I saw you, you were lost and I was found.

Сентябрь, здравствуй третий год. Луи сиял — еще один год, и универу конец. Еще один год, и он уедет во Францию и получит диплом преподавателя. Десять месяцев. Том был его парнем уже три месяца. Том был заботливым, понимающим, глупым. Они познакомились во время летней вечеринки и провели вместе каникулы, смотрели фильмы, играли в футбол и, ну, трахались. ⁎ — Да плевать я хотел на это, — проскулил Луи. — Ради бога, убери свою задницу с дивана. — Ладно, успокойся, Ли, — сказал Луи, увлекаемый Лиамом. — Это классный клуб. Кроме того, я уверен, что тебе понравится, Ни, — Луи усмехнулся и поправил волосы. — Я ненавижу людей. Я ненавижу тебя. Вы самые плохие соседи по комнате, — Зейн прикусил губу, чтобы не рассмеяться. — А еще ты ненавидишь университет и ходишь туда четыре дня в неделю, в любом случае ты застрял с нами, — добавил Пейн. — Только ради мистера Дюбуа, — на этот раз Зейн рассмеялся. — Да ладно тебе, приятель. Я не хочу опаздывать. Мы уже пропустили счастливый час, — Лиам продолжал тащить его из квартиры. — Давай я сначала позвоню Тому. — Я уже ему позвонил. Не за что, — сказал Зейн, зажав сигарету между губами. ⁎ Когда они пришли в клуб, большинство людей танцевали на столах, а некоторые уже не были одеты. Там был диджей и диско-шар. С первого взгляда можно было подумать, что это какой-то убогий клуб, один из тех ирландских пабов на больших проспектах. Тем не менее, атмосфера была очень дружелюбной. Над баром висела табличка «один бесплатный шот, если ты поцелуешь Мерфи», и это заставило Луи улыбнуться. На секунду он задумался, стоит ли попытаться. — Он принадлежит дяде Найла. Смотри, вот наш парень, — Зейн указал на парня в серой кепке, с красной электрогитарой и с самой яркой улыбкой на лице. Когда Найл увидел Малика, его лицо просветлело еще больше. Он слез со стола (да, потому что он играл на гитаре на столе), отдал свою гитару случайному парню и радостно обнял Зейна. — Господи, сколько же времени прошло! Я так рад тебя видеть! — он снова обнял его. Если бы Найл был звездой, он был бы Солнцем. — Ты навсегда вернулся? — сказал Зейн, заправляя волосы за уши. — Думаю, да! На Ямайке было весело, но мне быстро стало скучно, — он повернулся к Лиаму. — А кто этот прекрасный молодой человек? — Лиам, мой парень, — гордо сказал Зейн. — Вот это мой мальчик! — весело сказал Хоран, прежде чем поприветствовать Лиама как давнего друга, и наконец повернулся к Луи. — Приятно познакомиться, чувак! — Рад знакомству, я Луи, — Найл обнял его так крепко, что приподнял над полом. — Эй! Брэден! — крикнул он бармену. — Бесплатная выпивка для этих троих. Выпивка за мой счет, ребята, — он подмигнул Луи. Вечеринка была безумной, бесплатные напитки и хорошая музыка, Луи был в раю. В конце концов, ему понадобился свежий воздух, и он решил покинуть переполненный танцпол. Когда он добрался до террасы, сладкий запах травы ударил ему в ноздри. Кто-то болтал, кто-то смотрел на городские огни внизу. Вид был по-настоящему красивым. Он улыбнулся девушке, которая курила, и она улыбнулась в ответ. Без всякой просьбы она предложила косяк. — Оу. Спасибо. — Фенелла. Кузина Найла. — Луи, — он затянулся и оглядел окрестности. — Оставь себе, как подарок, — она подмигнула, деликатно улыбаясь. — Все равно еще один скатаю, — она действительно была похожа на Найла, та же яркая улыбка, которая могла осветить целые города. Та же харизма, которая заставляет поверить, что мир прекрасен и человечество не умерло. — Никогда тебя здесь не видела. — Хм, наверное, потому что я учусь на третьем курсе. — Какой факультет? — Французская литература, — небрежно сказал Луи, но она одними губами произнесла «вау». — Жестко. Мы с Клариссой на втором курсе, музыка, — Кларисса, блондинка позади Фенеллы улыбнулась. Она была хорошенькая и очень пьяная. Такая девушка слишком улыбчива, чтобы быть в хороших отношениях со своим отцом. Луи ничего не ответил. Фенелла и ее подруга начали говорить о людях, которых он не знал. — А как же Гарри? — спросила девушка. — У него есть парень, Камилль, — заверила Фенелла, прежде чем затянуться. Это могло быть потому, что она была кузиной Найла, но она определенно знала «важные» вещи. — Это женское имя. — Это французский. Оно нейтрально, — Луи не мог сдержаться. — Оу, — девушка сделала странное лицо и повернулась к Фенелле. — В общем, на прошлой неделе я видела, как он целовался с четырьмя разными людьми. — Ты же знаешь, что он разносторонний, — Фенеллу, похоже, эта тема не интересовала. Она курила, уставившись в небо. Зачем кому-то столь искреннему дружить с архетипом белокурой девушки? Луи умирал от любопытства. — Он придет? Гарри, я имею в виду? Слышали его последнюю песню во время урока письма? — она вздохнула. — Весь класс молчал. Жаль, что я не могу быть его другом. — Ты хочешь только отсосать у него, — Луи не смог сдержать улыбки. Судя по тому, как Фенелла посмотрела на нее, она не считала ее мнение законным, так зачем беспокоиться? — Ладно, ладно! Да брось. Посмотри на этого парня. Он — чистое искусство. — Так и есть. Но нужно очень усердно работать, чтобы попасть в этот список. — Список? — шатен нахмурился. — Как ты мог не знать? — искренне удивленно спросила Клариса. — Не то чтобы он знаменит или что-то в этом роде, — сказал Луи, прежде чем сделать длинную затяжку. — Вроде как так и есть, по крайней мере в музыкальной школе. — Я изучаю французский, — повторил он, изо всех сил стараясь, чтобы она поняла. Фенелла подавила улыбку. — Это все объясняет, — вздохнула она. — В любом случае, — Фенелла подняла указательный палец вверх. — У Гарри есть список людей, которые могут спать с ним. Список меняется каждый месяц. Его название тоже меняется, хотя его знает только Гарри. Чтобы попасть в этот список, нужно быть очень терпеливым, очень щедрым или избранным. Сейчас начало года, так что люди сходят с ума от этого, особенно когда парень ушел на несколько месяцев. Луи был ошеломлен. Как, черт возьми, кто-то мог это сделать? И как, черт возьми, люди могут хотеть попасть в этот список? Почему он никогда не слышал об этом? — Я имею в виду… я никогда не пыталась попасть в этот список. Я нахожу это глупым. Но ты же знаешь. В год бывает всего лишь десять списков, и ты не можешь быть в списке дважды, за исключением тех случаев, когда ты нравишься Гарри, так что… это в значительной степени Голодные Игры Секса. Этот парень мог бы надрать Китнисс задницу, — пошутила она, Луи рассмеялся, но потом Кларисса, похоже, расстроилась. — Он Принц, — сказала она, явно расстроенная их поведением. Луи фыркнул. Это было бессмысленно. — «Принц», да? Кто дал ему это прозвище? — Наверное, все. Он был очень знаменит, еще со времен подготовительных занятий. После этого он вроде как стал Принцем. Этот парень просто монстр в музыке. Его отец купил нашу школу в прошлом году, но Гарри уже не было. Он уехал на Ямайку с моим кузеном. Тогда люди сходили с ума. Многие чувствовали себя так, словно потеряли кумира, другие радовались возможности блистать. В любом случае, когда они услышали, что он вернулся, они снова сошли с ума. — Хорошо, — сказал Луи, хотя все, о чем он мог думать, это так-так-так, еще один папочкин сыночек-нимфоман. Накурившись, он вернулся в дом и стал искать знакомые лица. Лиам и Зейн сидели, слушая Найла. Увидев Луи, Хоран улыбнулся, но петь не перестал. Лиам улыбался так ярко, что глаз не было видно из-за щечек, а Зейн напряженно вглядывался в пальцы Найла на гитарном грифе. После песни они решили пойти потанцевать. 'Feelings' в исполнении Хейли Кийоко. Внезапно мир замер, в дверь вошел парень. На нем был костюм цвета лаванды с цветочными мотивами. Его черная рубашка была расстегнута, и, к неверию Луи, парень надел корону. Он сказал что-то, чего Томлинсон не расслышал, и музыка тут же смолкла. — Damen und Herren, — Дамы и Господа. Он кивнул и все зааплодировали. Музыка возобновилась, и Найл ушел. Немецкий. Серьезно? — Ребята. Это Гарри. Liebling, das ist Liam, Louis und Zayn. Bitte sei nett, — Дорогой, это Лиам, Луи и Зейн. Пожалуйста, будь добрее. Итак, что за дичь. — Herren, — рассеянно сказал Гарри. Господа. Девушка не солгала. Он действительно был красив, если бы не его беззаботность и претенциозность. Две его татуировки были слегка заметны — предположительно, птицы. У него были подведены глаза и, возможно, губы, Луи не мог точно сказать при этом освещении. — Пива? — предложил Лиам. Гарри возмущенно посмотрел на него. — Ich werde einen Whiskey, — произнес он в опасной близости от губ Лиама. Луи посмотрел на Зейна, который был в ярости. — Он выпьет виски, — перевел Найл. Зейн схватил Лиама за плечи и поцеловал, на всякий случай. Он поцеловал Найла в лоб и направился прямо к бару; двое мужчин присоединились к нему. Они хихикали и целовали его. — Извините за немецкий. Сегодня вторник. По вторникам мы всегда говорим по-немецки. — Ты ведь понимаешь, что не все говорят по-немецки? — Луи уже начал злиться. Луи не особенно любил людей со странностями. Ему нравились настоящие люди, с недостатками и глубиной. Люди гордятся собой и не извиняются за это. Музыка снова смолкла. — Ich werde dir ein Lied singen. Das ist 'Woman', — сказал Гарри. Все посмотрели на Найла. — Гарри исполнит песню. По всему клубу прокатился шквал аплодисментов. Некоторые девушки хихикали, некоторые парни смотрели на него так пристально, что Луи стало не по себе. Кто был хищником, а кто жертвой? Гарри щелкнул пальцами, кто-то принес гитару. Парень подождал, пока вся комната погрузится в тишину. Он начал петь, и Луи не мог поспорить, парень был естественным. И все же было в нем что-то такое, чего Луи не мог понять. Возможно, он выглядел слишком счастливым, чтобы это счастье не было связано с какими-то наркотиками. Может быть, дело было в том, как он обращался с людьми, будучи экстравагантно вежливым и в то же время безразличным. Девушка перед ним была так напряжена, что могла бы упасть в обморок. Это заставило Луи рассмеяться. Ситуация была сюрреалистической. — Ну, я собираюсь покурить, пока не приедет Том, — сказал он, хотя никто его не слушал. Теперь на террасе было пусто. Он дошел до края, наклонился вперед и просто смотрел на машины внизу. Минуты тянулись жутко медленно, когда кто-то открыл окно. — Я не ожидал, что кто-то уйдет во время моего выступления, — упрекнул Гарри. Луи не ответил, потому что, черт возьми, какое ему дело до случайного парня, которому все поклоняются как Богу? — Я задал вопрос, — продолжил он. Луи усмехнулся. — Это был не вопрос. И, честно говоря, мне не понравилась твоя песня, — Гарри улыбнулся и схватил сигарету Луи. Он нахмурился, но Гарри никак не отреагировал. — Жаль, что я вложил в нее свое сердце, — он сделал затяжку. — Держу пари, что да, — Луи сплюнул. Он посмотрел на свой телефон, Том не отвечал. — Кого-то ждешь? — Моего парня, Тома. — Значит, ты друг Найла? — он посмотрел Луи прямо в глаза. На секунду шатену показалось, что он смотрит прямо в душу. — Не совсем, я знаю его благодаря Зейну. — Янтарные глаза и серьги. — Хорошая догадка, Шерлок, — Луи закурил еще одну сигарету. — Ватсон. Шерлок никогда не говорил догадками. Кого это вообще волнует? — Самый умный что ли? — Луи ожидал еще одного скучного ответа, но Гарри просто ушел. ⁎ Лавандово-Голубой I Каролина Уильямсон II Лип Смит III Седрик Лесерф IV Мария Мар V Зигмунд Фридрих VI Алисия Стивенс VII Пол Брайн VIII Джулиан Райли ⁎ — Нет. Мы не будем это смотреть. — Пожалуйста, детка, — сказал Том, целуя Луи в шею. — Мы не будем смотреть «Звездные войны» еще раз. — Ну. Тогда нам нужно расстаться, — сказал Том, надувшись. Луи усмехнулся. — Прости, что? Это я должен тебя бросить. Что я сделал в прошлой жизни, чтобы встречаться с парнем, поклоняющимся худшей саге? — Что же тогда делать? — сказал Том, расстегивая джинсы Луи. ⁎ — Souviens-toi que le temps est un joueur avide. Qui gagne sans tricher, à tout coup! C'est la loi. Souviens-toi! — в тысячный раз повторил Луи. Он повторял это стихотворение весь день. Достаточно, чтобы Лиам был на грани слез, а Зейн все прекрасно запомнил. — Хватит с меня французского! Ты сводишь меня с ума, — сказал Пейн, глядя на Луи, который все еще ходил вокруг них, бормоча непонятные слова. — Он должен выучить все наизусть, детка. Не слушай, — Зейн попытался погладить волосы Лиама, но тот схватил подушку и швырнул ее в Луи. — Три года. Целых три года Луи учил французский в гостиной, и я знаю Мольера и Флобера наизусть. — Да. Лиам. Три года, а ты все еще не умеешь говорить по-французски, несмотря на то, что я часами повторяю французские стихи и пьесы. Подумай об этом, — поддразнил Томлинсон. — Пошло все на хер, Лу, серьезно, — пробормотал он, прежде чем снова сосредоточиться на телевизоре. Зейн нежно поцеловал его в щеку. — А ты не думай, что получится просто так отвертеться. Ты должен мне выпить. Souviens-toi блять, — Зейн рявкнул. ⁎ Три часа спустя Луи, наконец, остановился. Лиам снова был очарователен. — Итак, что мы будем делать сегодня вечером? — Зейн протянул Луи тарелку с овощами и рисом в соусе карри. — Я думаю, Гарри устраивает вечеринку. — Нет, — тут же ответил Луи с набитым ртом. — Почему? — Может, потому, что в прошлый раз, когда мы туда пошли, он хотел тебя трахнуть? — ответ Зейна заставил Лиама покраснеть. Луи дал Малику пять. — Он просто хотел быть вежливым, вот и все, — сказал Лиам, глядя на свой кофе. Луи подавился горошком. — Вежливым. Ага, конечно, Ли, — сказал Зейн, глядя на Луи в поисках поддержки. — В любом случае, нам нужно завести новых друзей. Это наш последний свободный год.  — И что? — спросил Луи, очевидно, принимая сторону Зейна. — А то, я хочу познакомиться с новыми людьми. Найл тоже там будет. Вы, ребята, всегда говорили мне знакомиться с новыми людьми, выходить на улицу. А теперь, когда я этого хочу, вы меня не поддерживаете. Я хочу пойти на эту вечеринку с тобой, Зейн, потому что ты мой парень. И с тобой, Лу, потому что ты останешься здесь и будешь жрать печенье, а я этого не вынесу, — сказал Пейн, вставая и целуя Зейна в шею. Одного поцелуя было достаточно, чтобы тот сдался. — Только если на этот раз Луи будет хорошо себя вести, — Зейн повернулся и заключил Лиама в объятия. — Я всегда добрый, — ответил шатен, отпивая кофе Лиама. — Нет. В прошлый раз ты был мудаком. Найл очарователен, будь добр, — Лиам был прав. — Он марионетка Гарри, как и все остальные. Кстати, я не хотел показаться грубым. Разве это не очевидно? Я имею в виду, надо быть очень слепым, чтобы не видеть, что происходит. — Не суди так строго. Луи не ответил. Он вовсе не осуждал, он просто замечал, и его друзья это знали. Луи умел замечать вещи, видеть людей насквозь. Он всегда был наблюдателен. Наступило неловкое молчание. ⁎ Лу Придешь сегодня вечером? Вечеринка у Гарри Стайлса Томатик Ааа. Не могу, надо работать. Повеселись хх Лу Ненавижу тебя. Томатик Уверен, что нет. ⁎ Они подъехали к дому Гарри, который в основном представлял собой поместье, расположенное на западной окраине города. Далековато от квартиры Зи и Лу. — Спокойно, — подбодрил его Лиам. — Давайте найдем Найла, — уже раздраженно предложил Луи. — Пожалуйста, Лу, не суетись. — Я просто где-нибудь накурюсь, не буду шуметь и притворюсь, что меня нет. Их поприветствовали два дворецких. В коридоре были две большие лестницы, устланные красными коврами. Он был освещен гигантской люстрой, которая, несомненно, заставляла мраморный пол мерцать. Слева от них была массивная деревянная дверь, справа — точно такая же. Комната была идеально симметричной. Дверь слева открылась, музыка пронзила мирную атмосферу комнаты. Сначала никто не появился, все трое смотрели друг на друга. Но потом вышел он. Шелковый розовый костюм, белая рубашка, белые туфли, накрашенные ногти. — Джентльмены, — первым он обнял Зейна. Его корона сияла, а кудри казались мягкими и свежевымытыми. — Как поживает твой замечательный парень? — сказал он, приветствуя Лиама. — Очень хорошо, спасибо. Рад тебя видеть, — сказал Пейн, обнимая Гарри, который выглядел очень довольным. — Конечно, Лиам, конечно, — Гарри повернулся к Луи и взял его за руку. Прикосновение было теплым, и, к удивлению шатена, кожа Гарри была мягкой, как шелк. Он наклонился и поцеловал ему руку, прежде чем развернуться на каблуках. Луи замер и посмотрел на Зейна, который сжал губы, а затем уставился на Лиама, который просто пожал плечами. ⁎ Лу Господи, помоги мне, повсюду испорченные задницы. Томатик Укради их деньги, чтобы мы могли поехать в Париж. Лу Надо идти, Найл поет. ⁎ Гарри и Найл пели вместе, после чего люди выстроились в очередь, чтобы получить автографы — да, автографы, — и люди снова начинали танцевать. Гарри сиял. Луи хотел попробовать, типа серьезно. Он хотел быть добрым к Гарри, но тот был полон сюрпризов — не в хорошем смысле, каждый раз делая все чересчур, когда Луи смотрел на него. Там был фонтан шампанского, один диджей, и больше людей в костюмах, чем Луи мог себе представить, все было блестящим и шикарным. Томлинсон ненавидел эти побрякушки. Он вышел на террасу и сел рядом с незнакомым парнем. Он всматривался в сады, поместье было огромным. — Отличная вечеринка, тебе не кажется? — Да, — рассеянно ответил шатен, зажег косяк и сделал длинную затяжку. Парень снова попытался заговорить с ним, но Луи его избегал. Он был под кайфом, пьян и не в настроении общаться. Он был не против самого парня, а в принципе против. На скамейке целовались две девушки, случайный парень рядом с Луи что-то бормотал, но Томлинсон был погружен в свои мысли, пока силуэт Гарри не вернул его к реальности. Его сопровождали двое парней, все трое были слиты воедино. Они начали трогать друг друга и целоваться возле лестницы, ведущей в сад. Напротив Луи все было уставлено пуфами, подушками и надувными пеликанами. — Педики. Они повсюду, чувак, — он усмехнулся. Луи потребовалось несколько секунд, чтобы понять сказанные слова, потому что он, даже не осознавая этого, смотрел на Гарри. — Что ты сказал? — он повысил голос. — Ну же, парень, посмотри на них. Никакой порядочности. — Иди на хуй, — ответил Луи, прежде чем встать. — Прошу прощения? — парень тоже встал. Томлинсон кинул окурок в мусорное ведро и посмотрел на парня с полнейшим презрением. — Я сказал, иди на хуй. К твоему сведению, этот парень, — он указал на Гарри, который, поглаживая волосы одного из парней, смотрел на Луи. — устроил эту вечеринку. Так что тебе лучше извиниться. Гарри встал с удивительной грацией, учитывая тот факт, что он выглядел опустошенным. — Джентльмены? — он присоединился к ним, двое парней подошли вместе с ним, они держали его за талию и целовали в шею. Все это было похоже на Генриха III и его фаворитов. — Скажи ему, что сказал мне, — скомандовал Луи. — Я тебя не знал… ты, — глядя на Гарри, — Тебе я бы этого не сказал. — Все в порядке, дорогой. — Нет, не в порядке, — Томлинсон недоверчиво покачал головой. Его аргументы не имели смысла, он думал, что нормально быть гомофобным говнюком, пока ты не становился гомофобным говнюком для Гарри Стайлса? Это нормально быть гомофобным говнюком, пока привилегированные люди остаются нетронутыми? Это было совсем ненормальным. От этого Луи затошнило. Гарри был привилегированным говнюком, даже с учетом гомофобии. Как он мог не отреагировать? Гарри нахмурился. — Я не спрашивал твоего мнения, Томлинсон. — Иди на хуй, — добавил парень. Луи толкнул его, и парень упал. Гарри положил левую руку на грудь Луи. Обычная грация и легкость исчезли, его руки стали большими и сильными. Его любимцы отступили назад. — Могу я предложить немедленно уйти? Я не знаю, кто тебя пригласил, но никогда не возвращайся, — спокойно сказал он. Несмотря на то, что он явно поддерживал Томлинсона, его жест не был жестоким, просто твердым. Парень сплюнул на пол и ушел, не сказав ни слова. — Как ты мог не отреагировать? — пробормотал он. Гарри не ответил. Он что-то пробормотал двоим мужчинам, все еще ожидающих указаний. Они ушли. — Луи. Сначала неблагодарный, потом жестокий? — Луи закурил сигарету, он действительно был расстроен. — Какого хрена? Я защищал нас. Парень явно был гомофобом, — шатен глубоко вздохнул. — Могу я спросить, что он сказал? — у него было странное выражение лица, которое Луи не мог понять, может быть, испуга. — Что у нас нет манер, — кровь Луи кипела. — Ну. У тебя явно нет манер, он не совсем ошибся, — как он мог сердиться на Луи? В этом не было никакого смысла. — Почему ты так на меня взъелся, чувак? Да что с тобой такое? Почему ты защищаешь его? — Гарри застегнул рубашку. — Я не потерплю насилия, — он игрался с пуговицами, Луи заметил, что его черный лак на ногтях почти стерся. На долю секунды шатен забыл о своем гневе и сосредоточился на татуировках. Там были птицы и большая бабочка. Качество чернил завораживало, а детали просто сводили с ума. Он посмотрел на руки Гарри и увидел христианский крест. Почему он здесь? Почему такой маленький? — Луи? — его голос был таким глубоким, почти гортанным. — Он был жесток. Я не говорю, что это оправдывает мое поведение, но то, что произошло здесь, серьезно. Я сожалею об этом. Но ты не можешь молчать, потому что это не было направлено в твою сторону. Это называется привилегией. Нужно пользоваться этим, чтобы сделать что-то хорошее, — он отошел в сторону. Гарри посмотрел на него так, словно он был персонажем шоу уродов. — У меня есть все права поступать так, как я хочу, — спокойно сказал Стайлс, Луи усмехнулся и достал сигарету. — А еще у тебя есть право защищать наше общество, — тут же отозвался Томлинсон. Он сделал длинную затяжку и глубоко выдохнул. Ему нужно было успокоиться. Как Гарри мог оставаться таким невозмутимым? Что за тон безразличия, как будто мир просто проходит мимо? — Я здесь Принц, — Луи покачал головой и рассмеялся. Сцена была сюрреалистической. Он защищал их общество, включая Гарри. Он применил насилие, и это было неправильно, он знал это и сожалел. Он, конечно, не мог начать все сначала. Но Гарри, парень был просто равнодушен. Он не имел права обращаться с ним как с дерьмом. Погода стояла приятная, и небо было полно звезд. Гарри, несмотря на свою отчужденную позу, был прекрасен, сцена могла бы быть картиной, если бы Гарри не был так беззаботен. — Принц чего? Посмотри на себя, — сказал Луи более сердито, чем намеревался. — У тебя никаких манер, ты используешь насилие и оскорбления, а еще у тебя тяга к дерзости и неуважению, — заметил он. Не было ощущения, что он осуждает. Он просто описывал Луи, как будто хотел закрепить эти слова в сознании. Он внимательно оглядел Луи сверху донизу, не говоря больше ни слова. Шатен смотрел ему прямо в глаза и ждал ответа. Голубой океан искрой встретил зеленые земли. — Ношение короны не делает тебя принцем, — Луи услышал, как он сам сказал: — Иногда это бывает простым ребячеством. — Ты меня расстроил и зря тратишь мое время, — Гарри приложил пальцы к нижней губе. — Иди домой, дорогой, — Гарри изобразил фальшивую улыбку. — Развлекайся, сидя на своих привилегиях. ⁎ Лу Ты уже неделю как мертв? Томатик Очень много работы. Нет времени делать что-то еще, измотанный. Лу Хочешь, я приду? Томатик Сегодня семейный ужин. Люблю тебя ⁎ Конец сентября. Луи уже с головой загружен чтением. Ему приходилось каждую неделю учиться, учить и декламировать то или иное стихотворение. Но больше всего ему нравился урок поэзии. Конечно, это было тяжело, но поэзия была причиной, по которой он получил степень бакалавра. Лето всегда было его любимым временем года: он выбирал три книги с закрытыми глазами, шел искать место, чтобы спрятаться в парке рядом с их квартирой, и читал, пока не выучивал каждую страницу. Он ненавидел сентябрь: печаль закрадывалась во все, Лиам получал блокнот от отца и семейную фотографию, чтобы потом приклеить ее в свой органайзер, родители Зейна приходили на ужин. Родители пили кофе со своим ребенком, говорили о том, как прошел их день. Отца Луи не было в его жизни с тех пор, как его мать уехала в Токио пять лет назад. У него была новая жена, Рози, с которой у них был сын Джордж, сводный брат Луи. Рози могла бы стать идеальной мачехой, если бы не была гомофобкой. Однажды она сказала ему: «Только не перед Джорджем, я не хочу, чтобы ты влиял на него своими неудачными решениями», когда он поцеловал Тома. Отец был так поражен, что промолчал. Его отец жил в двух часах езды, и все же ему было насрать. Его мать была далеко, он не разговаривал с ней несколько месяцев. Он получил обычное сообщение от своего отца: «Желаю тебе всего хорошего. Работай усердно, ты сможешь это сделать.» Он устал от универа и работы. Хоть Найл писал ему и приглашал на тусовки, он избегал всех после вечеринки. Он все еще злился на Гарри. Этот мир — мир чудес Гарри — вызывал у него тошноту. Но Лиаму и Зейну он нравился. Луи, похоже, был единственным в городе, кто считал всю эту ситуацию маскарадом. Это было плохо, потому что он действительно любил Найла, парень был таким простым и скромным. Он был единственным разумным парнем во всей этой истории. Луи много раз задавался вопросом, почему у этого парня Гарри был лучшим другом. В этом не было никакого смысла. Они были совершенно разными. Найл был заботливым, веселым, добродушным, приятным. Гарри был претенциозным, избалованным, беспечным, подлым. Может быть, он иногда предлагает Найлу кофе. ⁎ — Хочешь с нами? — Нет, спасибо. Мне нужно читать. — Луи, — Лиам закрыл его книгу. — Пожалуйста, пойдем. Будет весело. — Я сказал «нет». Боже. Почему вы все ведете себя так, будто он ваш лучший друг? — Это не так, — к ним присоединился Зейн. — Но эти вечеринки очень веселые. — Разве у вас нет других друзей? Я не знаю, Джеймс, Грим, Хуан, Стефани или Таша? Наши друзья. Прошло уже две недели, и что? Три вечеринки ты уже лижешь ему яйца. — Они тоже идут. — Ты серьезно познакомил наших друзей с Гарри и Найлом? — А что, не надо было? — искренне удивился Лиам. — Разве ты не видишь, что этот парень ядовит? — Ты видел его всего дважды. Может уже успокоишься. Ты никогда никого не судил по первому впечатлению. Да что с тобой такое? Вдруг он твой смертельный враг или что-то в этом роде. У него есть хорошие качества, но ты никогда этого не узнаешь, если не пойдешь с нами, — сказал Малик. — Нет. Я в бешенстве. Какого хрена вы это сделали? И что теперь, я обязан ходить на его вечеринки, если хочу увидеть своих друзей? А что потом? Я подам заявку на список? Все ведут себя так, будто до Гарри у них не было никакой жизни. Это пиздец, и я не хочу быть частью этого. Конец истории, — он усмехнулся. Луи провел ночь с Томом. Казалось, что он был единственным, кто не хотел быть частью царства «Принца». Он злился на Зейна и Лиама. Внезапно они стали вести себя так, словно их мир был миром отчаяния и скуки до того, как Гарри улыбнулся и спас их от жизни, полной страданий. Он ненавидел это. ⁎ Это был обычный день на работе, Луи подал приблизительно пятьдесят семь чаев и подал больше пирожных, чем мог сосчитать. Ему нравилось работать в «The Elephant House», убогом и маленьком, но пахнущем черным чаем и пряниками месте, и, что еще важнее, он чувствовал себя как дома. Люди разговаривали с Луи перед заказом, спрашивали его совета о книгах и о том, как прошел его день. Патриция, хозяйка, была здесь с тех пор, как он получил эту работу, начиная с первого года. Это было его место. Найл открыл дверь и огляделся, появилась его самая яркая улыбка, когда он увидел Томлинсона. — Луи! — Что ты здесь делаешь? — сказал Луи, кладя печенье на тарелку. — Есть минутка? — шатен посмотрел на Патрицию, которая подмигнула ему. Он положил полотенце на плечо. — Да. Чего-нибудь хочешь? — Кофе, молоко, побольше сахара, пожалуйста, — они сели напротив. — Так что? — Мы не видели тебя с тех пор, как Гарри вышвырнул тебя. Жаль, что я думал, что мы поладили, мы двое, — смущенно сказал он. Луи был застигнут врасплох. — Хм, — он кашлянул, — Да, у меня была работа. Обычно я хожу на вечеринки только по выходным. — Понятно… хм, во всяком случае. Ты всегда будешь желанным гостем на моих тусовках, — он почесал затылок. — Так вот. Я хочу кое-что у тебя попросить. На днях мы болтали с Зи, и он сказал мне, что ты бегло говоришь по-французски. — Да. — А ты не мог бы меня научить? Ну, я взял испанский, но парень сказал мне, что там не осталось места, и мне пришлось выбирать между русским или французским, — Томлинсон рассмеялся. — Это не смешно, парень. Я опоздал на год. Мне нужно быть хорошим в этом, если я хочу пройти курс творческого письма. — Зачем? — Луи не понимал. — В принципе, у нас есть творческий курс письма, мы должны писать песни, и нам нужно написать две песни на иностранном языке, который мы выбрали. Я не умею петь по-французски, приятель, — он выглядел отчаявшимся. — Я не могу говорить по-немецки, потому что просто говорю, а миссис Джулиан говорит, что это жульничество. Она хочет, чтобы мы открыли более широкие горизонты, — процитировал он. — Я бы с удовольствием, Найл, но мне нужно работать, а у меня напряженный график. — Я заплачу. Сколько тебе нужно? — Найл был в отчаянии. — Дело не в деньгах. — Я заплачу и найду кого-нибудь, кто проверит твою домашнюю работу, я найду тебе помощника, у тебя будет больше времени. Пожалуйста, Луи, я сейчас же заплачу, — он пошутил, но выглядел искренне расстроенным. — Здесь мне платят восемь долларов в час. — Я дам тебе восемьдесят, — выдохнул Луи. — Мой отец убьет меня, если я не сдам экзамен. Он сказал мне, что у меня есть три месяца, а потом он будет говорить со мной по-французски, нравится мне это или нет. Я нуждаюсь в тебе. Восемьдесят. В два раза больше, когда ты не сможешь у себя. — Сколько раз? — По крайней мере пять дней в неделю. Где угодно. Здесь, у тебя, у меня, на улице, — Луи рассмеялся. — Скажи «да». Томлинсон потерял дар речи. Сначала у Найла был помощник, прости нас. И деньги, это было безумие. Он гадал, что за человек его отец, наверняка строгий к высоким стандартам и ожиданиям. Должно быть, Хорану было трудно соответствовать его ожиданиям, он искренне боялся последствий. — Но почему я? Разве ты больше никого не знаешь? — Зи сказал, что ты лучший из бакалавров. Я ему доверяю, — Луи покраснел. — Поэтому я попросил своего помощника проверить, правда ли это. Мистер Дюбуа сказал, что ты был одним из лучших его учеников, вместе с мистером Мартином и миссис Антуан. Вот я и подумал, что ты мог бы мне помочь. К тому же, как я уже сказал, мы поладили. — Ты просто подонок, — передразнил Луи. — Ты мне нужен. Скажи «да». Пожалуйста. — Ладно, — Найл встал и притянул его к себе, чтобы обнять. — Спасибо, приятель. Когда мы начнем? — Завтра у меня дома. Я свободен с четырех до пяти. — Значит, завтра. ⁎ — Ааааа! Это так трудно, чувак! — Найл недоверчиво покачал головой. Он надул губы и глубоко вздохнул, глядя на Луи. — Да ладно, он не так уж отличается от немецкого. — Ты что, издеваешься? Мне пиздец, клянусь, парень. — Ты хочешь, чтобы я учил тебя по-другому? — Нет. Ты чертовски хорош в преподавании. Это просто. А-А-А-А-А, — закричал он, и Луи хихикнул. — Давай попробуем еще раз. j’ai vécu en Jamaïque pendant un an, — Луи произнес это с безупречным акцентом. — Же вик у Жамуик поду ан о. — Хорошо. После урока Найл немного задержался, и они поболтали. У Найла были самые лучшие истории. Они говорили о разных его поездках и, конечно, о Ямайке. Они также говорили о своей семье. Найл жил с Гарри, потому что его родители были в Австралии. Его отец был там одним из самых богатых продюсеров, мать — художницей. Он был ближе к своему дяде Мерфи, владельцу ирландского паба. На Ямайке у него была девушка, но она не поехала за ним, когда он вернулся. Он играл на гитаре и барабанах. Он также говорил о Гарри, который казался ангелом во плоти. Какое-то время они были лучшими друзьями. Он также пошутил о том, что его заменил Луи как лучший друг Зейна, но сказал, что он был рад, что нашел кого-то вроде него. Даже несмотря на то, что они потеряли контакт после окончания школы, Зейн был ему как брат. Найл действительно был хорошим парнем, болтливым, глупым и легким на подъем. Луи он очень нравился, особенно потому, что даже ужасно богатый парень был все еще приземленным. Он сказал Луи, что его снова приглашают на вечеринки, а также пообещал, что будет пить с ним кофе после работы каждый понедельник. Они действительно ладили. Томлинсон подумал об этом и пришел к выводу, что он больше не станет избегать Найла и будет вести себя так, как будто Гарри не существует. ⁎ Четыре дня спустя. — Что делаете? — Хм, мы подумывали пойти в театр, а потом отпраздновать нашу годовщину. — Она сегодня? — Три года Зиам, да, — гордо ответил Лиам. Он посмотрел на Зейна, который завязывал шнурки, с такой любовью, что Луи почувствовал ревность. Зейн посмотрел на него и подмигнул. — Итак… мне нужно где-то переночевать. — Нет, нет, я имею в виду… — Я имею в виду, что мне нужно где-то остановиться. Я не хочу получить моральную травму. В последний раз, когда я видел тебя голым, я чуть не свихнулся, — Лиам расхохотался. — Мне нужно было попить, парень! — Тогда поставь холодильник к себе комнате! — Мальчики, — Зейн призвал к порядку. — Хорошо, я постараюсь найти место. — Почему ты не позвонишь Тому? — Хм, — он почесал затылок. — Ну, думаю, что смогу? — Луи, — Зейн покачал головой, и Лиам нахмурился. — Только не говори мне, что тебе снова стало скучно. — Погодите, вы что, расстались? — спросил Лиам. Конечно, они с Луи всегда ссорились, но нельзя было утверждать, что он действительно беспокоился о счастье Луи. — Нет. Я думаю, он избегает меня или что-то в этом роде. Я не знаю. Не беспокойтесь обо мне. Я что-нибудь придумаю. — Почему бы тебе не спросить Найла? Кстати, как его французский? — Такой же чистый, как и мое будущее. Луи написал всем своим друзьям, что ему негде остановиться. Он колебался и, наконец, послушался Зейна и написал Найлу. Хоран не мог отказать своему новому другу, не так ли? любимыйфранцузбу Можно мне сегодня у тебя переночевать? Неил Конечно. Что-то случилось? любимыйфранцузбу Трехлетняя пара празднует сегодня свой юбилей. Гарри не против? Неил Почему он должен быть против? любимыйфранцузбу Ну, знаешь, потому что это его дом. Неил Я спросил. Ему все равно. Луи посмотрел на свой телефон и недоверчиво покачал головой, возможно, ему придется подумать об этом и дать парню шанс. На этот раз он должен был вести себя прилично.