Если любишь, не отпускай

      Жениться на Ольге Павел решил сразу. Вот как вернулся к ней вечером первого рабочего дня вместо того, чтобы уйти навсегда, так и решил, что женится. Исходил от противного: не видел ни одной причины, по которой этого не стоит делать. Сложнее было решить вопрос со сменой Ольгиной фамилии. На работе Павла целиком устраивала Арефьева, и в табличке на двери кабинета, и в пересудах коллег, а дома он хотел видеть Рыкову. В конце концов, оставил этот вопрос Ольге. Пусть сама решает. Она решила остаться Арефьевой, слишком много лет прожила под этой фамилией: делала карьеру, получала документы, но между собой они с Павлом договорились, что дома она будет Рыковой, по-семейному.       О последнем Павел и хотел напомнить Ольге, когда она вдруг, спустя год после свадьбы, перестала, приходя с работы, менять тон и выражение лица. Заведующей она была замечательной, и работать с ней Рыкову нравилось всегда, но видеть дома начальство — это все равно было раздражителем. Мало того, она вдруг начала брать на дом недоделанные отчеты. Сидела по вечерам с ноутбуком и сводила экселевские таблицы. На все попытки мужа расшевелить ее реагировала сухо и нетерпеливо: «Паша, иди спать!» Он как-то возмутился: «Оль, да не хочу я спать без тебя!» Она даже не посмотрела на него: «Я занята, Паш, ты же видишь». Видел, конечно. И то, что смотрит сквозь него, и то, что слышит через слово. Недоумевал сильно. Надеялся, что скоро пройдет, но две недели Ольга была как замороженная.       Неприятности на работе были исключены. Подстанция еще никогда так щедро не поощрялась министерством и московским правительством. Рыков заподозрил худшее: другого мужчину. Догадка была шоком для него. Но все объясняла. Вокруг Ольги крутятся весьма солидные мужские особи, при деньгах и положении в обществе, могла и запасть на кого-то. Рыков был ревнив. Любого министра мог бы укокошить за свою жену. Но срываться на Ольгу смысла не видел, верил в ее порядочность. Если у нее кто-то появился, то это может быть серьезно, угрозы и скандалы не помогут. Перемолол первый шок внутри себя и принял решение. Павел Рыков женился на Ольге на всю оставшуюся жизнь, и ничего менять не собирался. Он будет бороться. Пусть там другой мужчина. Еще посмотрим кто кого. Никому свою жену Рыков просто так не отдаст. Ведь он — ее муж, они — семья. И дети… будут.       Павел уже не раз заводил с Ольгой разговор о ребенке. Она не отвечала ни да, ни нет. И дальше разговоров процесс не двигался. У Ольги был сложный анамнез, да и от Рыкова кроме Наташки ни одна баба не беременела, и вообще ни одна не выносила. Рыков решил зайти с другой стороны. Скачал у волонтеров базу данных региональных домов малютки для усыновителей и принес флешку Ольге. Положил ей прямо на клавиатуру ноутбука, когда она строчила дома вечером очередной отчет.       — Оля, я скачал базу данных. Давай ребенка усыновим.       Она замерла на мгновение и (да!) свернула свой отчет. Жалко только, что на Павла при этом не посмотрела. Но начало положено.       — Паша, ты серьезно?       — Нет, шучу! — сыронизировал Рыков. — Конечно, серьезно, Оль. Стал бы я носиться за этой базой, если бы не серьезно.       Она взяла флешку двумя пальцами, задумчиво повертела, ничего не ответила. Рыков насторожился, но виду не показал. Собирался ведь бороться? Значит, пойдет до конца. Ну и что, что трудно. Ольге тоже с ним было трудно: после инсульта выхаживать, а потом мириться с его прошлым в виде трех женщин. Вот пока умирал в больнице, никому, кроме Ольги, был не нужен. А как поправился, стал чистым, гладким и откормленным, сразу объявились все три, друг за дружкой, каждая со своей историей. И Ольга выдержала всех. Павел взял ее за руку. Отметил, что пальцы холодные и дрожат.       — Оля, я уверен, что ты скоро поделишься со мной своими проблемами. Возможно, это будет уже завтра. Но зачем нам обоим терпеть так долго? Давай сегодня будет завтра, и мы все обсудим сейчас.       — Паша, я потеряла ребенка от Арефьева на двенадцатой неделе.       — Это останавливает тебя от усыновления?       — Я сейчас о другом. Это было… больно.       И замолчала так надолго, что Павлу пришлось отвечать. Сказал сокровенное:       — Мы с первой женой тоже потеряли ребенка на двенадцатой неделе. Можешь мне не верить, но я до сих пор иногда представляю его. Точнее ее — девочку с розовыми волосами.       Ольга, наконец, посмотрела на Павла и слабо улыбнулась. Девочка с розовыми волосами — это было бы весело, если бы не было правдой.       — У меня сейчас восемь недель, Паша.       Первым на новость в Рыкове проснулся врач:       — Как ты себя чувствуешь, Оля?       — Я хорошо себя чувствую. Только боюсь. Очень.       Вторым в Рыкове проснулся счастливый муж. Все его фантазии о другом мужчине оказались бредом. Ольга просто живет в ожидании двенадцатой недели, пить не может — ребенку повредит, зато глушит страх сверхурочной работой.       — Что же ты раньше молчала, девочка моя? — обнял ее за плечи, прижал к себе.       — Я не хотела, чтобы ты его тоже ждал, а потом… — не договорила слова «потерял», не смогла.       — Как говорит моя мудрая жена, будем решать проблемы по мере поступления. И, в любом случае, Оля, у меня есть право и обязанность поддерживать тебя, когда тебе плохо, как у законного мужа. Я буду рядом.       Ольгу отпустило. Заулыбалась, задышала, вставила флешку в ноутбук:       — Давай посмотрим?       В подсознании Рыкова зашевелился Демон Времени. Но Рыков не дал ему слова. Он и так видел будущее без потусторонней помощи. Они проживут эту жизнь все вместе: Павел, Ольга, серьезная девочка с мамиными глазами и ни на кого не похожий рыжий мальчишка с папиным характером.