aut vincere, aut mori

Успокоиться и затолкать свою истерику внутрь - было самым тяжёлым делом для Ангела. Что-то внутри рычало, плевалось, кусалось и заставляло тоже самое исполнять и мальчика. Не помогали ни маленькие пощёчины от санитаров, ни требовательный голос медсестры. Перед мальчиком до сих пор стояла физиономия отца, лицо того, кого он избил и лик Саши, которая была поражена такой жестокостью Ангела. Все они иногда смешивались в одно - своё собственное и его, на самом-то деле, хотелось разбить ещё сильнее. Ведь кто с ним будет общаться после такого? Саша наверняка разочаруется в нём, да и когда Дон узнает, то вряд ли похлопает его по плечу за такие выкрутасы... -Он слишком буйный, его нельзя в его камеру, он же там всё разнесёт!-жаловался санитар, отрывая свою руку от зубов мелкого дьяволёнка. Рядом шагающая женщина хмуро сказала: -Так значит в ШИЗО, куда ещё?-мальчик услышал это сквозь назойливый шум в голове, который с каждой секундой становился всё громче. Горло першило от недавнего извержения желудка в неправильную сторону, а кулаки побаливали. Самочувствие было ужасным и Ангел уже начал порядком уставать - теперь он еле шёл, больше никого не кусал, однако хватка у медиков всё равно была мёртвая. Куда его теперь затолкают? Что это за "ШИЗО", если вся больница и так представляет собой одну сплошную психушку?! Вскоре, Ангела уже тащили по коридору, потому что тело теперь отказывалось слушать хозяина. Тело-то не работало, но сознание пока не отключилось, любезно подбрасывая Ангелу новые картины для ужаса и отвращения - он теперь как отец. Такой же злой и противный. Такой же жестокий и импульсивный. И, наверное, такой же больной... Мужчины привели Ангела на второй этаж, а там заперли в отдельной комнате с белыми мягкими стенами, серым привинченным унитазом и раковиной рядом. Кровать была твёрдой и неудобной, но зато имелась большая подушка, на которую и положили бедную настрадавшуюся голову мальчика. Он же обречённо смотрел в потолок и размышлял о сходствах (уродствах) с отцом. Перед тем как уйти, женщина спросила: -Ты раскаиваешься в содеянном?-на что мальчик даже смог повернуть к ней голову и кивнуть. Затем качнула головой уже она и удалилась, что-то записывая в свою планшетку. Железная дверь захлопнулась и мальчик остался один на один со своими мыслями. *** Как и планировалось, Дона и Тиффани отпустили к обеду, чему Саша была несказанно рада. Ей стоило немалых усилий спокойно рассказать о том, что произошло, а после добавить, что по статистике, каждый второй в этом заведении разбивал кому-нибудь лицо. -Но не в первый же день пребывания.-фыркнула рыжая и отвернулась к окну. Они сидели в общей комнате и играли в карты. Рядом спокойно прохаживались дети, за соседним столом сидели такие игроки, некоторые смотрели телевизор, кто-то читал. Все ждали обеда. Саша подкинула Дону валет буби и тот со злостью взял всё, что ранее ему накидали. -Учится постоять за себя, в таком мире все должны это уметь.-казалось, юношу вообще не волновало то, что его друг избил кого-то. -Эх, сейчас бы, конечно, сигаретку...-тоскливо пробурчала Тиффани, подкидывая королей сестре. -Можем после полдника полы в столовой помыть.-предложил Дон, радуясь тому, что можно отомстить Саше, подкинув карт.-Бартер, так сказать. Мы вам полы - вы нам сигареты. Я так уже делал, кстати. -Ты предлагаешь мыть пол той, у которой наследство три миллиарда?-возмутилась Тиф, хмуря брови. -Ах, точно, ты же у нас белоручка, ничего сама не сделаешь.-усмехнулась Саша, полностью отбиваясь за счёт козырей. Ей обычно не везло в картах, но сегодня был особенный день. Рыжей стоило кинуть гневный предупреждающий взгляд и сестра улыбаться перестала. Саша закатила глаза. -На правду не обижаются. -А когда его выпустят?-как бы невзначай кинул Дон, вскинув светлую бровь. На самом же деле сердце болело за нового друга, а почему, он не знал. -С учётом того, что он сделал... ну, может после обеда, может ближе к ужину.-с грустью вздохнула Саша, сердито хмуря брови. В ней что-то щемило от тоски, потому что Ангел её не послушал. Он выбил тому парню глаз и разукрасил лицо так, что сломал перегородки или хрящики в носу. «Прийдет и будет плакаться.»-злилась девушка, поджимая губы. Ей-то эта схема была знакома - в прошлом она тоже сначала делала, потом думала. Собственно, поэтому они с сестрой и оказались здесь. -А как вы думаете, куда его приведут?-поинтересовалась Тиффани, откидывая карты, в знак того, что она больше не хочет играть. -Мне кажется, что сюда его пока не пустят.-также отказалась от игры Саша, выпуская карты из рук.-Он некоторое время будет считаться буйным, а потом может и выпустят из комнаты. -Отлично, тогда увидимся на обеде. Я после него зайду проверю Ангела.-нахмурился Дон и пересел за другой стол игроков. Тиффани устало посмотрела ему вслед: -Что вы с ним носитесь как курица с яйцом, я вот сразу сказала, что он дефектный... -Тебе не понять, потому что в дело вмешиваются уважение и обычная жалость.-злобно пресекла такие речи сестры Саша. Однако зря она решила так поступить - холодный взгляд метнулся на неё, заставив мгновенно пожалеть о своих словах. -То есть, мне такие чувства незнакомы? И даже жалость? А помнишь, как я тебя осматривала, после того, что случилось?! -Мне дела нет.-резко встав, кинула Саша, удаляясь к свободному пуфику у телевизора. Зелёные глаза Тиффани злобно сверкнули. *** Для Ангела заточение наедине с собой не длилось вечность, он уснул. Вначале думал, что будет рыдать и бить кулаком в стену из-за собственной ничтожности, но голова так хорошо лежала на подушке, что было грехом не закрыть глаза и не уснуть хоть на пару минуточек. По пробуждению, его поволокли к какому-то врачу, который первым делом спросил откуда у мальчика синяки на теле. И тут его прорвало - он плакал, шёпотом объясняя происхождение синих отвратительных пятен. Доктор с сожалением слушал его, было видно, что ему очень жаль Ангела, однако ничего дельного он не посоветовал - мямлил что-то про то, что месть не поможет и что нужно всё забыть и простить. Мальчик же в это время успокоился и слушал его вполуха - созерцал чистое небо. После того, как с ним побеседовали и выяснили, что не особо-то он и опасен («Они все непрофессионалы.»-с усмешкой подумал Ангел), его проводили до его палаты, где сказали отсидеться до ужина. Оказалось, что сейчас время тихого часа и всех распихали по своим палатам. «Интересно, а если бы Дон и Саша знали, что меня выпустили, они бы пришли меня проведать?..»-в голове после этого поселилась немыслимая пустота - сначала обрести друзей, а затем так глупо их потерять. Лёжа в кровати, Ангел укутался в пуховое колючее одеяло как гусеница в кокон и, повернувшись к окну, начал смотреть на фонари. Мысль за мыслью и вот уже мальчик плывёт по закоулкам своего сознания, отрицая некоторые сходства с отцом. Плыть-то он плывёт, но до конца не засыпает - как показалось Ангелу, через пять минут ему пришлось перевернуться с одного бока на другой, так как откуда-то появилось тёплое солнышко. Мученически выдохнув, мальчик поморщился и начал заново дремать - он знал, что он не спит, однако вместе с этим он и не бодрствовал. «Очень странное явление.»-в дрёме подумалось ему.-«Надо будет у Дона спросить, а любит ли он дремать?..»-через несколько десятков минут, мысли отсеивает ситечком сна и Ангел окончательно заснул. Однако спал он недолго, ведь послышался скрежет железных ножек стула о пол. Решительно продолжая делать вид, что он спит, Ангел лишь прошептал: -Уходите...-однако в следующую же секунду его руку, что лежала поверх одеяла, накрыла чья-то здоровая лапа и когда мальчик открыл глаза, с ужасом осознавая, кто же к нему пришёл, мужчина пророкотал: -Ну как можно так просто посылать собственного отца?.. *** Обед, по мнению Дона прошёл превосходно - куриный суп с яйцом внутри он обожал, а ещё любил бульон с макарошками в виде звёздочек, среди которых плавали большие фрикадельки. Жаль, что такого здесь не подают - поэтому, чтобы вкусно поесть, приходится встать в очередь раньше всех, иногда даже расталкивая подростков, выглядя при этом, как плохиш. К слову Дон никогда не церемонился ни с кем, просто брал то, что ему нужно и всё. Ну, а что? Отец так учил, значит так и надо делать. Только вот где папа. Куда его спрятали и если хоть один намёк на его помилование?.. -Эй, Красный Браслет!-позвала Тиффани после обеда, потягиваясь и зевая, однако прикрывая рот рукой.-Не хочешь прогуляться? Мы с сестрой сейчас выйдем и попробуем уломать санитара отдать нам сигарету, потеха гарантирована.-она засмеялась, однако видя на лице Дона лишь усталость, всё поняла по взгляду.-А, понятно. Опять ты со своим Ангелом-Херангелом носишься, да? -Должен же это делать хоть кто-то.-к слову, Саша не рассказала друзьям о личных беседах и переживаниях между ней и новеньким. -Ладно. Привет ему передавай.-попрощалась было рыжая и Дон уже было отошёл, однако на пороге Тиффани снова его окликнула и пригрозив пальцем, сказала.-Проверь его, и если ему лучше - приходите. Мы будем у фонтана!-мальчик согласно кивнул, не смея спорить с рыжей бестией, которая, скорее всего, являлась энергетическим вампиром... Супчик медленно плавал внутри мальчика и он чувствовал, что его сильно клонит в сон. Может сначала зайти к себе в комнату, а потом уже и к Ангелу? Или можно, как вчера вечером, пристроиться у мальчика под бочком и заснуть? Почесав шею, Дон встал в коридоре в нерешительности. *** -Да что я такого сделал?!-недоумевал мужчина, пытаясь поймать руки мальчика, после того, как тот послал его далеко и надолго, а затем выдернул ладонь из руки отца.-Я устроил тебя в лучшую больницу и это вся твоя благодарность?! Ангел даже спрыгнул с койки и теперь от отца его отделяла только кровать. -Давай ты уйдёшь и оставишь меня здесь, а?-пытаясь спокойно говорить, пищал Ангел, у которого невольно подгибались колени. Очень захотелось в туалет. Как никогда раньше. Если насилие, казалось, веками вершилось в собственном доме, то здесь вообще не составляло никакого труда сделать всё, что хочешь с ребёнком... такие мысли пугали и Ангел пытался заглушить их словами.-Уйди, прошу, я... мне... мне плохо, серьёзно. Оставь меня, долбанный ты кретин!-закричал Ангел, беря подушку и кидаясь ей в отца. Тот же тупо увернулся от предмета и расхохотался. -Что ты себе позволяешь, м?-чуть более раздраженно, чем раньше, спросил мужчина.-Кто тебя научил таким плохим словам, признавайся!-засмеялся он и направился обходить кровать, чтобы добраться до сына. Тот с ловкостью самой мелкой и забитой обезьянки перескочил через «барьер» и зло смотрел на отца. -Убирайся откуда пришёл и там насилуй кого хочешь!-сорвался на крик мальчик, ударяя кулаками по кровати. Та мелко прогнулась под ним, послышался даже характерный звук. Мужчина правой рукой потёр переносицу, а левой упёр руку в бок. Получилась типичная поза уставшего родителя после очередного ужасно скучного и стыдного школьного собрания. -Что я сделал не так? Попросил тебя сходить за пивом и ты обиделся?.. там идти-то сорок минут, зато настроение у Папы было отличное.-улыбнулся отец, смотря прямо в глаза мальчику. Тот скривился от таких слов, а также оттого, что он видел в глазах отца, как тот явно знает и осознаёт, что вчера натворил. Вот только к нему был вопрос - он был больным психом или отмороженным садистом? -Ты сам себя-то слышишь?-срывающимся голосом просипел мальчик, сжимая простынь.-А если я тебе скажу, что ты вчера опять, а?!-злобно процедил он, в одно око теряя все слёзы, потому что даже в колодце иногда заканчивается вода. -Ты всё неправильно понял...-начал было оправдываться отец, однако был перебит хладнокровным-насмешливым тоном, не терпящим возражения: -Обычно ты всё помнишь и на колени падаешь.-мужчина недоуменно посмотрел на сына - что он сейчас сказал? -Ты же понимаешь, что если я тебя поймаю, то мало тебе не покажется?-с нотками презрения в голосе спросил он. -Посмотрим ещё кто кого.-зашипел уверенный в себе Ангел, щёлкнув акульими зубами.-Я никогда раньше не совершал преступлений, но если ты ещё раз меня тронешь, то я тебя убью.-его кулаки до сих пор чесались набить отцу лицо. Мальчик знал, что у него ничего не получится, знал, что родитель сильнее него, однако попробовать жутко хотелось. Ростки уверенности и безнаказанности за свои действия проросли в душе Ангела.-Здесь у меня есть друзья, которым я честно рассказал, что ты делаешь.-мужчина резко повернул голову к сыну и лицо его перекосило страхом.-От тюряги, где с тобой будут делать тоже самое, что и со мной, тебя отделяет только твоё и моё имя, так что даже не думай... -Что ты сделал?!-повышая голос, мгновенно становясь тем, кем он всегда и являлся, закричал отец. Мальчик на секунду отшагнул назад, однако лишь на секунду. Он повторно вдарил кулаком по постели, что жалостно попросила прекратить. -Сделал то, что нужно было сделать, когда мне стукнуло... -Ты мерзкий подлец, такой же, как и он. Вы все одинаковые, уроды мерзкие. Делаете вид, что вам хорошо рядом со мной, пользуетесь моими дарами, моими деньгами, а затем так по-крысячьи втыкаете нож в спину. Все люди одинаковые...-пока мужчина продолжал свой монолог, Ангел понял, что папочка свихнулся окончательно. Его взгляд, наполненный какой-то маниакальной злобой и оскал ровных белоснежных зубов говорил мальчику о том, что ему следует убегать из комнаты. И из больницы. А потом из города. Можно даже территории отца покинуть. Убегать, убегать и убегать - вот единственный вариант для него. Мелкими шажками ступая к выходу, мальчик косился на отца - тот совсем забылся в своём монологе про какие-то «его» времена, да так, что не замечал, что сын, сглатывая, шагает к двери. Теперь-то «отводить душу» не хотелось, Ангелу не справиться с этим бешеным... -...и ты действительно думаешь, что я не замечу такой мелочи, как перемещение моего сына на метра два к двери?!-внезапно повернулся мужчина к мальчику, который застыл в ступоре. Кровь отлила от лица, а горло пересохло - он-то знает, что сейчас начнётся.-Не хочешь, чтобы тебя насиловали?! Не ходи в одной больничной тунике!-захохотал мужчина и медленно подойдя к сыну, наотмашь вдарил ему пощёчину.-Что, уже не такой смелый?!-«Сколько криков, а слова-то пусты. В прошлый раз он не кричал, зато за каждое произнесенное им слово я боялся сильнее в сто раз...»-грустно думал мальчик, приседая на колени от столь сильного удара. Щека горела. Маленькое чувство собственного достоинства тоже.-Мерзкий гад, сволочь...-мужчина поднял мальчика за руки и отшвырнул в сторону кровати, да так сильно, что Ангел копчиком приложился о спинку. Тело мгновенно сковало болью, дышать стало трудно, поэтому Ангел просто съехал по спинке на пол, приняв сидящее положение.-Ты даже представить себе не можешь, что я пережил. А ты жалуешься на такие мелочи, как посыл тебя за пивом!-мужчина спешно подойдя к мальчику, с силой пнул того в живот. Ангел заскулил от боли, хватаясь за то место, куда ударил мужчина и прижал ноги к себе.-Ты не посмеешь больше так себя вести рядом со мной!-мужчина ещё раз вдарил по животу, попадая по пальцам мальчика и чуть не ломая их.-Не посмеешь! Не посмеешь!-Ангел кричал от боли, что пронзала его с каждым ударом ноги. Казалось, что даже изнасилование лучше, чем избиение ногами. Картина реального мира плыла из-за пелены слёз, застывших на глазах.-Кому ты сказал о том, что случилось?!-взяв Ангела за волосы, мужчина приложил того о спинку кровати. В голове у последнего страшно помутнело. Он находился на грани потери сознания.-Кому?!-отец схватил сына за руку и подняв, хотел нанести тому ещё один удар по лицу, как из-за спины уверенно сказали: -Вероятно мне, кайзер СССР.-испуганный мужчина молниеносно обернулся и увидел на пороге комнаты юношу со светлыми волосами. Тот презренно смотрел на советского вождя и криво улыбался.-Он мне всё-всё рассказал, но я готов молчать.-мальчик тихо прикрыл за собой дверь и жестикулируя одной рукой, вторую же он спрятал за спину.-И в отличии от остальных, я знаю и ваше имя, и ваши мерзкие секретики.-увидев на лице СССР удивление, Дон усмехнулся.-Не волнуйтесь, мне на это наплевать. Ангел тем временем заметил только то, что отец истязания прекратил. Кто-то пришёл защитить его?.. неужели такое возможно? -Моё имя Германия и за молчание я требую помиловать моего отца.-с кривой усмешкой твёрдо сказал юноша. -Почему бы мне просто тебя не изничтожить?-глухо спросил Союз, сглатывая. -Потому что тогда мой народ останется без правителя. Вы с кайзером Америкой не сможете объяснить мою смерть немецкому народу. А они сейчас разгневанны теми порядками, что вы с пендосом навязали им силой.-юноша кинул мимолетный взгляд на Ангела, который корчился на полу и пытался рассмотреть того, кто пришёл на защиту. Когда глаза их встретились и узнавание мелькнуло во взгляде мальчика, то Германия поспешно отвёл взгляд.-Помилование за молчание.-усмехнулся он, протянув левую руку мужчине. Ангел тем временем начал понимать, что его продают и слёзы вновь закрыли обзор. Жалобный стон вырвался из его сердца и, перейдя в горло, показался миру. Сжав кулак на полу, мальчик в сердцах крикнул: -Предатель!.. -Заткнись.-буквально зарычал на него отец, обернувшись на сына. Ангелу стало страшно, как никогда - глаза папы горели злобой и выглядел он сейчас как неуравновешенный - зрачки полностью закрыли собой янтарную радужку, брови были нахмурены и меж ними пролегла складка, рот был искривлён. Нет, Ангел больше не сможет жить со своим отцом, ведь тот сумасшедший. Бешеный!..-По рукам.-повернувшись назад к Германии, СССР протянул тому свою громадную ладонь для рукопожатия. Полные слёз глаза мальчика устремились с мольбой на Германию. В мыслях он молил того одуматься. -Конечно, по рукам. Да.-светловолосый как-то странно сверкнул глазами, в нём на миг показался его отец, хотя на Рейха больше походил Ангел. Холодок пробежался по спине у наследника Союза, но внутренне он восхищался Германией, когда тот, пожав руку «Кайзеру», вогнал тому заточку аккурат в правый глаз. Мужчина закричал благим матом, хватаясь за разорённый глаз и согнулся пополам.-Я переписываю условия сделки: ты убираешься отсюда и никогда больше не приходишь, оставляешь Ангела здесь и никуда его не забираешь!-кричал Германия. Союз же в это время с ощутимым звуком, одним резким движением вынул из глаза заточку и швырнул её на пол.-И помни о том, что я знаю твоё имя!-в страхе закричал он, когда мужчина гневно пошёл в его сторону. И это сработало. Союз убрал руку и Германия увидел, во что превратил его красивое лицо. Это была помесь животной ярости и боли, такой сильной, что у Союза даже дёргался глаз. А говоря про увечье... глазное яблоко сейчас просто вытекало вперемешку с кровью из дыры на лице. С ужасом смотря на СССР, боясь того, что тот может заговорить и сказать что-то такое, отчего сын Нацисткой Германии впадёт в шок или перепугается настолько, что не сможет больше ничего сказать или предпринять, Германия прошептал: -Убирайся.-Союз с лютой ненавистью смотрел на Германию, мысленно четвертуя его, однако исполнил его приказ - просто вышел, чуть покачиваясь, за дверь. Почти сразу же послышался крик, затем ещё один, а после и голос Союза, как раскат грома, что приказал всем отстать от него. -Зачем ты сделал это?-радостным тоном спросил Ангел, приподнимаясь с пола. Всё тело вспотело, под подмышками ощущались озёра, а спину и живот жгло неописуемой болью. -Ну, я же «Гроза Взрослых».-прошептал Германия со слезами на глазах, чувствуя, как сердце его бьётся раза в четыре быстрее, чем обычно. -А, точно.-с блаженной улыбкой вспомнил Ангел, в конец садясь, положив руки на живот. За него кто-то вступился. Спас. -Ты заслуживаешь помилования больше, чем мой отец.-всё ещё прошептал Германия, чувствуя себя хуже некуда.-Кстати о нём...-юноша замялся, подходя к черноволосому и протягивая тому руку. Когда они вдвоём, как вчера, легли на кровать, он продолжил.-Я понимаю, что твой папа бешеный, но я, кажется понимаю, почему он... делает это... -Значит ты такой же как он.-зло прошипел Ангел, тыкая друга локтем под ребро. -Нет, ты просто не видел... сейчас покажу.-Германия достал из карманов больничных шорт чёрно-белую фотографию и передал Ангелу. Тот в удивлении смотрел на невысокого озлобленного мужчину, сидящего за столом. Рядом примостился его отец, одетый в военную шинель, ещё какие-то дети в чёрных униформах и Германия. Этого он теперь везде узнает.-Этот,-мальчик указал на озлобленного.-И есть мой отец.-худощавый Третий Рейх оказался настолько похожим на Ангела, как будто кто-то специально, после пленения тирана отрезал тому лицо и прицепил его сыну СССР. Те же чёрные, словно уголь волосы, тонкий нос, острые, более взрослые скулы и одинаковый разрез глаз. Цвет их, конечно же, угадать невозможно, однако мальчик бы не удивился, если б ему сказали, что он каждый раз видит эти глаза, когда по утрам смотрит в зеркало. До Ангела дошло. Он всё понял. Его отец... во время всех своих издевательств над ним, он видел не сына, а Рейха, этого... эту... псину! Вместе с пониманием пришёл и запоздалый гнев, и уныние, и стыд... этой правдой, он был полностью раздавлен. Оскорблён? Унижен? Уничтожен? Скорее последнее. Держа в руках ветхую фотографию, это мгновение из юности отца, это хрупкое воспоминание, Ангел почувствовал такую глубинную людскую боль, что слёзы сами начали капать на снимок. Германия понимающе молчал. Внутри черноволосого всё сжалось и скрутилось, захотелось выблевать правду назад, вместе с органами. Сможет ли он так наконец-то освободиться из этой жизни, из этого пустого позора, вечного унижения и опустошения? Закусив губу, Ангел хрипло застонал во всю душу, от которой с каждым днём не оставалось ни следа. Германия мгновенно обнял друга, прижимая черноволосую голову к груди, сам рыдая, но шепча какие-то утешения. Верная ярость запала прямо в сердце, захотелось изничтожить каждое живое существо, что посмело радоваться без него в этом мире. Если он страдает, то почему Беларусь, Украина и остальные всегда такие весёлые и добрые?! Да потому что их не насилует отец, зажимая рот рукой, не бьёт до крови в моче, не смеётся над ними до слёз, не смотрит на них своими прищуренными глазами... стоило только вспомнить о не знающих ничего братьях и сёстрах, как глотка мгновенно пересохла, а нутро болезненно сжалось. Ангел задрожал, хватаясь за руки Германии, единственного, кто захотел ему помочь. Его трясло от рыданий, он чувствовал, как ярость разжигает все чувства, будто кипяток. Как же ему не хотелось терять всё хорошее, всё, что было внутри. О чём он думал секунду назад? «Как я посмел желать родным смерти?!»-однако гнев на самого себя с каждым мгновением сменялся холодным равнодушием. И в конце концов, остался только Германия, что рыдал вместе с другом. -Тебя... тебя, значит, зовут РСФСР, да?-прижимая друга крепче, словно желая забрать всю его боль себе, шептал он. -Нет.-сглотнув, сказал Россия, утомившись совсем и не желая слушать тихий плачь Германии.-Моё настоящее имя - Российская Федерация. -А хочешь я тебе расскажу...-начал было Красный Браслет, однако был перебит безжизненным голосом: -Хочу.