Двести пятьдесят четыре

«Я люблю тебя» «Я люблю тебя» «Я люблю тебя» «Я лю-» Тикки села на кнопку паузы, замораживая губы Адриана в идеальном О: — Маринетт, держи себя в руках. Маринетт была уверена, что сейчас ее лицо краснее, чем у ее квами. Она выглядела глупо. Возможно, еще более глупо, чем обычно. Но было что-то в этих словах, что-то, что заставляло бабочек в ее животе порхать. Это что-то чувствовалось знакомым, хотя, возможно, это были просто фантазии. Если бы Адриан говорил что-то подобное Маринетт раньше, она бы никогда не забыла. Ее палец рефлекторно потянулся к кнопке воспроизведения, но Тикки схватила его, не давая нажать на экран: — Прекращай, — она старалась говорить самым серьезным тоном, на который была способна. Но учитывая то, что квами говорила примерно на две октавы выше, чем обычные люди, такой серьезный тон особого результата не принес. Вот только Маринетт ненавидела, когда Тикки расстраивалась: — Хорошо, — девушка развернулась в своем кресле, решив провести последние несколько часов перед вечерним патрулем за работой над новыми эскизами. Ей до сих пор не верилось, что Бражник может акуманизировать несколько людей одновременно, учитывая то, что сегодня он наслал бабочку сразу на троих по цене одного из-за Феликса. Вспоминая Феликса, она задумалась об Адриане. Сказал бы он «Я люблю тебя» в ответ на ее признание, если бы его кузен не вмешался? Они стали гораздо ближе в последнее время, но… «Все равно я не очень-то умею шутить. Девушка, которую я люблю, постоянно говорит мне об этом.» Для этого не нужна была кнопка воспроизведения. Это впилось в ее память как осколок, который нельзя вытащить. Наверное, он мог бы ответить, что любит ее как друга. А что дальше? Из чертогов разума хозяйку вытянула Тикки: — Маринетт? Тебе помочь? — Нет, все в порядке. Хотя, принеси измерительную ленту, пожалуйста, — покачала головой Маринетт и побежала за коробкой с нитками. Она наконец закончила дизайн проветриваемого сарафана, который начала на прошлой неделе, и хотела вплотную заняться им, вместо того, чтобы забивать голову Адрианом.       Она работала слишком усердно. Занимаясь черчением каждого куска, разрезанием бумаги, закреплением ее на дешевой тестовой ткани, разрезанием ткани, закреплением кусков друг на друге, она едва смогла удержаться от начала фактического шитья, когда Тикки показала на ее телефон. Над обоями с фото с ее друзьями часы показывали 9:25. Патруль начинался в 9:30. — О нет! Я опаздываю! — в спешке Маринетт укололась раз десять, прежде чем вернула булавки в игольницу. Все остальное могло и подождать. — Тикки, трансформация! К тому времени, как она добралась до Эйфелевой башни, было уже 9:35. Рекордное время, но все равно поздно. Так, а где.? — Little kitty on a roof, all alone without his lady… Знакомая мелодия была еще более грустной, чем обычно. Добравшись до Кота Нуара, Леди заметила его унылое состояние прежде, чем он натянул на себя фирменную Нуаровскую улыбку. — Эй, Багибу, — его голос звучал бодро. Может ей показалось? Или, может, он просто не хотел делиться проблемами. Глупый Кот. Она ведь обещала поддержать его, если что-то будет не так. — Возникли какие-то проблемы по дороге? — Только без костюма, — призналась героиня, потирая все еще болевшие подушечки пальцев. Наверное, надо было намазать их обезболивающим, костюм раздражал маленькие уколы еще сильнее. — Я никогда еще не наводила столько беспорядка в гражданском облике. Она надеялась, что Кот перестанет идеализировать ее и немного успокоится, если она будет рассказывать о своих маленьких неудачах. К сожалению, это больше не работало и вызывало лишь широкую улыбку на его лице. (Маринетт не хотела признавать, что ее сердце потеплело от этой улыбки, у нее есть чувства только к одному зеленоглазому блондину) — Единственный беспорядок, который вы создаете — это беспорядок в моем сердце, Моя Леди. — Как ты вообще придумал настолько ужасный подкат? — Его Леди едва сдерживала смех, но, скорее, потому, что это было действительно ужасно. — В интернете нашел? — Я обижен. Я хочу, чтобы ты знала, что все, что я говорю, это слова 100% оригинального Кота Нуара. — Естественно, и как до меня сразу не дошло? Кто еще на полном серьезе мог такое сказать? — Я мог серьезно такое сказать, Багибу, — напомнил Кот. Как будто она могла забыть. С Котом было слишком легко и весело; Леди Баг наделялась, что случайно не заигралась с его чувствами. Он заслуживает лучшего. Кот улыбнулся и положил руку на плечо Леди. Он был абсолютно искренен: — Ты можешь ненавидеть мои каламбуры сколько угодно. Это все равно не изменит того, что я люблю тебя. Я люблю тебя. Электричество выстрелило вверх по позвоночнику Маринетт. Нет. Нет, он не мог быть… Я люблю тебя. Она переигрывала эти слова, по крайней мере, сто раз (двести пятьдесят три, но кто же считал?) сегодня. Она запомнила его точную интонацию, запомнила, как он говорил от чистого сердца, пускай даже не только ей. Она признала бы его голос, эти три слова, в любой момент. Где угодно. В том числе и в признании ее каламбурящего напарника. — Леди Баг? — Нуар отскочил от девушки. — Прости, я… я знаю, что ты не чувствуешь того же, тебе не надо… — Адриан? Кот чуть не свалился с крыши, благо Маринетт поймала его за плечо. На самом деле ей следовало подумать, прежде чем говорить что-то. Герои ведь должны держать свои личности в секрете. Конечно, это не было виной Кота. Назвал бы он ее по имени, когда она была бы в костюме, ее бы точно хватил удар. Кот немного оправился и даже сумел выдавить из себя улыбку: — К-кто Адриан? — О, нет, ты не отделаешься так просто, — Леди не растеклась в лужицу только потому, что не давала себе думать о том, что это, черт возьми, АДРИАН, Адриан, который признался в любви ей! — Леди Баг, пожалуйста, пожалуйста, не волнуйся, мне правда очень жаль, — теперь уже Нуар придерживал напарницу за плечо, чтобы та, не дай бог, не упала в обморок. Его кислотно-зеленые глаза были широко распахнуты, трансформация скрывала его нормальные зрачки. И тем не менее, как Маринетт могла не заметить? Это был он, это все время был он, и она не могла понять этого, не смогла запомнить его мягкий извиняющийся голос, когда, будучи в музее восковых фигур, она почти поцеловала Адриана, даже не так: Кот, она почти поцеловала Кота Нуара! — С чего ты взял, что я волнуюсь? Глаз дернулся. Сердце девушки почти выпрыгнуло из груди, когда та увидела мягкий заботливый взгляд Адриана. О, это плохо. Это очень плохо. — Понимаю, ты не хочешь, чтобы я спрашивал… но все же, как ты узнала? — нерешительно спросил герой. Его рука отпустила ее плечо, чтобы почесать заднюю часть шеи. Маринетт с трудом удержалась от того, чтобы не притянуть ее обратно, а еще лучше — забраться к нему на колени и надеяться, что он окутает ее своими объятиями. О-о-о-очень плохо. — Я… ха-ха, смотри, сколько времени! — она вскочила и посмотрела на свое, очевидно, пустое запястье. — Похоже, мы сегодня слишком поздно вышли. Прости, Ад… Кот! Я буду любить тебя, увидимся позже! — Леди Баг! — Нуар схватил руку девушки прежде, чем она успела взять йо-йо. И Кот и Адриан прикасался к ней, и даже через костюм она почувствовала, что буквально горит. Нет, нет, она не может стесняться своего напарника. Не после того, как она отвергала его бесчисленное количество раз. Часть ее хотела плакать. Но Кот, Адриан, уже победил. — Пожалуйста, миледи. Не уходи. Если ты имеешь что-то против Адриана, ты можешь мне рассказать, даже если не будешь рассказывать… пожалуйста, просто не оставляй меня, — его голос дрожал, а слезы уже стекали по краю маски. — Не сегодня. Сегодня ночью. Сегодня. Годовщина исчезновения матери Адриана. — О, — выдохнула Маринетт, чувствуя себя худшим другом, которого только можно представить. Она притянула его к себе, отталкивая все другие предательские чувства и желания в сторону. — Я так сожалею, Котенок. Я никуда не пойду. Я просто немного запаниковала, вот и все. Нуар глухо рассмеялся. Такой смех скрутил все ее внутренности, это была лишь пародия того звонкого радостного смеха Кота Нуара. Но он имел полное право так смеяться. Ровно год назад он потерял мать, казалось, отец тоже отвернулся от него, все постоянно ожидали от него чего-то. Как же так вышло, что именно он из их дуэта весело шутил и не унывал, прыгая по крышам? — Ты запаниковала, потому что я нарушил правило номер один. Я как-то выдал себя. — Нет, Сhaton, это не твоя вина, — Леди успокаивающе гладила его по спине, стараясь не обращать внимания на его рельефные мышцы (то, что в костюме был Адриан, кружило ей голову еще больше). — Это моя вина. Определенно на сто процентов моя вина. Адриан посмотрел на нее, склонив голову набок, словно любопытный котенок: — Между прочим, я до сих пор не знаю, как ты узнала. Это тоже одна из твоих способностей, типа супер-шанса? — Кот, единственная моя способность — не замечать очевидные вещи. — Я до сих пор не слышу ответа, Моя Леди. — Я… ээ… — очевидно, нельзя было так просто взять и сказать: «О, я узнала твой голос, потому что я слушала, как ты говоришь мне, что любишь меня весь день, только ты даже не говорил мне это, и на самом деле я… ты, вероятно, больше не хочешь со мной дружить, не говоря уже о том, чтобы быть моим партнером и…» — Тсс, дыши, дыши, — Коту снова пришлось успокаивать девушку. Он вспомнил, как они впервые встретились. Она ничего не могла сделать, и лишь он смог доказать ей, что у нее все получится. С тех пор она как-то начала сама брать на себя ответственность за поступки, но без этого толчка, без него, ее бы сейчас здесь не было. — Прости, — прошептала Маринетт, прислонившись лбом к его груди. Нуар крепко держал ее, но не пытался как-то еще успокоить ее. Она слишком много раз отталкивала его. — Тебе не за что извиняться, — Кот даже не скаламбурил, настолько серьезен он был. Хотя, честно говоря, Леди хотелось, чтобы он это сделал. — Я доверяю тебе. Так или иначе, я хотел, чтобы ты первая была той, кто узнает мою личность. — Ох, Котенок, мне есть, за что извиняться. Маринетт не могла объяснить, почему еще не раскрыла себя, но это был лишь вопрос времени. Она хотела решить этот вопрос сейчас, чем потом морочить себе голову из-за этого, но могло быть даже хуже: она могла назвать его случайно Котом в классе, щелкнуть его по носу, как это делала Леди Баг. Ей действительно стоит с этим разобраться сейчас, иначе Алья удивится, почему она вдруг решила, что ей нужна тематическая свадьба в стиле ЛедиНуар. Отлично. Спустя пять минут после раскрытия личности Нуара она все еще думает о свадьбе с ним. Соберись, Маринетт! Она не так плохо общалась с Адрианом, но то, что он герой Парижа, закоротило ей мозг. — Я… я не думаю, что понравлюсь тебе не как Леди Баг. Ты никогда не обращал на меня внимания раньше. — Раньше? Значит, я тебя знаю? Тебя без маски? — его голос не звучал удивленно. Может она тоже выдала себя? Это было не то, как она хотела раскрыть себя перед напарником, но когда вообще ее мечты, связанные с Адрианом, когда-либо сбывались? — Да. Ты знаешь, — Маринетт надеялась, что ее голос звучал увереннее, чем она себя чувствовала. Конечно, она была в восторге (а так же смущена и огорчена одновременно), что Котом Нуаром оказался Адриан, но будет ли он чувствовать то же самое по отношению к ее личности? — Можно… можно я попробую догадаться, кто ты? — осторожно спросил Кот. Его руки дрожали на ее спине. — Если ты не хочешь, я не стану, правда. Но я… я думаю, что знаю. Ты не можешь быть никем другим. Леди Баг отодвинулась и нахмурила брови: — Ты уверен? Я бы не… забудь. Я хочу услышать это, — она считала, что он думает, что она всего лишь знакомая девушка с фехтования или какой-либо другой секции. Одна из фирменных ухмылок расползлась по лицу Кота. Обычно это бы беспокоило девушку, но сейчас у нее как будто камень с плеч свалился. Она бы взорвалась, как фейерверк, если бы вспомнила, как дышать, от того, как близко Нуар наклонился к ее уху: — Я люблю тебя, Маринетт Дюпен-Чен. Это двести пятьдесят четвертое признание было лишь для нее.