Save me

Меня зовут Гейл Брим, сегодня 3 ноября 2019 года и я стою на краю крыши школы имени Эдисона. Я никогда в жизни не молился, но теперь, в мой последний день, я хочу объяснить Высшим силам, почему оказался здесь, в надежде, что меня поймут и не станут наказывать за этот шаг. Вот моя исповедь. Я никогда не был «обычным» ребёнком. С пелёнок мне твердили о том, какое великое будущее меня ждёт. Я должен был стать пластическим хирургом, кардиохирургом или даже нейрохирургом. Ну в крайнем случае, гениальным диагностом. Других вариантов не предполагалось. Вы скажете, что «золотой» мальчик зажрался и распускает нюни от слишком хорошей жизни? Да, возможно. Но знаете ли вы, что значит жить не своей жизнью и изо дня в день притворяться кем-то, кем вовсе не являешься, чтобы соответствовать трафарету, выбранному для тебя другими? Эта ноша не так проста, как может показаться. Но мне почти всю жизнь удавалось делать вид, что я такой, как нужно моим родителям. Со временем я научился правильно отвечать на вопросы, прятать рисунки, нравиться друзьям предков, в общем, вполне вжился в роль лучшей версии себя самого. В детстве я близко дружил с соседским мальчиком Шоном, почти таким же «золотым», как и я. Мы понимали и поддерживали друг друга, но позже наши пути разошлись. Примерно тогда, когда я умудрился столкнуться с Джаредом Падалеки. Наверное с того дня и начался обратный отсчёт моей жизни. Нет, я ни в чём не виню его! Это всё я. Я оказался слишком уж далёк от нужного идеала. Бракованный «золотой» мальчик. А Джаред был настолько живым, ярким, настоящим, что я хотел стать таким же, как он. Я изо всех сил тянулся за ним. И в футбол пошёл, потому что так мы стали ещё ближе. Я влюбился... Да и как можно было в него не влюбиться? Когда он улыбается, нельзя не улыбнуться в ответ. Конечно, я не сразу понял природу своих чувств. Я просто хотел быть рядом, готов был делать что угодно, лишь бы вместе с ним, думал, мы останемся самыми лучшими друзьями навсегда. К сожалению, навсегда не вышло. Я не хотел ссориться. Я не хотел его отталкивать. Но... Но когда я сказал, что хочу уйти из команды, Джаред стал уговаривать меня остаться. Я видел тревогу, я знал что он переживает за меня, что готов помочь, но... Но родители наседали всё сильнее, они сказали бросить спорт и заняться «действительно важными предметами». Их крики, их ругань разрывали меня на части! Джаред обнимал меня за плечи, трогал за руку, говорил, уговаривал, и мне казалось, я умру от того, что он так близко. В какой-то момент я уже был готов поцеловать его, но вовремя опомнился и ужас охватил меня. Ещё чуть-чуть и случилась бы катастрофа! Мне стало страшно, что я так сильно люблю и хочу его. И стыдно, что я не достаточно сильный, чтобы пойти наперекор родителям и остаться в команде. Я говорил ему страшные вещи, ужасные! Только бы он не понял, насколько ужасен я сам. Я своими собственными руками оттолкнул от себя единственного человека, с которым хотел быть и которого любил до дрожи. Всё лето мы не виделись. Не знаю, чего я ждал от начала учебного года, но равнодушие в глазах Джареда ранило сильнее всего. Да, я знаю, что оттолкнул сам и получил, что хотел, но как же это было больно. Родители как с ума посходили. Скандалы, скандалы, вечные скандалы. Не было никого рядом, чтобы просто спросить, что делать дальше. Конечно, был ещё Шон. Как бы я ни прогонял его, он был рядом. Но он не мог заменить Джареда. Я знал, что Шон влюблён в меня. Я, наверное, выглядел так же жалко рядом с Джаредом — безнадёжно и глупо влюбленный. Мне было стыдно перед Шоном. Я не хотел его использовать, но остаться совсем одному было невыносимо страшно. Я хотел бы попросить у него прощения за то, каким был козлом. Но раз за разом снова обижал его, отпихивал. А он терпел все мои выходки и оставался рядом, таскался за мной хвостом и старался помочь. Жаль, что я не смог так же полюбить его в ответ. Иногда я с ужасом думал, что точно так же таскался бы за Джаредом, если бы мы всё ещё оставались друзьями, и это каждый раз останавливало мои малодушные порывы вымолить его прощение и вернуть всё назад. Ему лучше без меня. Нет рядом предателя с недостойными мыслями в голове. Всё к лучшему... Однажды я уже был на этой крыше. Точно так же стоял и смотрел вниз. Но тогда мне не хватило духа. Тогда у меня всё ещё оставалась надежда. Не знаю, откуда она взялась и на что я конкретно надеялся, но я увидел идущего внизу Джареда. Он улыбался. Махал руками, что-то рассказывая. И я отступил. Я решил попробовать как-то избавиться от запретного страшного чувства внутри. Так я оказался у мистера Эклза. Не встречал ещё такого терпеливого человека. На его месте, я уже давно махнул бы на себя рукой и прогнал. Но он — нет. Он заполнял паузы непринуждённой беседой, точнее монологом, потому что я молчал, но он делал вид, что всё в порядке, создавая видимость настоящего общения, и ждал. И однажды я всё-таки начал говорить, я даже не заметил, как это произошло, да и мистер Эклз никак особенно не отреагировал, будто мы всегда только и делали, что болтали. Все страхи, что у меня были, все сомнения, всю боль — я отдал ему. Он помог мне понять, чего я хочу от жизни. А главное, чего не хочу. Я не хочу быть врачом. Я не хочу больше мучить Шона. Я не хочу больше считать себя неправильным и грязным. По совету мистера Эклза я завёл дневник, и мои мысли перестали напоминать злой рой жалящих пчёл. Когда я начал записывать, мне стало легче думать, потому что мысли не перекрывали друг друга, вызывая страх и панику. Я мог постепенно решать проблему за проблемой. Дневник стал моим спасением, но и моей погибелью. Как я мог быть таким беспечным?! Как мог допустить всё это?! И какие же силы заставили именно Джареда подобрать мой дневник в тот день. Он бросил лишь взгляд на исписанную страницу, и его лицо сразу же изменилось. Дневник раскрылся как раз там, где я с упоением писал о своей любви к Джареду, о своих мечтах и желаниях. Я понял, что он возненавидел меня в ту же секунду, как понял, какой грязью я измазал его, какими постыдными мыслями. И потом начался настоящий Ад. Сейчас я понимаю, что, наверное, смог бы смириться с тем, что мои одноклассники, мои бывшие товарищи по команде, мои прошлые так называемые друзья смеялись надо мной и травили. Но ненависть Джареда я пережить не мог. Он не виноват. Я понимаю, почему он возненавидел меня, ведь я предал его. Я во всём виноват. Так разве заслуживаю жить? А ещё мистер Эклз. Я случайно услышал, как ребята говорили о нём страшные вещи. Почему они решили, что в дневнике было о нём? Перед мистером Эклзом мне тоже очень стыдно. Он не заслужил таких злых слов в свой адрес, он хороший человек. Но Джаред точно понял, что я писал о нём, а не о мистере Эклзе, иначе с чего бы он смотрел на меня с таким презрением. Прости меня, Джаред. Ты был моим лучшим другом, больше я не запачкаю тебя своими отвратительными чувствами. Прощай. Чёрт, а страшно. Земля кажется такой далёкой. И твёрдой. Наверное, будет больно приземлиться на гладкие камни. Когда-то смех Джареда помог мне отступить от края, а разговоры с мистером Эклзом помогли найти силы не думать об этом вновь. Но сейчас я должен сделать это ради них. Освободить их от своих проблем. Так для всех будет лучше. Нужно просто сделать шаг. «Всегда есть выход, Гейл. Просто иногда правильные шаги требуют больше смелости и сил. Бывает, что сбежать от проблем гораздо проще, чем решать их и отвечать за свои поступки и принятые решения. Но, поверь мне, ты сможешь преодолеть всё, что сейчас кажется тебе таким ужасным и непоправимым, и ты поймёшь, какой ты сильный и смелый на самом деле. Я верю, что ты сделаешь правильный выбор», — слова мистера Эклза крутятся в голове на репите, мешают сделать роковой шаг. Но разве я такой уж сильный и смелый, как он считает? «Когда ты пойдёшь собственной дорогой, начнётся новая жизнь. Ты можешь всё», — слова мистера Эклза всё громче звучат в моей голове. Я должен попробовать. Сбежать проще всего, а я не хочу остаться в памяти Джареда грязной скотиной, которая испортила дружбу похотливыми чувствами и жестокими словами. Я всё исправлю. Джаред добрый, если я откровенно поговорю с ним, возможно, он поймёт меня, может быть, даже простит. А если мне очень повезёт, я смогу снова заслужить его уважение. И перед Шоном я извинюсь. За всё. Вдруг получится полюбить его в ответ? Не уверен, что такое возможно, но хотя бы постараюсь стать ему хорошим другом. И мистер Эклз... он столько сделал для меня. Не хочу разочаровывать его. Я буду жить. Мне будет трудно, но я смогу всё преодолеть, как и говорил мистер Эклз. Я буду стараться. Скажу родителям, что получил стипендию в арт-академии, а они пусть занимаются своим разводом и своими собственными жизнями. Я больше не буду покорной куклой. Я человек, а не игрушка. И я буду жить. Я разворачиваюсь, чтобы спуститься с парапета крыши. Какой-то крик раздаётся внизу, я слышу своё имя. Джаред? Джаред зовёт меня? Я резко поворачиваюсь обратно, меня качает, и я с трудом удерживаю равновесие, балансирую над пропастью. Чёрт, чуть не... Резкий, мощный порыв колючего ветра и равновесие снова нарушается...