Нефалем

Июль Х780. Земной край, Ишгар.       Среди многочисленных лесов огромного полуострова Ишгар можно найти проточное озеро. По своему виду оно ничем не отличается от множества близнецов, разбросанных по всему континенту — та же вода, пригодная для питья, та же рыба, попавшая сюда из небольшой речки, впадавшей в источник воды. Люди были редкими гостями в этой местности — водоём и его окрестности не хранили ничего, что могло бы привлечь жителей Земного Края, а потому озеро так и оставалось нетронутым.       До сегодняшнего дня.       Внезапно воздух над озером заискрился, а через секунду метрах в семи над водной гладью с чудовищным треском возник овал. Края его были фиолетовыми и фонтанировали искрами и молниями того же цвета, а центр был темнее самой тёмной ночи — казалось, центр аномалии засасывал в себя свет. Внимательный наблюдатель, находись он здесь, отметил бы, что края эллипса едва заметно колышутся, словно какая-то сила стремится сжать необычный овал, смять его и уничтожить. И оказался бы прав — само пространство стремилось залатать прореху в ткани мироздания, ведущую в неизвестность.       Неожиданно из дыры в пространстве безвольно вывалилось человеческое тело. Впрочем, «вывалилось» было бы несколько неправильным словом — им словно выстрелили из катапульты, настолько мощным был импульс. Пролетев несколько метров, человек описал дугу и рухнул в воду озера, оставив после себя фонтан брызг. А окружность портала, выплюнув своего путешественника, сдалась под напором мироздания и исчезла с громким хлопком.       Десяток секунд ничего не происходило — лишь затухающие круги на воде напоминали о том, что некоторое время назад в озеро что-то упало. А затем…       Водная гладь буквально взорвалась, выпуская из себя того, кто, казалось, должен был пойти ко дну и тихо утонуть. Видимо, ледяной воды проточного озера было достаточно, чтобы привести в чувство необычного путешественника.       Судорожно вдохнув воздух, человек закашлялся и вновь погрузился под воду. Через секунду голова снова показалась над водой, и человек, судорожно вдыхая и отплевываясь от то и дело заглатываемой воды, поплыл к берегу. Минуту спустя его руки нащупали дно озера, путешественник, встав на четвереньки, из последних сил выполз на берег, а затем, облегчённо вздохнув, перевернулся и упал — заплыв отнял у него последние крохи сил.

***

      Вечером того же дня лежащий на берегу человек открыл, наконец, глаза. Попытавшись подняться, он болезненно застонал, но всё же нашел в себе силы перевернуться. Морщась, он подполз к краю озера и, опустив голову к воде, судорожно принялся пить, довольно фыркая и пуская пузыри. Напившись, человек оторвался от источника живительной влаги и, довольно причмокнув, осмотрелся. Лес вокруг озера, похоже, не привлёк особого внимания — потратив пару секунд на осмотр, путешественник вновь повернулся к озеру и уже более внимательно посмотрел на воду. Круги, оставленные им после питья, уже исчезли, и он смог разглядеть собственное отражение.       Из озера на него смотрело юное измождённое лицо, прорезанное несколькими глубокими царапинами, из которых медленно, словно нехотя, сочилась кровь. Скуластое лицо и пронзительные, слегка раскосые глаза выдавали в нём кровь уроженца Шиэнсай[1], а неестественный изумрудный цвет радужек — полукровку. Черные длинные волосы спутались, превратившись в гигантский колтун, распутывание которого заняло бы немало времени. Одежда его также знала лучшие времена: многочисленные разрывы, прорехи и подпалины на ткани, металлические пластины, подкопчённые и словно изъеденные кислотой, лучше всего говорили о том, что юноша побывал в знатной передряге. Впрочем, состояние одежды явно волновало его меньше всего — взявшись за отвороты, молодой человек рванул застёжки, отчего они с треском отлетели, упав в воду. Но юноша не обратил внимания на утрату — запустив руки под рубаху, он принялся судорожно ощупывать торс, словно пытаясь нащупать что-то. Наконец, человек замер, найдя то, что искал. Пальцы нащупали под одеждой два круглых чудовищных рубца. Не веря находке, юноша снял одежду и заторможенно уставился на шрамы, расположенные почти зеркально.       — Не может быть! — хрипло прошептал юноша. — Я жив?!       Удивление его было вполне понятно — каждая из ран была тяжёлой, а та, что находилась в районе сердца, вообще не оставляла шансов на выживание. А учитывая то, при каких обстоятельствах он получил раны, тот факт, что юноша остался на этом свете, был чем-то из разряда чудес.       Впрочем, на этом ли?       Молодой человек, встав на колени, вновь осмотрелся. Лес никуда не думал исчезать, да и на иллюзию это было непохоже — после того, через что довелось пройти путешественнику, их он вычислял очень быстро.       — На обман разума это непохоже, — подвёл итог черноволосый странник, — да и для загробного мира я слишком… живой. Но это не ответ на вопрос, куда меня всё-таки занесло? Этот крылатый гад всё же подсунул мне знатную гадость. Надеюсь, Альме удалось его прикончить. Ха, это было бы иронично — ангел смерти, погибший от руки некроманта[2].       Юноша улыбнулся — мысль о том, как одна из его знакомых убивает того, по чьей вине он, похоже, оказался неизвестно где, несколько подняла его настроение. Жаль, что остальные этого не увидят. Особенно Джоанна. Интересно, что бы она сказала, если бы увидела ТАКОГО ангела? А вот Кул бы наверняка обрадовался и разразился длинной речью о том, что ангелы от демонов, по сути, ничем не отличаются. И, столкнувшись с некоторыми из них, юноша понял, что мнение древнего было основано не на пустом месте.       Внезапно молодой человек охнул, схватившись за живот. Желудок счёл своим долгом напомнить, что организму неплохо было бы принять пищу — скрутив тело спазмом и одновременно издав громкое урчание, которое слышала, наверное, половина леса.       — Твою… мать, — прошипел юноша, не ожидавший такого предательства от собственного тела. Скрючившись, он, роняя слёзы из глаз, подождал, пока спазм пройдёт, после чего со стоном выпрямился и, выдохнув, встал, наконец, на ноги.       — Пора выбираться отсюда, — больше для себя произнёс юноша. — Конечно, место довольно красивое, но пора и честь знать.       С этими словами путешественник, слегка пошатываясь, скрылся за деревьями, и лишь след ползущего тела напоминал о том, что в этом краю был человек.

***

      Молодой вулкан сидел на ветке большого дерева, лениво осматривая окрестности. В той части леса, где он обитал, не происходило абсолютно ничего — пожалуй, единственным разнообразием в его жизни была еда. Впрочем, иногда на его территорию заходили и другие вулканы. Как правило, такие встречи заканчивались драками, что приятно радовало молодого монстра. Особенно когда он выходил победителем. В любом случае, именно в таких встречах вулкан и узнавал большую часть новостей о том, что творится в мире вокруг. А в мире, как оказалось, порой происходило много чего — в основном маленькие, похожие чем-то на самих вулканов существа, называвшие себя людьми, придя на очередное место, ломали леса и горы, возводя взамен странные пещеры из того, что они же и сломали. Вулкана это удивляло — зачем ломать деревья, чтобы строить пещеры? Тем более над землёй. В целом, монстр сделал вывод, что эти человеки — существа странные, а порой и опасные.       Треск сломанных веток вырвал обезьяну из ленивого состояния полудрёмы, заставив настороженно повести носом. Запах оказался незнаком, и вулкан, ведомый любопытством, спустился с ветки и осторожно направился к его источнику. Далеко идти не пришлось, и вскоре притаившийся монстр увидел, как ближайшие заросли раскрылись, явив ему высокое двуногое существо. Существо это было одето в странную шкуру, которая в некоторых местах блестела, словно чешуя у рыбы. Кожа его была абсолютно голой, кроме головы, на которой рос длинный чёрный свалявшийся мех.       — «Наверное, это и есть человек», — подумал вулкан, внимательно наблюдая за гостем леса.       Удивительно, но человек не выглядел опасным. Скорее, наоборот, его шкура в нескольких местах была сожжена, что, впрочем, не доставляло существу никакого дискомфорта. По лесу он, видимо, тоже ходить был не приучен — ветки под ногами человека постоянно хрустели, а сам он что-то злобно бормотал, продираясь сквозь кустарник.       — «Наверное, человек очень молодой, — сделал вывод обезьян. — Раз так, может, есть смысл… поглотить его?»       Вулкан задумался. Если человек молодой, вряд ли его поглощение даст много силы. С другой стороны, любопытно посмотреть, на что способен человек. Тем более что он явно ранен, а значит, больших проблем не будет. Последняя мысль окончательно задавила осторожность, и монстр с оглушающим рёвом прыгнул из укрытия, намереваясь одним ударом покончить с неосторожным существом. Человек в последнюю секунду повернул голову, встретившись изумрудными глазами с распластавшимся в прыжке вулканом. А в следующий момент воздух сотряс хлопок, и занесённый для удара кулак монстра пронзил то место, где мгновение назад стояло существо.       А затем руку чудовища пронзила Боль.       Казалось, лес вздрогнул от громового вопля, полного нестерпимой боли. Повернув голову, вулкан с изумлением увидел, что на месте лапы остался лишь жалкий обрубок, из которого фонтаном хлестала кровь. Сама рука, подёргиваясь, лежала неподалёку, медленно рассыпаясь в серый пепел. А на другом конце поляны стоял человек, в руке которого крутился алый сгусток.       Вулкан мгновенно всё понял. Человек только казался измотанным. На самом же деле он был полон сил и готовности уничтожить его. Правы были те из сородичей, что предостерегали его от нападений на людей — эти существа оказались полны сюрпризов.       Из последних сил монстр попытался прыжком покинуть поляну и скрыться в лесу. Но он опоздал. Вырвавшийся из руки человека алый луч прочертил тело чудовища от плеча до пояса, рассекая пополам.       — «Как глупо», — последняя мысль в умирающем сознании вулкана была хоть и мудрой, но запоздалой.

***

      Юноша печально смотрел на остатки монстра, рассыпавшегося пылью. Луч Расщепления, которым он ударил чудовище на вбитых в боях рефлексах, не оставил никаких следов, кроме горстки праха, и это печалило. А жаль — наверняка существо, похожее на гигантскую обезьяну из джунглей Тораждана, было съедобным. А между тем, чувство голода не желало утихать, и теперь ему предстояло еще неизвестно сколько времени тащиться по этому бесконечному лесу — наверняка их короткий бой распугал всю живность в округе. На охоту молодой человек даже не рассчитывал — его навыки передвижения по лесу были, мягко говоря, далеки от идеальных. Об этом говорит хотя бы то, что он вместо того, чтобы идти вдоль реки, полез вглубь леса.       Ещё раз печально вздохнув от осознания собственной оплошности, путник развернулся и продолжил свой поход в неизвестность. А пепел, оставшийся от неосторожного вулкана, вскоре разнесло по лесу дуновением ветра, и лишь выжженная расщеплением проплешина в кустах напоминала о том, что здесь когда-то проходил бой.

***

Три дня спустя.       — НАКОНЕЦ-ТО!!! — радостно воскликнул юноша. — ХВАЛА ТИРАЭЛЮ И ВСЕМУ АНГИРСКОМУ СОВЕТУ, КАК ДАВНО Я ЖДАЛ ЭТОЙ ВСТРЕЧИ!!!       Молодой человек с трудом удержался, чтобы не упасть от радости и расцеловать землю. А причина была проста — наконец-то он вышел на ДОРОГУ. После трёх с лишним дней путешествия по осточертевшему лесу появление признака цивилизации юный путник расценил как дар архангелов. Хотя вряд ли тот же Империй расщедрился бы на такой подарок, с его-то гонором.       — Эй, быр-быр-быр! — расчувствовавшийся юноша не заметил, как из-за поворота выползла повозка, на которой сидел обычный на вид деревенский мужик.       — Быр-быр, быр с путь быр-быр! — недовольно выдал крестьянин, подъехав поближе.       Юноша от речи местного жителя опешил. Он знал достаточно языков, чтобы свободно изъясняться во всех уголках Санктуария, но язык крестьянина не походил ни на один из них. Отдалённо он напоминал тристрамский диалект хандарасского, но, увы, сходства в них было меньше, чем у того же хандарасского с языком Западного предела — корень был одним и тем же, но языки разные.       — Ну не понимаю я тебя! — разозлился юноша на продолжавшего разоряться мужика. — Говори медленнее!       Крестьянин заткнулся на полуслове и непонимающе посмотрел на путника. Молодой человек горестно вздохнул — он и не предполагал, что первая встреча с местными жителями обернётся такой проблемой.       — Говори. Медленнее. Не. Понимаю, — медленно, почти по слогам произнёс чародей, сопровождая каждое слово жестами.       — Иди. С путь, — в тон ему ответил деревенский, махнув рукой в сторону обочины, после чего добавил: — Валыкай.       Очевидно, мужик предлагал ему убраться с дороги, хотя последнее слово было непонятным и наверняка оскорбительным. Впрочем, юноша не стал обижаться — в конце концов, это он оказался гостем в стране, где говорят на малопонятном диалекте. Однако это не отменяло того, что до ближайшего поселения надо было добраться. Хотя бы затем, чтобы узнать, в какую глушь его закинул разлом.       — Я. С тобой. Поеду, — очередную фразу молодой человек на этот раз сопроводил не только жестами, но и потряхиванием кошелька. Чародей логично рассудил, что деньги в хозяйстве лишними точно не будут, особенно если это деревенское хозяйство.       На лице мужика читалось сомнение — он явно не желал брать в свою телегу незнакомца, встреченного в дороге. Однако жадность всё же заглушала голос разума, тем более что юноша подкрепил её, вытащив на свет мелкий тристрамский серебряный леор. Крестьянин недоверчиво посмотрел на монету, затем перевёл взгляд на юношу, после чего снова на монету. Жадность всё же победила, и деревенский призывно махнул рукой, приглашая юношу в повозку.

***

      Спустя час езды по разбитой в хлам дороге повозка, наконец, достигла пункта назначения. Неожиданно лес расступился, открыв вид на засеянное чем-то поле. А рядом с полем расположилась небольшая, домов на тридцать, деревня с небольшими садиками, вид которой несколько удивил юношу отсутствием малейшего намека на укрепления. Не было даже захудалого частокола, который мог бы хоть ненадолго, но сдержать нападение. По мнению чародея, это было несусветной глупостью, которой были лишь три варианта объяснения. Первый — он попал в край непуганых идиотов, не дорожащих собственными жизнями. Второй — в округе банально не водилось чудовищ, которые могли бы напасть на поселение, что было крайне маловероятно. Или третий вариант, самый плохой — монстры были столь могущественны, что укрепления против них не помогали. Это было бы хуже всего. Однако, поразмыслив, молодой человек признал, что все три варианта одинаково маловероятны. Судя по домам, селяне явно жили здесь достаточно долго, чего не произошло бы, окажись первый и третий варианты реальностью. Второй же был слишком маловероятен — по своему опыту чародей знал, что Санктуарий слишком богат на желающих поживиться чужим добром и жизнями, чтобы в такой глуши сии неприятные личности отсутствовали. А значит, в деревне присутствует защита. Или даже защитник. Последняя мысль несколько приободрила юношу — его шансы выяснить место попадания резко возрастали.       Видимо, селянин, любезно предложивший ему место, был достаточно уважаемым или желанным посетителем в поселке — навстречу повозке высыпала вся деревня. Телегу мигом окружила небольшая толпа, наперебой галдящая и трещащая на знакомом, но малопонятном наречии. От этого шума у молодого человека даже слегка заболела голова — такого приёма он не ждал. Возница, впрочем, подобного дискомфорта не испытывал, охотно отвечая на вопросы и восклицания и периодически указывая на чародея — очевидно, львиная доля вопросов касалась его персоны.       По случаю приезда телеги в деревне даже собралось небольшое застолье, куда пригласили и путника. Такое гостеприимство выбивало из колеи — юношу, сколько он себя помнил, так не встречали нигде. Хотя бы потому, что в местах, где чародей появлялся, как правило, было не до праздников. Селяне же оказались на редкость дружелюбными — выделенная юноше тарелка никогда не оставалась пустой, а в простой глиняный кубок то и дело подливали жидкость, в которой путник с удивлением узнал яблочный сок. Выбор напитка порядком удивил чародея — последний раз фруктовые соки ему предлагали еще в Калдее, в то время как остальной мир предпочитал либо вино, либо другую алкогольную бурду, пить которую, не морщась, могли разве что варвары.       И всё же, несмотря на доброжелательность, даже столь небольшой праздник жизни вскоре надоел юноше. Улучив подходящий момент, чародей выскользнул из-за стола и быстрым шагом покинул праздник, решив прогуляться по деревне. Поселение при ближайшем рассмотрении не переставало удивлять человека. Простые, но на совесть сработанные дома, аккуратные, пусть и сугубо декоративные заборчики, небольшие садики — всё это ярко контрастировало с вечно грязными деревнями Хандараса и Вестмарша или занесёнными песком посёлками Кеджистана. Ближайшими по уровню чистоты были, наверное, селения родного Шиэнсая, но даже в этом случае сравнение было далеко не пользу последних.       — Бырбрлык? — неожиданно проскрипел рядом старческий голос.       Слегка вздрогнув, юноша обернулся, с трудом удержавшись от того, чтобы швырнуть на голос что-нибудь убойное, вроде того же Луча Расщепления. Опасался он, однако, зря — источником голоса оказался древний старик, из всей растительности на голове которого сохранилась лишь седая борода. Лишь пронзительные глаза стального цвета внимательно смотрели на гостя селения, словно оценивая чародея. Юноша едва заметно вздрогнул — на мгновение ему показалось, что на него смотрит Декард Каин. Бред, конечно — старый хорадрим погиб уже очень давно.       — Страх? — понимающе спросил старик. — Не бояться. Я не вред ты.       Чародей слегка удивился — речь древнего деда была гораздо понятнее его односельчан, хоть оставалась для него довольно корявой.       — Кто вы? — спросил юноша. — Вы говорите гораздо понятнее.       — Я? — на губах старика проступила едва заметная усмешка. — Я… голова это село. Ульдир. А ты?       Старик протянул руку, изрядно удивив чародея. На его памяти, этот жест был характерен для рыцарей, показывающих, что в руках нет оружия, но никак не для старосты захолустной деревни. Старик определенно был той ещё загадкой. Тем не менее, ответить на приветствие надо было.       — Ли Минг, — представился юноша, пожимая руку, и, подумав, добавил, — Нефалем.       Старик лишь улыбнулся, тряхнув руку. Последнее слово, похоже, не произвело на него никакого впечатления. Похоже, последние надежды на то, что здесь хотя бы краем уха слышали о знакомых чародею местах, только что испарились — после третьего пришествия Диабло большая часть известного мира хотя бы краем уха слышали о нефалемах. Разочарованно скривившись, Ли повертел головой вверх-вниз, разминая шею.       И застыл, глядя на небо.       Здесь, вдали от освещённого пятачка площади деревни, он, наконец, увидел проступившие на небесном своде звезды. Разорвав рукопожатие, он обогнул старика и, не слушая окрики старосты, побежал к краю деревни. Выбежав за её пределы, чародей снова задрал голову к небу, отказываясь верить в то, что видит.       Небо изменилось.       Ноги подкосились, и нефалем упал на колени, продолжая смотреть на небо. В голове юноши сразу сложились все странности — незнакомый монстр в лесу, странное поселение, малознакомые растения.       Во время учебы у Виз-джераев Ли изучил самые подробные карты звёздного неба. Эти знания сильно помогли ему во время странствий — в любой точке Санктуария чародей мог определить, где находятся стороны света. Даже если он попадал в южную половину мира. А теперь он смотрел на звезды — и не мог найти ни одного знакомого созвездия. А это означало лишь одно.       Это место — не Санктуарий.

***

Месяц спустя.       — Ли! Идти сюда!       Нефалем отвлёкся от своего занятия и, обернувшись, улыбнулся. Возле порога дома стояла девчушка и призывно махала рукой.       — Обед!       — Иду, — произнес чародей. — Доделать дело. Иду.       Дочь хозяев, хихикнув, скрылась в доме. Нефалем, улыбнувшись, вернулся к своему занятию.       — «Да, видели бы меня сейчас мои учителя, — подумал юноша, — такого надругательства над магией они бы не простили».       Лёгкий взмах руки — и сорвавшиеся с пальцев спектральные лезвия рубят очередной пень на аккуратные чурбачки. Да, вряд ли авторы заклинания думали, что один из пользователей будет рубить им дрова. С другой стороны, это была неплохая тренировка на контроль силы — первое заклинание покрошило пенёк на лучины.       Прошёл уже месяц с тех пор, как Ли совершил жуткое открытие. Другой мир… мир, в котором магия из тайного искусства превратилась в ремесло, товар. Мир, в котором существует великое множество гильдий магов, цели которых порой малопонятны. С другой стороны, Земной Край, как называли его местные, давно не знал опустошительных войн и вторжений демонов. Что говорить, последний маг, способный, по словам местных, создавать демонов, считается мёртвым вот уже четыре века. Создавать демонов… Нефалем с трудом удержался от презрительного смеха, когда в первый раз услышал слова старосты. Если бы они только знали, что весь человеческий род — частично творение демона. О своём происхождении Ли Минг, понятное дело, не распространялся, хотя Ульдир с неделю допытывался, что же потрясло Нефалема.       Размеренная деревенская жизнь постепенно втягивала чародея в своё русло. Он уже начал привыкать к стабильному, умеренному укладу жизни. Местные не гнали его, как, безусловно, сделало бы большинство крестьян Санктуария. Наверное, всему виной отношение жителей к магам — в отличие от его родины, деревенские не видели в нем таинственной угрозы. И он по мере своих сил пытался помогать им. Конечно, большинство его заклинаний были направлены отнюдь не на созидание, однако даже так он нашёл, куда приложить свои силы. Вот как с рубкой дров, например. Пасторальность местной жизни постепенно давала о себе знать.       Наверное, поэтому он решил уйти.       — Ли!       — Иду! — расколов лезвиями последний чурбак, нефалем отправился в дом обедать.

***

      Ранним утром, больше похожим на позднюю ночь, дверь одного из домов приоткрылась, и в проёме показалась укрытая простым дорожным плащом фигура. Человек секунду постоял, словно прощаясь, а затем резко перешагнул порог и, аккуратно закрыв дверь, направился к выходу из деревни.       — Уходить? — раздался знакомый голос за спиной. К внезапным появлениям старика Ли уже привык, однако в этот раз его появление было неприятным сюрпризом — прощание с жителями не входило в его планы.       — Да, — коротко ответил нефалем. Отпираться было бессмысленно. — Вы… знали?       — Понимаю, — вздохнул Ульдир. — Твоё место не тут. Ты жить здесь тяжело. Я вижу это.       — Тогда зачем вы здесь? — повернулся юноша к старосте. — Вы же понимаете, что останавливать меня бесполезно.       — Нет. Я не иметь сил стоп тебя, — покачал головой дед, — а если и иметь, то не делать это.       — Куда мыслишь идти? — вдруг спросил Ульдир, внимательно глядя на Ли.       — Подальше, — ответил тот, — в места, где можно найти знания о магии и мире.       — Тогда совет тебе, — подошёл чуть ближе староста. — Идти в другие страны. Ты там можешь найти ответы на вопросы. Но учти, такие науки дорого стоят. Нужны деньги.       — Не волнуйся, деньги у меня есть, — слегка улыбнулся нефалем, — а если не хватит, смогу заработать.       — Вольный маг? — с пониманием протянул Ульдир. — Не самый прибыльный заработок, а если и прибыльный, то опасный.       — Другого я не знаю, — отрубил Ли Минг.       — В таком случае желаю тебе удачи, — улыбнулся старик. — Пусть твой путь будет лёгкий.       — И вам спасибо, Ульдир, — уважительно наклонил голову нефалем, — вам и вашей деревне. За кров и за еду.       Чародей, развернувшись, зашагал по дороге, ведущей к границе страны. А сгорбленный староста еще долго смотрел вслед скрывшейся в предрассветных сумерках фигуре молодого чародея. И улыбался. Что-то подсказывало умудрённому годами старику, что его имя он ещё не раз услышит.

***

Две недели спустя, август Х780.       — «Да, вот это уже больше похоже на то, к чему я привык», — подумал чародей, глядя на небольшой городок, показавшийся невдалеке.       За две недели Ли прошёл приличное расстояние, без каких-либо проблем пересёк границу и оказался на территории соседней страны, Севена, кажется. И этот городок оказался первым населенным пунктом, что ему встретился. Расположенный в предгорьях, он, очевидно, существовал за счёт добычи руды и, может быть, драгоценных камней. И состояние поселения резко контрастировало с тем, что чародей видел до этого в деревне соседней страны.       Даже с расстояния юноша заметил, что город переживает не лучшие времена. Что говорить, даже некоторые города Хандараса выглядели куда лучше него.       — «Впрочем, вполне возможно, что я ошибаюсь, — подумал чародей. — Может быть, в этой стране такие города — как раз норма. В любом случае, туда стоит заглянуть — вдруг у них найдётся работа моего профиля?»       Через полчаса чародей прошёл сквозь ворота города, не встретив никакой проверки на входе. Это несколько настораживало — обычно стража на входе в город была довольно придирчива. Или он снова чего-то не знает?       Атмосфера города вполне соответствовала его облику. Подавленность и апатия буквально витали в воздухе, с каждой секундой убеждая Ли в том, что поселение переживает не лучшие времена. Людей на улицах было немного, а те, что встречались ему, либо отводили глаза, либо вообще старались убраться подальше от гостя. Нефалема это вполне устраивало — разговаривать с местными никакого желания не было.       Центральная улица привела его на площадь, где располагалось высокое здание, отличавшееся некоторой вычурностью по сравнению с другими. Особенность дома также подтверждал герб, висящий аккурат над входными дверьми. Однако чародея заинтересовала деревянная доска, на которой гвоздями были прикреплены несколько листов. Улыбнувшись, чародей подошёл поближе — опыт говорил о том, что в таких местах как правило крепят объявления и указы. Знания не подвели — на доске действительно сиротливо висели объявления и заказы на работу, один из которых тут же привлёк нефалема крупно выведенными цифрами «600 000», а также короткой припиской, прочитать которую мог даже он, с его куцыми знаниями местного алфавита.       Суть заказа была проста — местный градоправитель, резиденция которого располагалась тут же, предлагал шестьсот тысяч местных драгоценных за устранение терроризирующей город банды. Драгоценные… поначалу Ли Минг впал в ступор, когда узнал, что в Земном крае принята единая валюта, которая ПЕЧАТАЛАСЬ НА БУМАГЕ. У Ульдира ушло часа полтора на то, чтобы объяснить гостю, что драгоценный — это билет, по предъявлению которого банк обязан выдать предъявителю соответствующую сумму в желаемом материале. Каким образом один драгоценный связан со, скажем, золотом, староста объяснить не смог — похоже, сам не задумывался над этим. Но, по спутанным объяснениям старика, на такую сумму можно жить в не самом плохом городе около полугода. То есть деньги более чем приличные, и потому чародей, сорвав листовку, решительно вошёл в резиденцию градоначальника.[3]       Конечно, сам бургомистр его поначалу не принял. Впрочем, надолго его не задержали — секретарь, едва поняв цель визита чародея, сразу же отошёл в кабинет своего начальника, который тут же впустил гостя. Натянув капюшон поглубже, Ли Минг переступил порог.       — Доброго вам дня, господин маг, — поднялся из кресла хозяин кабинета. — Прошу вас, присаживайтесь.