Орнейские хроники

Проснувшись, Арно увидел над собой беленый потолок. Он повернул голову и обнаружил, что лежит на ложе, устланном мягкими ворсистыми коврами. И он совершенно не помнил, как оказался в этой комнате. В голове слегка шумело; к тому же его весьма волновали отрывочные воспоминания о том, что случилось ночью. На нем все еще были штаны и рубашка, остальная одежда, включая плащ, оставленный вчера в седельной сумке, аккуратной стопкой высилась на табурете. Но в самом ли деле Ихинца обнимала его или все ему привиделось? «Что они подмешали в напиток?!» Он рывком сел, озираясь в поисках оружия, и перевел дух: шпага и пистолет были на втором табурете, рядом обнаружились сапоги. Пирры показывали ему, что опасаться нечего, однако Арно поспешил одеться, натянул сапоги и проверил пистолет. Едва он застегнул перевязь, как на пороге бесшумно возник давешний слуга. — Джан Арно, нидерра Астигар желает тебя видеть. Вопреки ожиданиям Арно, слуга привел его не в покои, а во двор, где Астигар полулежал на походной кушетке в тени огромного Орехового дерева*. Замшевые штаны и куртку пирра сменила белоснежная туника из белой шерсти; покалеченные ноги укутывало бархатное покрывало. — Да будет милость Странника с тобой, нидерра Астигар, — подходя к нему, пробормотал Арно. — Милость мне пригодится, пусть даже и от чужих богов, — усмехнулся вождь, возвращая ему сказанную ранее шутку. — Доволен ли ты тем, как тебя приняли, Арно из рода Брикассов? — Да, нидерра. Астигар кивнул и вдруг спросил: — Почему на твоем оружии знак Фальго? — За ярость в бою моего предка прозвали Соколом. Его приблизил к себе сам король Хиддинк, еще на изломе эпохи Тьмы, — заметив накануне внимание Астигара к их гербу, Арно не удивился. — Так возник род Брикассов. — Это фальго-ерромес, — палец вождя ткнул в эфес шпаги. — Он гнездится только здесь, в Пиррее. Как получилось, что твой предок выбрал именно этого сокола? Арно пожал плечами: отец никогда не упоминал, что в их роду были пирры, а он не слишком разбирался в ловчих птицах и не мог бы с уверенностью сказать, чем отличается изображенный на гербе сокол от тех, с которыми в Галее ездили на охоту. — У нас есть предание про юного сына вождя, одного из тех, кто сражался в рядах армии великого галейского короля. Юноша принял учение вашего Странника и остался в долинах… — глаза Астигара так и впились в него: — Что ты помнишь о прошедшей ночи? Если помнишь, конечно. — Я видел прекрасную деву… — Арно запнулся, раздумывая, как бы не навлечь на Росу беды. — Хорошо. Я велел дать тебе Аскен Еджа, Вино Истины. Я не ошибся: ты — потомок Фальго. И ты не умышляешь пиррам зла. Человек с чистыми помыслами, но без единой капли нашей крови, забыл бы все, что с ним произошло, а тайного врага Аскен Еджа свел бы с ума. Пока Арно пытался осмыслить заявление вождя, тот продолжил: — Ихинца — моя дочь. От изумления у Арно перехватило дух. — Я… не знал, — выдавил он из себя, прекрасно понимая, насколько жалким было оправдание. Однако Астигар казался довольным: — Она вдова, ее супруг отправился служить Илларге, не успев дать роду продолжения. Но Ведающая жизнью и смертью судила, чтобы ваши пути пересеклись. Я оставил решение за Ихинцей. Вы разделили ложе? Брикасс подобрался, чувствуя, как кровь приливает к щекам, однако не отвел взгляда. — Да. — Клан с радостью примет тебя, Арно из рода Сокола. Вот ведь угораздило! Брикасс проговорил, тщательно подбирая слова: — Эта высокая честь — быть среди Фальго. Однако я избрал другой путь, нидерра Астигар. — Не такого ответа я ожидал, — свел брови Астигар. — Куда же ты идешь? — К морю. Оно — в глубине моего существа. Оставшись, я буду подобен ерромесу-соколу, запертому в клетке. Вождь смотрел пристально, испытующе. Молчание становилось осязаемым, даже воздух будто сгустился. Наконец Астигар сказал: — Твои слова исходят из сердца. Да будет так. Для тебя еще не пришло время. Но знай, что Ост терпелив и всегда дожидается возвращения своих детей. Отныне земли Фальго будут тебе домом. — Благодарю, нидерра, — наклонил голову Арно. — Сьера Ихинца? Что ждет ее? — В положенный срок она родит славного воина. По нашим обычаям, он будет считаться сыном Наргина. Пусть тебя не тревожит ее судьба. Арно мотнул головой. Хотя он был уверен, что Астигар не даст в обиду дочь, и, говоря откровенно, все произошло при не самом добровольном его участии, но он знал, что колдовская ночь останется в памяти. — А в наших краях есть такой обычай: когда моряк уходит в плавание, он дарит той, что запала ему в душу, подарок. Я не могу обещать твоей дочери, что вернусь, и мне почти нечего подарить ей, разве что вот это… — он снял с мизинца перстень из светлого металла с сине-зеленым камнем. — Слеза Нимы** есть у всех моряков. В Галее верят, что она защищает от зла и невзгод. Астигар взял перстень и внимательно его оглядел. Солнце вспыхнуло в гранях Слезы, брызнули бирюзовые искры. — Благой дар, — улыбнулся пирр. — Я бы мог дать тебе таргу Фальго. Однако таргу можно потерять, или ее могут украсть. Сделаю иначе, — он закатал рукав туники, и Арно увидел синюю вязь татуировки на предплечье. — Для непосвященных это лишь еще один дикарский обычай пирров. Но любой из наших верно прочитает знаки. И будет тебе братом.