Мальчики не плачут

ПРОЛОГ Школа N15 ничем не отличалась от сотен других школ в неблагополучных районах. Стены, стулья и парты щедро украшали не всегда культурные подписи учащихся. Граффити на стенах коридоров были обычным делом, от которого даже не пытались избавиться. Верхом приличия считалось курить около открытого окна в туалете, в то время как все остальные делали это прямо в классе, туша окурки о парты, стулья и все, что попадалось под руки. Именно этим и занимался Алекс Портер, раскуривая косяк во время второй большой перемены. Вообще, перемены в этой школе не имели большого значения. Они лишь указывали сколько уроков уже пропустили ученики, куря траву в туалете или разрисовывая табличку с номером школы, которую напрасно отчищали каждую неделю. Возвращаясь к самому Алексу, все считали его самым крутым парнем в классе. А те немногие, кто не считал так, благоразумно держали свое мнение при себе, дорожа здоровьем. Ни одна попойка или драка (обычно эти два события совпадали) не проходила без его участия. Когда ни того ни другого не намечалось, всегда можно было по старой традиции, закинувшись экстази или кислотой, словить какого нибудь щупленького паренька, которому не посчастливилось в тот момент оказаться рядом и хорошенько разрисовать ему лицо, хотя бы за то, что он просто существует. Именно в эту школу угораздило попасть юному Джеймсу Олдриджу, несколько дней назад потерявшему мать в автокатастрофе и переехавшему в этот район к алкоголику-отцу, бросившего их с матерью, когда Джеймс ещё учился ходить. Щупленький, низкий, и, самое ужасное — очкарик.  — Мне так жаль тебя, милый, — говорила тётушка Эш без капли жалости в голосе. — Что теперь-то с тобой будет? Такой отец… В придачу же к такой школе, смерти матери, алкоголику-отцу и внешнему виду, шло небольшое дополнение, незаметное в толерантном Нью-Йорке, но являющееся как красная тряпка для быка здесь, в школе N15. Первый день не сулил ничего приятного. В этой же школе училась (или правильнее будет сказать числилась, так как на занятиях она появлялась крайне редко) Тонни Шандоу. На самом деле звали ее не так, но её настоящего имени не знал никто, и даже в классном журнале она была записана как «Тонни Шандоу», а в телефоне у многих учеников (включая Алекса) как «Ксанни». На вид ей было не больше пятнадцати при полных семнадцати годах. Волосы до лопаток, покрашенные в красный цвет и собранные в высокий хвост, из которого выправлены несколько передних прядей и и кофты на несколько размеров больше делали ее похожей на тех, кто регулярно становился жертвами избиений Алекса. Но на удивление всех, она была единственным человеком в школе, на которую никто не осмеливался поднять кулак.