Веном любил

      То, что это плохая идея симбиот понял сразу. И пускай Эдди говорил, что он всего лишь "Инопланетная жижа, не разбирающаяся в людях", подставы такого рода инопланетянин чуял всем своим нутром и нутром Эдди тоже, пусть тот и не обращал никакого внимания.       Так что когда миловидная бездомная девушка позвала их в одно из складских помещений в неблагополучной черте города, Веном напрягся, выискивая ловушки. Чего он не ожидал, так это высокомощного звукового удара сразу после входа. С помощью этой штуки его выбросило из тела носителя. Он слышал, как его глупый журналист корчился в агонии, но дотянуться и помочь был не в силах. Лишь ощущал отголоски собственной боли.       Когда его посадили в прочный контейнер, инопланетянин словно сошел с ума. Он беспорядочно бился о стенки, рычал и плевался на всё человечество, вот только это было бесполезно. Эдди пропал из поля зрения, что только подхлестнуло панику. Его идеального носителя отобрали, разлучили с ним снова. Я найду тебя, найду.       Утихомирив истерику, он огляделся. Чертова девчонка перевезла его буквально в другую часть города. Неужели, он так долго поддавался панике? Её противное лицо расплывалось из-за стеклянных стен, но даже так он мог видеть мерзкую улыбку. — Теперь ты будешь моим. Мы вместе захватим этот городишко, станем его хозяевами. Этот идиот журналист ничего не смыслит. Он ограничивает тебя, забивает в рамки. А мы с тобой повеселимся. Эта особь безумна. Убить. Разорвать. Поглотить.       Кровожадные мысли заставили симбиота погрузиться в туман ярости. Эта сучка совсем слетела с катушек, еще одно интересное земное выражение от Эдди, если думает, что Веном подчинится ей. Он должен добраться до истинного хоста, тот сейчас невероятно страдает. Его Эдди не такой сильный, или он может сглупить и обратиться к кому-то, что вероятнее всего и случится.       Он не помнил, сколько прошло дней. Безумная стерва, как оказалось ее зовут Шарлотта Деламур, пытала его звуковыми волнами, пытаясь сделать послушной собачонкой. Она приходит днём и ночью, обещая всё прекратить, как только симбиот сдастся и согласиться на её чертов план.        Как и во всех таких случаях, пришелец шлёт её и называет весьма нелестными словами, отчего девушка только больше свирепеет и оставляет того с небольшим устройством, издающий низкочастотный звук, достаточно слабый для того, чтобы убить, но причиняющий дикие страдания.        В конечном итоге, Веном перестаёт чувствовать что-либо, кроме всепоглощающего желания убивать. Забота и переживания о носителе ушли глубоко вовнутрь, задвинуты низменными инстинктами, местью. Всё, чего хочется симбиоту — пробраться внутрь его мучителя и разорвать каждую клетку тела изнутри. Он перестаёт мыслить здраво, насколько это вообще возможно. А в разуме проносится лишь одна мысль: Убить. Разорвать. Поглотить.        Поэтому, когда коробка с совсем ослабевшим симбиотом открывается, первое, что тот делает, слепо бросается на человека. Рыча и скалясь, масса проникает под кожу, начиная разрушительный процесс. Да, это то, о чем мечтал Веном вот уже долгое время. Убить. Разорвать. Поглотить.        Да только крик отнюдь не женский, а мужской и очень даже знакомый. Сквозь пелену собственной боли инопланетянин слышит сбивчивые: — Веном, это я. Прекрати, ты делаешь нам больно, остановись. И этот голос что-то ломает в пришельце. Это же Эдди, его Эдди. Как он мог забыть. Причинить ему боль. Убить. Разорвать. Поглотить. Помочь. Защитить. Любить.        Чёрная смоль отделяется от тела Брока уже добровольно и заползает в угол, сжимаясь и скручиваясь.        Журналист падает на колени: кровь небольшими струйками капает из носа, но сейчас его это мало волнует. Он смотрит на плотный сгусток тьмы, что собрался на полу и протягивает дрожащую руку. — П-прости, не добрался раньше, не смог. Ну же, иди сюда. Он касается Венома, но тот отказывается возвращаться, лишь пытается зажаться ближе к стене. Такое чувство, что будь у него возможность входить в симбиоз с предметами, тот облюбовал бы этот кирпич. — Уходи, Эдди, не хотим обидеть. Причинить боль. Слишком...Слишком сломаны. Больше...Больше не идеальны для тебя. Голос симбиота слаб, масса подрагивает, будто из последних сил. Видя всё это, Брок жалеет лишь о том, что слишком просто прикончил Шарлотту, нет, пули в лоб было недостаточно. — Не говори ерунды. Я тоже не идеален, но вместе мы станем идеальными друг для друга.        Рука журналиста на миг замирает, а потом все-таки касается Венома. Тот взволнованно шикает, но позволяет столь простой контакт. Пальцы утопают в вязкой субстанции и только сейчас мужчина может по-настоящему расслабиться, полностью оседая на кафельный пол, как можно ближе к Веному. — Я никуда не уйду без тебя. Мы можем всю оставшуюся жизнь провести на этом чертовом полу, в этой поганой лаборатории, но я не оставлю тебя, понятно?       Шёпот. Всё, что слышит симбиот, это горячий шёпот и слова-обещания. Он знает, что Эдди не врёт. Веном доверчиво льнет к влажной от крови и пота ладони хоста, но не торопится забираться внутрь. — Мне страшно, Эдди. Она...она сломала нас. Смогла. Я больше не чувствую так, как раньше. Внутри лишь пустота.       Броку хочется разрыдаться, как маленькому мальчику, хочется биться в истерике: из-за случившегося, из-за того, что не послушал тогда Венома и попёрся на тот злополучный склад и, наконец из-за того, что столь много времени ушло на то, чтобы выяснить, где его держат.       Но всё, что он делает, лишь продолжает ничком лежать на полу, вцепившись в своего симбиота, которому впервые стало по-настоящему страшно. — Она больше не причинит тебе вреда, клянусь. Веном, ты нужен мне, прошу. Ты не можешь оставить меня после того, как снова нашёл. Не оставляй.        Симбиот вновь взволнованно вибрирует, будто его размышления слишком тяжёлы для него самого, а затем, решившись, заползает внутрь, пробираясь через ткани, попутно залечивая всё то, что сам успел повредить, а затем оседает глубоко внутри. И Эдди тоже чувствует, будто часть симбиота, какая-то важная часть, не материальная, а скорее духовная, надломилась, пошла трещинами и впадинами.        Брюнет позволяет ощущению спокойствия окутать себя всего лишь на несколько мгновений, ведь он снова воссоединился со своей половиной, но тут же поднимается на ноги, и нетвердой походкой убирается прочь из злосчастного кабинета.        На пути к дому симбиот выберется немного наружу, окутывая грудь носителя, прижимаясь к месту, где устойчиво бьётся сердце и блаженно расслабится.        Утром по всем новостям будут трубить о крупном пожаре и обгоревшем трупе со следами насильственной смерти, а в маленькой и тесной квартирке в Сан-Франциско будет тепло и спокойно впервые за долгое время.