The Mirror

— Ну, То-орди! Спой со мной, пожалуйста! — Неа. — Злюка… Парень в голубом свитере и с чёрными глазами опустил голову, надув щёки. Второй парень, что сидел рядом, тихо посмеялся с поведения гитариста — Ты же знаешь, что я не люблю петь при других, — вздохнул с грустной улыбкой Торд. — Но ты поёшь просто прекрасно! — возмутился чёрноглазый подняв руку наверх. — К тому же, ты уже пел при мне! — Я знаю, Томми, но… Я смущаюсь ещё, — голос под конец стал более хриплым и тихим. Том грустно посмотрел на нытика, тяжело выдохнул и отложил свою гитару. Парень с челкой почувствовать себя виновато, ведь из-за него и его смущения испортилось настроение парня в свитере. — Хей, может хочешь прогуляться? — немного помолчав, всё же предложил Томас, глянув на собеседника. На лице говорящего снова появилась яркая улыбка. — Ч… Что? — тихо переспросил рогатый. — А, ну, я не против, — нервно улыбнулся нытик, чуть наклонив голову. Явно повеселев ещё больше, Том схватил за руку Торда и поспешил выйти вместе ним. От неожиданности, нытик кое-как поспевал за гитаристом и постоянно спотыкаясь. Из-за этого чёрноглазый чуть снизил скорость, чтобы нытик смог успевать за ним. — А куда мы хоть идём? — спросил рогатый, уже начиная уставать. Они уже давно перешли порог дома и сейчас ходят по улице. — Ох, я хочу показать тебе кое-что! Мы с Эддом недавно это нашли, я уверен, ты заценишь! — радостно сказал собеседник. — Ох, ладненько, — неуверенно усмехнулся Торд и стал просто смотреть себе под ноги, размышляя о чём-то, пока его ведут куда-то. Поворот, второй, третий. Идут почему-то они слишком уж долго. Почему это «что-то» должно быть так далеко? С одной стороны это хорошо, может просто походить и подумать о чём-то, сжимая руку Томаса, но с другой стороны… Ноги не железные, уже начинают побаливать. — Томми, нам ещё долго? — ныл парень с челкой, поднимая взгляд на парня спереди. — Нет, совсем немного осталось! — с прежним оптимизмом сказал гитарист, глянув на Торда, улыбаясь. Ещё один поворот. Они зашли в какой-то переулок. Почему-то рогатому он казался очень даже знакомым. И пока нытик осматривался, Том отпустил руку плаксы и пошёл вперёд. Обратив на это внимание, парень с чёлкой посмотрел туда, куда шёл гитарист и открыл рот от удивления. В конце переулка стояло не маленькое зеркало. — Вау… — Торд медленно подошёл к зеркалу. — Какое большое зе… Нытик вздрогнул. В зеркале был ни он, ни Томми… Это был… — Том?! — рогатый положил руки на поверхность зеркало, присматриваясь к отражению. Вместо голубого свитера у чёрноглазого была синяя худи, в руках была бутылка от водки, а из глаз текли слёзы. А вместо плаксы был, походу, его альтернативная версия. Вместо свитера, был красное худи, чёлки не была, а в зубах была сигара. На лице была неприятная ухмылка. — Ты предатель, Торди, — вдруг рогатого взяли за воротник свитера и потянули к себе. Парень с ужасом заметила черную жидкость, что текла с рта и глаз его друга. — Ушёл к другим версиям и веселишься там. О нас забыл, не так ли? На глазах плаксы образовались слёзы. Он закрыл глаза и стал отрицательно махать головой, аккуратно положив свои руки на чужие. Послышались всхлипы. — Н… Нет, Томми! Это вовсе не так! Я… Я скучаю по вам! Сильно! — с дрожью говорил Торд, заливаясь слезами. Ему стыдно. Ему больно. Ему страшно. — Зачем же тебе мы, когда у тебя есть нам замена? — рогатый с ужасом посмотрел на парня в голубом свитере. — Зачем тебе я, когда у тебя есть «Том»?! — Т… Томми, — голос сильно дрожал, а мозг не соображал. Ноги начали сильно дрожать и стали словно ватными, а в горле появился ком. — Так вали к своим новым друзьям, раз мы тебе не нужны! И не возвращайся! — прокричал чёрноглазый и толкнул парня с челкой в зеркало. Торд закрыл лицо руками и стал плакать, не сдерживая слёз. Что происходит? Что случилось?! Почему это происходит?! Вина. Плакса чувствует вину. Может он не старается слишком сильно, чтобы вернуться домой? Да… Если честно и вправду не сильно то хочется возвращаться. Он обрёл здесь свою любовь, не хочется её покидать… Но одновременно и с этим нытик понимал, что вернуться всё же придётся. Неожиданно он упал на пол. Торд распахнул глаза и осмотрелся. Он был около выхода, рядом с зеркалом. Дома было непривычно тихо. Где все?.. Нытик прошел в гостиную. Никого не было. Рогатый заглянул на кухню. По-прежнему никого… Вдруг раздался чей-то стон в комнате Томаса. Чуть потупив, парень с челкой всё же пришёл в себя и поспешил к комнате своего парня. Ничего не обдумывая, рогатый быстро открыл дверь и зашёл внутрь. И тут же замер. Он видел, как его Том прижимал к стене и расцеловывать шею какому-то парню, что был похож на парня из зеркала. — Том, кажется к нам гости, — с противной ухмылкой сказал тот Торд. Томас безэмоционально глянул на плаксу. Ноги подкосились, а в груди заболело. Почему ему так страшно от этого взгляда? Почему ему так больно от всей этой ситуации? Ему стоило ожидать удара в спину. Так почему он не ожидал? Почему слёзы не слушают хозяина тела и сами выходят из глаз? Почему резко захотелось умереть? — Ох, это ты, плакса, — со скептизом протянул чёрноглазый, отходя от парня, что неприятно ухмылялся. От этой клички в груди заболело всё лишь сильнее, а слёзы пошли с новой силой. — Я так устал от того, что ты ноешь всегда! Так устал от тебя самого! Неужели ты думал, что я действительно тебя люблю?! — Том начал смеяться. Торди молча опустил голову, продолжая плакать. Взгляд метался по всему полу, а плечи иногда вздрагивали. В груди так пусто. И от этой пустоты было так больно. Так холодно… Так неприятно. — Ты слишком наивен и глуп, — резко парня с челкой грубо схватили за шею и прижали к стене. Рогатый не находил сил сопротивляться. Он молча лил слёзы, смотря на Томаса. На того, кого действительно полюбил всем сердцем… — За это я тебя ненавижу, — руки стали сжимать бедную шею. Парень с челкой стал задыхаться. Послышался кашель. Пытаясь освободиться, Торди стал пытаться отпихнуть от себя алкоголика. Но ничего не выходило. От этого нытик впадал в панику. Неужели он умрёт сейчас? Умрёт именно так? Так глупо? От рук человека, которого любил? Но почему? Разве он виноват, что он такой эмоциональный? Неужели Том просто хотел увидеть его страдания и ничего больше? Он действительно его ненавидел?

***

Резко открылись глаза. Нытик поспешил сесть на свою заднюю точку и начать тяжело дышать, аккуратно положив руки на шею. Слёзы всё ещё лились с глаз плаксы. Разум затуманен. Торд не понимает, что происходит и где он в этот раз. Но глянув в окно, за которым было, тот всё понял. Ему опять приснился кошмар. Сжавшись и прикрыв одной рукой лицо, нытик задрожал и всхлипнул. Ему надо успокоиться… Но почему-то так сложно. Хотя почему-то? Его убил родной ему человек. Что может быть более неприятным? Взяв подушку себе в руки, рогатый прижал её к себе и тихо пошёл к комнате Тома. Ему страшно теперь спать одному, а чёрноглазый обязательно ему поможет и успокоит. Торд знает, что свидетель Иеговы любит его, а это был просто бессмысленный, очередной его кошмар. Хотя почему-то идти к гитаристу всё равно почему-то страшно. Возможно осадок этого кошмара? Приоткрыв дверь, заглядывая внутрь, рогатый увидел, как его парень лежал спокойно на кровати и, походу, спал. Всё же решившись зайти, Торд тихо прикрыл за собой дверь и осматривал лежащего Томаса. Дышал он спокойно, не воротился, лицо расслабленное. — Торд? — послышался шёпот. Тот вздрогнул. — Ты что тут делаешь? Вдруг гитарист приоткрыл один глаз, смотря на вошедшего, который сильно занервничал. Было темно, поэтому тот не мог заметить следы от слёз. А это могло объяснить всё сразу… — Мне кошмар приснился, — тихо пробурчал парень с чёлкой, отведя взгляд. Чуть подумав, алкоголик вздохнул. — Ложись, — глухо сказал Томас, немного отодвигаясь на край кровати, чтобы пришедший смог прилечь. Это и сделал Торд. Положил свою подушку рядом с подушкой хозяина комнаты, аккуратно лёг рядом с ним. А после этого и оказался в тёплых объятьях свидетеля Иеговы. От неожиданности нытик вздрогнул, но потом прикрыл глаза и обнял Тома в ответ. Эти объятья хорошо согревали холодное тело Торда и хорошо успокаивали потрепанные кошмаром нервы плаксы. Он чувствовал себя превосходно. Приятно это чувствовать от любимого человека после неприятного сна, который так и хочется забыть и не вспоминать никогда. И наш Торди и собирается так сделать. — Спокойной ночи, Том… — тихо сказал рогатый, чувствуя, как медленно успокаивается. — Сладких снов, Торди, — Том зевнул и прижал того лишь сильнее к себе. Усмешка. На лице рогатого появилась мягкая, небольшая улыбка. Так хорошо на душе, когда чёрноглазый прижимает того к себе, желая избавить плаксу от неприятного осадка кошмара. Так клонит в сон теперь, когда он лежит с гитаристом и чувствует его заботу и тепло. Приятно, даже очень… Решено, с этой ночи он будет спать всегда вместе с Томом.