широкие белоснежные рукава, прислушивался к шуршанию подола светлого ханьфу, впитывал позы и приемы, случайным свидетелем которых он стал. В какой-то момент Ваньиню даже подумалось, что Сичэнь движется настолько плавно и живописно, будто практикует не боевые приемы, а какой-то танец. Как бы Цзян Чэн не пытался оторваться от этого восхитительного зрелища, у него ничего не получалось. Он был готов вечно смотреть на то, как на залитой лунным светом поляне Лань Сичэнь умело рассекает воздух своим Шуоюэ. В какой-то момент Лань Хуань неожиданно опустил меч и замер. Он прикрыл глаза и порционно втягивал ноздрями воздух, после чего делал медленные размеренные выдохи, чтобы восстановить слегка сбившееся дыхание. Его лобная лента немного намокла, а по вискам скатывались прозрачные капельки пота, которые невероятно красиво блестели в тусклом свете ранней луны. Цзян Чэн нервно сглотнул. Чем дольше он смотрел — тем сильнее ему не хотелось прерываться. С каждой минутой ему открывалось все больше новых деталей, которые будоражили его богатое воображение: слегка распахнутый воротник оголял острые ключицы, а длинные черные пряди в нескольких местах налипли к изящной шее заклинателя. Интересно, как долго Ваньинь уже тут стоит? Конечности начали затекать, поэтому он переступил с ноги на ногу. Сичэнь странно дернулся и посмотрел в сторону Ваньиня. — Молодой господин Цзян? — севшим голосом спросил он. Не дожидаясь ответа, он направился к деревцу, которое перестало служить юньмэнцу надежным укрытием. — Простите, я вас сразу не заметил. Вы искали меня? — Он достал из рукава белый платок с узором из голубых облаков и принялся аккуратно промакивать им свою нефритовую кожу лица, элегантно удерживая тряпицу длинными, тонкими, аристократичными пальцами. Цзян Чэн невольно попытался сделать шаг назад, смущаясь стоять так близко к Цзэу-цзюню, но оступился. Лань Хуань, чье дыхание все еще было слишком быстрым, а румяные щеки не успели утратить очаровательной розоватости, вызывал внутри Цзян Чэна слишком много противоречивых чувств. Никогда прежде он не испытывал ничего подобного, а потому не мог даже объяснить себе происходящее надлежащим образом. — Ох! — Лань Хуань отреагировал мгновенно — сделав еще один быстрый короткий шаг вперед, он подхватил Цзян Чэна под поясницу, страхуя от падения. — Вы в порядке? — Он мягко смотрел на юношу теплым взглядом своих светло-карих глаз. — Черт! — Цзян Чэн невольно ругнулся — последнее, чего ему хотелось, это опростоволоситься на глазах Цзэу-цзюня! — Ох, блин, простите! То есть… Извините за ругательство… И извините, что чуть не упал… Что вам пришлось меня ловить… Вы можете меня наказать… — бормотал он, глядя на Лань Сичэня снизу вверх и часто моргая. Его щеки стремительно алели, а язык заплетался, будто Вэй Ин опять подлил ему в воду вина. Идеально ровные губы нежного персиково-бежевого оттенка растянулись в добродушной улыбке. — Не переживайте, я никому не расскажу, — он еле заметно прищурил один глаз на долю секунды, после чего добавил: — Это будет нашим секретом, договорились? Цзян Чэн, сердце которого только что сделало в три раза больше ударов, чем должно было, не чувствовал ничего, кроме жара. Он с трудом различал то, что говорил ему Цзэу-цзюнь, потому что был не в силах оторваться от созерцания его губ… Ему так и хотелось вытянуть вверх руку и прикоснуться к ним кончиками своих пальцев. Эта улыбка Лань Сичэня… Словно стрела, выпущенная ровно в цель, сразила его. А потом подмигивание… Это же было подмигивание? Ему только что подмигнул Цзэу-цзюнь? Нефрит клана Лань? Серьезно? Ему не снится все это? Может, он просто задремал где-то под деревом, вымотавшись на тренировке? Или он откроет глаза и окажется на нудной лекции Лань Цижэня, где сумел заснуть, надышавшись приторными ароматическими палочками, которые так любил зажигать старик Лань? — Молодой господин Цзян? Вы согласны? Вы никому не расскажете, что я люблю тренироваться в одиночку после отбоя, а я не буду наказывать вас за бранные слова, договорились? Цзян Чэн с трудом дышал, в груди будто разрывались сигнальные фейерверки, а в мозгу пульсировала только одна мысль: «Какой же он красивый», поэтому думать ему удавалось с трудом. Он слабо понимал, чего от него хотел Лань Сичэнь, но все равно согласился бы на любую его просьбу, поэтому ответил тихим «Да». — Вот и славно, — когда Лань Хуань улыбался так мило и располагающе, то в уголках его глаз проступали паутинки морщинок, которые жутко ему шли. — Так почему вы здесь? Вы искали меня? Вам что-то нужно? С трудом сглотнув слюну, образовавшуюся во рту, Цзян Чэн принялся сбивчиво отвечать: — Да… Мне нужно… Вы… То есть нет… Я не искал вас… Взгляд Лань Хуаня стал слегка озадаченным, а улыбка сменилась легкой усмешкой. — Как же вы тут оказались? — Я… Я… просто… гулял… — Цзян Чэн понимал, что ведет себя как дурак, но ничего не мог с собой поделать. Весь словарный запас куда-то улетучился, и у него не получалось даже сформулировать предложение. — Хм… Любопытно… — Сичэнь слегка прищурился, разглядывая лицо юного заклинателя. — А вы точно в порядке? — Он склонил голову вбок и через плечо пересыпалась часть волос, щекоча шею Ваньиня. Цзян Чэна передернуло, он и без этого тонул во всевозможных ощущениях… Лань Хуань пах так сладко-горько, этот аромат дурманил и отвлекал. — Д-да… — Если бы его шисюн услышал, как он сейчас заикается, то еще век над ним подтрунивал бы. — Тогда вы можете стоять самостоятельно? — Правая бровь Цзэу-цзюня едва заметно приподнялась. — А? — Рот Ваньиня распахнулся от изумления. Только сейчас он осознал, почему ощущал это странное тепло в пояснице — на его спине до сих пор лежала большая горячая ладонь заклинателя. — О! — Он так резко отпрыгнул в сторону, что вновь чуть не упал. — П-простите… Я… — Наверное, никогда в жизни ему еще не было так стыдно! Он провел непозволительно много времени в объятиях Цзэу-цзюня. Лань Хуань поджал губы. — Осторожнее, пожалуйста. Не хочу, чтобы вы покалечились, — его глаза так ярко блестели, что начинало казаться, будто он смотрит на нечто очень смешное. Хотя, скорее всего, так оно и было — Сичэнь наверняка рассмеялся бы неуклюжести наследника клана Цзян, если бы не тысячи ограничивающих его правил. — Я… Я в порядке… — выдавил Цзян Чэн, не зная куда себя девать от смущения. — Я так понимаю, теперь я стану хранителем сразу трех ваших тайн? — спросил Лань Хуань с загадочной интонацией, которую юный заклинатель в фиолетовом никак не мог распознать. — Трех? — с недоумением переспросил Ваньинь. — Почему трех? Лань Сичэнь кивнул. — Трех. Первая: что вы употребляете бранные слова на территории Гусу. Вторая: что вы разгуливаете по Облачным Глубинам в одиночку, игнорируя время отбоя. А третья… — Уголки его губ приподнялись. Он сверкнул янтарными глазами, но не стал больше ничего пояснять. — Вам пора возвращаться, если вы хотите избежать проблем. Уже слишком поздно. Доброй ночи, Цзян Чэн, — его голос лился подобно музыке, лаская слух застывшего юньмэнца. Не говоря больше ни слова, Лань Хуань развернулся к Цзян Чэну спиной и направился в сторону домика. Пока за Цзэу-цзюнем не захлопнулась дверь, Ваньинь стоял на месте, будто заколдованный. Может, в ордене Гусу Лань умеют накладывать не только особое заклятие молчания, но и заклятие неподвижности? Шумно набрав воздуха в грудь, Цзян Чэн понял, что все это время почти не дышал. — Три тайны? Хм… — задумчиво прошептал он, почесывая затылок. Интересно, что Цзэу-цзюнь имел в виду? Размышляя над этой странной встречей, Цзян Чэн побрел обратно к павильонам, не замечая того, что с его лица не сходила глуповатая улыбка, а сердце все еще билось в ускоренном ритме.