Мальчики не плачут

Первый день в школе не обещал быть хорошим, и Джеймс ни на что не надеялся. Если даже в Нью-Йоркской приватной школе находились ученики, которые кричали ему в догонку «бездарь» и «педик», то, что его ожидало здесь? От дома до школы идти было от силы десять минут, но он вышел на тридцать минут раньше, дабы не пересечься с отцом, который уже успел обезуметь от алкоголя. Когда Джеймс зашёл в класс, звонок уже успел прозвенеть. Несколько раз ему приходилось разворачиваться и возвращаться из-за неофициальных тупиков, устроенные самими жителями и уже подвыпившими компаниями студентов-беспризорников. — Тишина в классе! — гневно прокричала учительница, но ученики как всегда её проигнорировали и продолжали переговариваться и передавать дурь по партам. — Эй! Не увлекайся, затянулась и живо передала! — Без тебя знаю, ушлепок! Это все слышались из-за закрытой двери класса. В мыслях Джеймса промелькнуло: «Ученики курят траву прямо на уроке, и учитель не делает им даже замечания. Класс… Куда я попал?» — Как гнусно…- подумал Джеймс, прежде чем подошёл к измазанной  окурками двери. -Хм… Это не похоже на просто потушенный окурок, больше на человека — пробубнил он себе под нос, глядя на немного кривоватый профиль, как ему показалось, женщины, выведенный пепельным следом окурка. «Мс.Робертс» гласила выцарапанная циркулем подпись ниже. Постучав несколько раз об наименее грязный участок двери (хоть он и сомневался в надобности этого невиданного здесь жеста культуры) и услышав, что все голоса в классе за разом умолкли, он несмело открыл дверь и зашёл в класс. В обычно пустующем классе сегодня были заняты почти все парты. Никого не оставило равнодушным объявление о новичке. Некоторым хотелось взглянуть на новую мишень для издевок, некоторым бросить на него жалостливый взгляд, мол «тебе пипец здесь, парень». Так или иначе, в классе осталось только одно свободное место. — Дети! — на этом моменте по классу пробежал смешок. Они курят марихуану и нюхают клей, большинство уже лишилось девственности. Отсюда следует вопрос: какие они дети? — Хочу представить вам нашего новенького! — все выжидающе замолчали. В этой школе «новички» были редкостью, чаще отсюда уходили, чем приходили, и всем было ясно почему. — Джеймс Олдридж! Джеймс немного замялся, а потом прошёл в середину класса. — Он приехал к нам из Нью-Йорка — с тонкой гордостью продолжала учительница, и с передних парт послышались жалостливые вздохи. Я — мисс Робертс — твой классный руководитель и преподаватель литературы. Прошу, пройди на любое свободное место и достань Английскую Литературу. Мисс Робертс была женщиной пятидесяти лет, чья фигура, своим отсутствием, напоминала желе. «Действительно, напоминает тот рисунок на двери» — про себя отметил Джеймс и двинулся к своему месту. Единственно свободное место было в самом конце класса, возле местной «интеллигентки» — Тонни Шандоу, которая забросила ногу на ногу и, как она думала, «привлекательно» жевала жвачку. Как раз туда он и направился. Пройдя несколько рядов он услышал смешки, шёпот, и понял, что допустил самую большую ошибку, которую только мог. В первую же минуту раскрыл тайну, которую собирался хранить несколько лет, до выпускного. Он. Не. Снял. Значок. — Ха-ха, Пидор! — Гомик Хренов! — П-Е-Д-Р-И-Л-А-А-А! Тонни, хоть недовольно и медлительно, но все же убрала ноги и рюкзак со стула. Под дружное улюлюканье он сел на свое место. Мисс Робертс утратила к нему интерес, как только он занял свое место, и продолжала что-то монотонно рассказывать про Гете, не обращая внимания на то, что её никто не слушал. — Это ты зря пацан, они теперь покоя тебе не дадут. — лениво предостерегла его соседка, надувая очередной пузырь из жвачки. — Это я и так уже понял. — Сними его, хотя это уже вряд ли поможет… Она кивнула в сторону шумной компании, во главе которой был Алекс. — Алекс? — Да, вон тот. — она опять кивнула в сторону компании — Он и его компания, страшные люди. Кстати, я Тонни Шандоу… — Тебя действительно так зовут? — такую фамилию он слышал впервые. — Конечно нет, — она окинула его взглядом, которое выражало нечто «вообще тупой что ли?»  — но никто не знает как меня зовут, так что я могу называть себя так как хочу. Никому до этого нет дела. Скоро сам убедишься. Она протянула руку, Джеймс с опаской пожал её. — Да не бойся ты, я не кусаюсь… Наверное единственная из всех этих — она опять окинула взглядом класс. Косяк пошёл по второму кругу, некоторые ещё старались записывать за монотонно бубнящей учительницей, которая вообще не обращала внимания на происходящее в классе. Тем временем несколько учеников встали со своих мест и выбежали из класса, хлопнув дверью. — Мой тебе совет, держись возле учителей и — но тут её оборвал крик, где было слышно не самое приятное слово для Джеймса: «ПЕТУШОК» — и не реагируй на такое. Она выплюнула жвачку и приклеила её к спинке соседнего стула. Прозвенел звонок, но в нем не было необходимости, так как почти все разошлись после первых двадцати минут урока и в классе осталось три человека, не считая Джеймс и мисс Робертс. — Удачи тебе парень. — на прощание кинула Тонни и направилась в сторону лестницы ведущей на крышу — Помни, держись возле учителей, и ради всего святого — её тон стал строже — сними этот херов значок.

***

День прошёл лучше, чем он мог ожидать, то ли потому, что он послушал совета Тонни и держался учителей, то ли все решили в первый день пожалеть новичка. Так или иначе, к концу дня он совсем потерял бдительность, что и стало причиной его первого, не очень приятного, знакомства с Алексом. Пройдя несколько кварталов в сторону дома, Джеймс наткнулся на компанию подвыпивших подростков, среди которых заметил знакомое лицо. Алекс. Конечно же никто иной как Алекс! Несмотря на то, что он видел его на протяжении дня всего несколько раз, и то украдкой, поскольку торопился убраться от него подальше, он запомнил его лицо очень хорошо. Густые чёрные брови, выразительные скулы и тёмные карие глаза. Наверное даже слишком хорошо как для человека, который то и дело кричал в спину «пидор» и «педик». Джеймс уже собирался вернуться и спрятаться в ближайшем переулке, которых в этой части города хватало, и скрыться из виду Алекса, но было уже поздно, они его заметили. — А это случайно не тот педик?! Да, он же, он! — Эй, пидор, сюда иди! — Поразвлечемся сейчас с этим гомиком! Группа, уже явно нетрезвых подростков, направилась ему навстречу. Джеймсу не оставалось ничего, как броситься бежать в ближайший переулок, в надежде на то, что он выведет его в безопасную часть города. Но, к несчастью, Джеймс был не таким уж и хорошим бегуном, поэтому его шансы против компании (хоть и нетрезвых, но крепких и спортивных парней) были ничтожно малы. Пробегая по мелким, грязным переулкам, надежда на то, что он выйдет в благополучный район все уменьшалась. Свернув в проулок, на котором было целых два фонаря, Джеймс снизил скорость, переводя дыхание. «Черт, только не это! — пронеслось в мыслях у юноши. — Тупик» Перед лицом парня образовалась кирпичная стена, на которой красовались различные граффити и надписи. Джеймс заинтересовался одной надписью («Тебе конец, ты не убежишь!»), которая подозрительно точно описывала его ближайшее будущее. Внезапно сзади послышался смех. Его догнали. Бежать было уже поздно, да и вовсе некуда. Вокруг не было ни единого прохода на соседскую улицу, да, и судя по всему, в тупиковом переулке, в котором сейчас и находился Джеймс, никто не жил. Разве только бомжи, которые вряд ли помогут ему сейчас. Ну, а группа парней приближалась все ближе. Джеймс ровно стоял на месте, в ожидании неизбежного. Спустя несколько секунд взбешённые парни подбежали к Джеймсу, и судя по разгоряченным лицам и сжатым кулакам, они были готовы неистово избить паренька. — Готов, петушок? — один из парней толкнул его в грудь. Толчок оказался настолько сильным, что Джеймс прижался щекой к грязной, кирпичной стене. — Надеялся, что убежишь? Даже и не думай. — это был сам Алекс. Джеймса окружили со всех сторон, не давая шанса на свободу. — Фас! — насмешливо добавил Алекс, и незнакомый парень, который стоял ближе всех к Джеймсу, резко ударил его в живот кулаком, от чего Джеймс согнулся пополам и отошёл на несколько шагов от стены, очень зря, ведь рядом стоящий парень в затасканой кожанке со всей силы дал по скуле, от чего Джеймса отбросило назад к стенке. Он почувствовал, как по щеке и затылку течёт тёплая кровь. Он видел их прожорливые гримасы, которые то и дело ухмылялись, смотря на бедного Джеймса. Можно было подумать, что пена из их рта покроет все то место, где они были. Где был Джеймс… Крови Джеймс не боялся, он боялся что попросту не выживет, а скончавшись, сгниет в переулке, в котором его не станут и искать. Группа продолжала свои действия, и громко выкрикивала ругательства и пошлые шутки в адрес Джеймса. «Это все похоже на дурной сон, но с ощущением боли. Скоро это все закончится.» — круговорот мыслей в голове Джеймса прервал, очередной, но на этот раз особо сильный удар в живот, от которого парень не сдержался на ногах и рухнул бы у стены, если бы его грубо не подняли за волосы и опять прижали к стене. — Что, больно? А когда тебя насилуют не больно? Привык уже?! — сказал один из парней, громко засмеявшись своей бессмысленной шутке. Алекс хотел заехать Джеймсу кулаком в переносицу, но промахнулся. Кровь потекла тёплой, алой струйкой из рассеченной щеки. — Только бейте его не слишком сильно, у нас ещё будет время чтобы отыграться на нем по полной, если он сейчас подохнет, чем мы будем заниматься? . — напомнил Алекс своей команде. — Эй, Алек, не хочешь взять кое-что поинтересней? — единственная девушка в банде, в запачканной маслом джинсовке, на несколько размеров больше нужного, с рыжими волосами, стриженными под каре, достала из кармана что-то, что блеснуло в тусклом свете. Нож. Джеймс сглотнул, у него не осталось шансов на то, чтобы выжить. Но вдруг Алекс переменился на лице, буквально на секунду так, что этого никто не заметил. — Нет, Милл, на сегодня с него хватит. Наш маленький петушок запомнит это надолго, правда? — Алекс слегка мотнул головой в сторону Джеймса. Ему показалось, или в его глазах мелькнула жалость, и что-то похожее на сочувствие. — Или хочешь ещё? Казалось, что это был риторический вопрос, но Алекс и Милл с выжиданием уставились на него, вторая, перекидывая простенький складной нож из руки в руку, то складывая, то раскладывая его, показывая свою готовность в любой момент осуществить предложенное. — Н-нет — Джеймс попробовал замотать головой, но это было невыносимо больно. — Я тоже так думаю, пошли, парни. — на этих словах Милл выразительно кашлянула, но Алекс проигнорировал её. И уже развернулся чтобы уходить, но тут послышался девчачий голосок. — Правильно, пускай побережет силенки, тебе ещё сегодня с ним трахаться, для чего тебе любовник, к которому где не прикоснись — синяки?! — некоторые засмеялись, но остальные замерли в блаженном страхе, с замиранием сердца наблюдая, что будет дальше. По своей природе Алекс был довольно терпелив, и думал, что уже привык к острому язычку Милл, но на этот раз она превзошла саму себя, ляпнув столь едкий комментарий, в столь неподходящий момент, при столь неподходящем человеке. Алекс на секунду замер, то ли придумывая что ответить, то ли опешив от такой наглости Милл. Через мгновение, Алекс молча развернулся, и несколькими шагами прировняв растояние между собой и Милл к нескольким сантиметрам, и поровнявшись с ней, не теряя секунды с размаху врезал девушке в ее правую скулу, из которой в тот же миг начала сочиться кровь. — Сука. — тихо выматерилась Милл, но больше не проронила ни слова. — Пойдёмте, парни, — он сделал акцент на слове «парни» — а эта сучка пускай подумает над своим поведением. — последние слова он проговорил тоном воспитательницы в детском саду, которая ругает подопечного за разбитую тарелку. И компания удалилась, оставив Милл в тупике. На удивление она просто стояла и смотрела перед собой, куда-то и одновременно никуда. Джеймс, не поворачивая головы, украдкой глянул на Милл, вид она имела не лучший. Ярко рыжие волосы, неровно стриженные под каре, явно самостоятельно ножницами, перед зеркалом в ванной (а оно так и было), прилипли к щеке испачканной кровью, от чего сами обрели бордовый цвет. Перепачканная до такой степени джинсовка, что могла самостоятельно держать форму без какой-либо опоры, и красная юбка чуть выше колен, одетая на чёрные лосины, и такая же полосочка чокера на шее делали её похожей на самую стереотипную девушку подобных районов. Но глаза, в них не было ни злости, ни ненависти. В них читалось глубокое понимание и сожаление, и то, что никто не ожидал увидеть — раскаяние за неуместную шутку. Она дёрнулась, будто вышла из транса, и только сейчас заметила Джеймса, лежащего в полусознании. — Извини, чудик, ничем не могу помочь — она виновато пожала плечами, и закурив сигарету удалилась. — Вот он! — снова послышался её голос, но саму Милл Джеймс не видел, вместо того увидел немного напуганного парня с ясно-голубыми глазами и русыми кудрями, прежде чем окончательно потерял сознание.